Глава тридцать вторая: Аня

— А еще на географии нам раздали 3D очки и мы…

Я слушаю, как Марина на удивление восторженно пересказывает свой первый учебный день и мысленно скрещиваю пальцы, загадывая, чтобы ее запал и неожиданно проснувшаяся тяга к знаниям не испарились завтра с первыми лучами солнца. Когда она «вдруг» поймет, что вставать придется в шесть тридцать, чтобы успевать приехать в школу к восьми.

Мы ужинаем. На этот раз я с самого начала держу в уме, что тарелок нужно только две.

Сестра съедает все.

Достает телефон, что-то пишет.

— Это ведь телефон Влада? — вдруг доходит до меня. Своего телефона у Марины не было, я как раз думала над тем, чтобы купить ей самый простой как только появится возможность. Тратить деньги Грея после того, как он согласился заключить договор аренды, было бы уже просто верхом наглости.

— Он сказал, что я могу ему писать.

— Наверное если вдруг что-то случиться, а не чтобы слать смешные мемы?

— Я пишу ему про школу. — Она недовольно хмурится.

— Восьмой час, Марина. У Влада могут быть дела. Он много работает. Ему нужно отдыхать. Ничего страшного не случится, если ты напишешь ему завтра.

Будь моя воля — я бы прямо сейчас поставила точку на их общении. Но для начала можно просто вот так ее притормаживать, напоминать, что Грей ей не старший братик и точно не годится на роль Прекрасного принца из ее розовых детских фантазий.

До половины десятого помогаю ей с уроками и сборами на завтра: надеваем обложки на новенькие учебники и рабочие тетради, собираем папку на лабораторную по физике. Потом отправляю Марину в душ, подсушиваю ей волосы и заплетаю в косички, чтобы утром были волнистыми, как она любит.

Она так вымоталась, что даже не пытается выклянчить свой законный час за приставкой — сама отправляется спать.

До одиннадцати я еще раз мониторю сайты про аренде недвижимости.

Дом Грея мне настолько нравится, что уже сейчас грустно лишиться через несколько дней и этих огромных окон, и звук прибоя, и солоноватого утреннего ветра. Но умом я понимаю, что ситуацию между нами никак не привести к нормальному здоровому знаменателю до тех пор, пока я живу в грейском доме и полностью финансово от него завишу.

Зачем он спросил про свидания, господи?

Как будто в моей жизни сейчас все настолько гладко и стабильно, что только отношений и не хватает для «full house»[3]. Но не могла же я сказать ему это в лицо. Даже если сейчас у него нет никаких отношений с женой, я была бы просто наивной дурой, если бы хоть на секунду поверила, что Грей каждую ночь проводит в одиночестве. Даже если я сказала неправду про свидания, пусть он хотя бы думает, что на нем одном свет клином не сошелся.

Я заглядываю в телефон. Убеждаю себя, что проверяю время, но на самом деле жду сама не знаю чего. Звонка, чтобы поболтать пять минут перед сном? Милого сообщения без четверти полночь?

Он же наверняка и сейчас не один.

Моя голова отказывается рисовать реальность, а которой красивый, богатый, темпераментный молодой мужчина в двадцать два ноль ноль укладывается спать в совершенно пустую постель. И это для меня его женатый статус, как бы там ни было, табу, но для многих женщин это даже близко не может быть проблемой.

«С тех пор мне дают исключительно по большой любви» — перечитываю то его сообщение в нашу последнюю откровенную переписку.

Ни капли не сомневаюсь.

Мне понадобилось три дня, чтобы потерять от него голову. А в его окружении есть женщины, которые знают Грея лучше и больше, и хотя бы одна из них точно готова принять любые правила игры.

— Я идиотка, — говорю своему отражению в экране телефона.

Но вдруг я слишком предвзята?

Можно ведь просто пожелать ему спокойной ночи? В этом нет ничего зазорного. Мы собираемся быть деловыми партнерами, так или иначе нам придется держать связь друг с другом. Хотя, кого я обманываю — просто хочу написать ему и получить сообщение в ответ. Если Грей не один — он вряд ли даже телефон в руки возьмет.

Я: Кажется, школа Марине понравилась. Спасибо, что первым о ней сказал ты. Спокойной ночи, Грей.

