Глава пятидесятая: Аня

День в «Квазаре» начинается с того, что половину сотрудников скосил какой-то кишечный грипп и организация выставки, на которой у нас целый огромный стенд, висит не то, что на волоске, а буквально на подорванной волосинке.

Андрей мрачно носится по офису и орет буквально на каждого, кто попадает ему под руку.

Моя соседка по рабочему столу, кажется, уже срослась с телефоном, а на меня просто набросали всех дел, которые я могу делать просто потому, что вроде как не принимаю участия в основном кипеше: принести папки, отнести папки, забрать бумаги, рассортировать документы, разнести по отделам. Кто-то говорит, что раньше эту работу скидывали на Диану, но Диана уволилась. Я не то, чтобы сильно злорадствую по этому поводу — догадаться, по какой причине она ушла с тепленького не пыльного места, абсолютно не сложно. Но мне значительно легче находиться в издательстве без ее неприятного взгляда в спину.

На обед, конечно, не успеваю. Хорошо, что Лариса Павловна делится со мной своим бутербродом, но плохо, что он один.

В два часа моя соседка по столу принимает очередной звонок и ее лицо становится таким мертвецки бледным, что весь наш маленький коллектив буквально замирает, боясь услышать, что в придачу ко всем остальным «сюрпризам» случилось на этот раз.

— Типография… — говорит она и залепляет рот ладонью, как будто остальная часть предложения успела превратиться в злое заклинание. — Они не… там…

Я оказываюсь ближе всех, сую ей в руку стакан с водой и заставляю выпить до дна.

Потом показываю пару упражнений из дыхательной гимнастики, и когда она на секунду выныривает из стресса, в лоб спрашиваю, почему звонили из типографии.

— Они не отпечатали «Пыльное небо», — говорит потерянным голосом.

— Нам пизда, — говорит мужской голос у меня за спиной.

Какой-то женский отвечает почти такой же экспрессивной словесной конструкцией.

«Пыльное небо» — давно всеми ожидаемый очередной бестселлер нового имени на небосводе классического английского детектива Блу Коллинз. Краем уха я слышала, что Зайцеву пришлось идти чуть ли не по трупам, чтобы заполучить ее новинку на правах полного эксклюзива. И он, конечно, планировал выставить первые десять экземпляров на предстоящей выставке в качестве рекламы. Сама книга должна поступить в продажу только в конце следующего месяца, но Андрей все-таки смог договориться с типографией, чтобы те отпечатали маленькую партию вне очереди.

— Что случилось? — Зайцев как раз выходит из кабинета, смотрит на наши гробовые лица и нервно смеется. — А я уже думал, что этот день не может стать еще хуже.

Новость из типографии принимает спокойно.

Только как-то сдавленно вдыхает и устало опускается на стул.

Я зачем-то подсчитываю в голове все наши косяки — сотрудников нет, эксклюзивной новинки нет, на баннерной растяжке сделали грамматическую ошибку, и еще столько же проблем рангом помельче.

— Надо отменять, — бросает Зайцев.

— Вряд ли это очень правильно, — говорю я, и только через секунду