Отправляю и убираю телефона подальше с глаз.

Сначала схожу в душ, потом проверю сообщения и лягу спать.

Но он ведь не напишет

Пока смываю с себя ароматный гель, пытаюсь вкрутить эту отрезвляющую мысль себе в голову, чтобы не было больно, если моя догадка окажется верна. Точнее, она наверняка будет верна, но я оставляю один процент на волшебное «если».

Я до последнего тяну время: сушу волосы, расправляю на простыне несуществующие складки.

Забираюсь под одеяло.

На вдохе открываю переписку.

Сообщение доставлено, но не прочитано. Жаль, что я уже не могу его удалить, и Грей рано или поздно узнает, что я писала ему без пяти минут полночь. Хороший урок на будущее, что из плоскости наших деловых отношений нужно каленым железом выжечь все эти «спокойной ночи» и разговоры по душам.

Но Грей не читает его ни утром, когда я вскакиваю по будильнику в шесть двадцать, ни через час, когда везу Марину в школу, ни без пяти восемь, когда провожу ее до кабинета и снова проверяю телефон.

— Доброе утро, Аня, — слышу уже знакомый мне голос симпатичного Андрея Зайцева.

Он как раз подталкивает в кабинет довольно рослого мальчишку с лохматой и совершенно рыжей головой. На братьев они не похожи ни капли.

— Доброе утро, Андрей, — улыбаюсь, заталкивая подальше болезненный грейский игнор. Больше не буду проверять телефон как ненормальная каждых пять минут. И ревновать тоже не буду — пусть хоть с женой мирится, мне все равно. — Кажется, ваши слова оказались пророческими и моя сестра действительно в одном классе с вашим хулиганом.

— Я заранее прошу прощения за все, что он сделает! — Андрей складывает ладони в молитвенном жесте, немного ждет, пока детвора зайдет в кабинет и учительница закроет дверь минута в минуту по звонку. — Вообще-то Денис хороший парень, но иногда он просто черт.

Андрей ерошит волосы. Я уже успела заметить, что он делает это каждый раз, когда смущается. Он симпатичный. Не такой красивый, как Грей — а кто настолько красивый как Грей? — но с правильными чертами лица, аккуратными как у пианиста пальцами, голубыми глазами и гладко выбритым лицом. Я вдруг только сейчас понимаю, что до знакомства с Греем я никак особо не западала на щетину, а все мои парни как раз предпочитали бриться «до блеска».

Пока я его разглядываю, у Андрея звонит телефон. Он прикладывает его к уху, извиняется, что должен отойти поговорить, но отходит буквально на несколько шагов. Отлично слышу, что это явно по каким-то рабочим делам — обсуждают какой-то контракт, количество копий и права на электронную версию. Я невольно напрягаю слух, когда слышу во всем этом ворохе слов знакомое имя — Джексон Лайт. Да ладно?!

Когда Андрей убирает телефон обратно во внутренний карман брюк и извиняется, что прерывать разговор из-за телефона — это крайне невежливо, я делаю ровно то же самое — сама его перебиваю.

— Простите, я, клянусь, никогда не подслушиваю чужие разговоры, но… вы правда произнесли имя Джексона Лайта?

— Да. — Прищуривается, разглядывая меня уже как будто под другим углом. — А вы знакомы с его творчеством?

— Боже, да он же гениален! — Я закатываю глаза и мысленно бью себя по рукам, чтобы меня не занесло. Когда речь заходит о книгах и писателях, которые произвели на меня настолько неизгладимое впечатление, я могу говорить о них часами. — У меня даже книга есть с его автографом!

Правда, она осталась в моей комнате. которую я снимаю на троих с подругами, и мне еще предстоит «обрадовать» их тем, что самое время начинать подыскивать новую соседку по комнате. А мои вещи, видимо, сложить в коробки до лучших времен. Ничего особо ценного там нет, но вот книгу с личных автографом Лайта потерять ужасно не хотелось бы.

— Мы на днях подписываем договор на перевод «Солнечного креста» и «Неона», — делится Андрей.

— Вы…? — тяну вопросительную паузу, не зная как бы повежливее спросить, какое конкретно он имеет ко всему этому отношение.

Вместо ответа Андрей вежливо предлагает мне визитку. На красивом без лишнего пафоса и вычурности куске дорого тисненого картона написано: Андрей Викторович Зайцев, главный редактор, издательский дом «Квазар» и номер почтового ящика с артикулом корпоративной почты.

— Главный редактор? — Смотрю на него него, но все равно никак не могу сложить в своей голове должность главного редактора — и вот этого симпатичного молодого мужчину, который, кажется, намного органичнее смотрелся бы на обложке модного журнала, чем за деревянным столом.

— Не похож? — Андрей, стараясь не нарушать мое личное пространство, немного наклоняется к моему лицу. — Очки придавали мне солидности, но контактные линзы не спадают на пробежке.

— Должна признаться, что вы второй главный редактор, которого я вижу вот так лицом к лицу, но на первого вы точно не похожи.

— Не такой красавчик? — продолжает ненавязчиво юморить Андрей Зайцев.

— Ага, и весите меньше килограмм на сто.

У него снова звонит телефон, он снова вежливо извиняется и отходит поговорить. Не ругается и не грубит, как Грей, что-то очень сдержано объясняет, как будто на том конце связи как минимум неразумный ребенок, но по обрывкам фраз — речь снова о том же контракте, и это снова только работа.

Моя рука машинально тянется проверить собственный телефон, но я успеваю вспомнить о данном себе обещании и одергиваю пальцы как раз когда они касаются прохладного титанового корпуса. Если бы Грею было хоть какое-то дело до моих сообщений — он уже ответил бы. Хотя бы утром! Не валяется же он в постели до восьми. Хотя, если у него там подходящая компания…

Я делаю невидимый глубокий вдох и встречаю вернувшегося Андрея приятной улыбкой.

— Вынужден извиниться, Аня, но мне нужно срочно ехать в офис. Хотя, клянусь трилогией Пи. Эл. Фаррела — мне категорически не хочется заканчивать нашу с вами приятную беседу. Очень хочется узнать, как вам удалось раздобыть автограф это сварливого старика.

В ответ я делаю вид, что копаюсь в сумочке, а потом развожу руками.

— Я бы дала вам свою визитку, но у меня ее нет, потому что я как раз в поисках работы и…

— Вам нужна работа? — Голос Зайцева моментально приобретает характерную деловую хватку.

— Да. Литературный факультет «Беркли» с отличием, владею английским на уровне носителя, имею опыт языковой практики и…

— Ни слова больше. — Андрей достает «Паркер», берет из моих пальцев визитку, и записывает на обратной стороне номер мобильного телефона. — Хотите принять участие в переводе одной из книг Лайта, Аня?

— Душу дьяволу готова за это продать, — совершенно искренне признаюсь я.

— Перезвоните после обеда, это номер моей помощницы, я предупрежу и она подберет время для собеседования.

Я чувствую себя примерно как человек, который подумал о мороженном — и через секунду оно само волшебным образом материализовалось у него в руках. И осторожно кладу заветную визитку в сумку.

— Андрей, только… я понимаю, что это настоящая наглость с моей стороны, но, если это возможно…

— Вам нужно забирать сестру во второй половине дня? — безошибочно угадывает он. И улыбается, продолжая даже без моего утвердительного ответа: — Первая половина дня подойдет?

— Да, да, более чем!

— Тогда до встречи.

У него симпатичная открытая улыбка.

Я в который раз напоминаю себе, что сравнивать всех мужчин мира с Греем — это просто запредельный уровень глупости, потому что внешность имеет значение только в первый час знакомства, а вот грейский «штамп в паспорте» существует уже много лет. И как бы там ни было — в конце концов, мы же просто… кто? Знакомые с маленьким «18+» бэкграундом? Он даже свою драгоценную руку поднять не может, чтобы хотя бы проверить мои сообщения.

Провожаю взглядом Андрея, уже мысленно прокручивая в голове все, что могу рассказать на собеседовании. В Штатах меня взяли стажером в небольшое издательство нон-фикшена и хоть это было не совсем то, о чем я мечтала, я все равно была очень счастлива. Но сейчас просто до потолка прыгать хочется.

Слава богу, у меня появится занятие и на дурацкие мысли о Грее больше не будет ни минуты свободного времени.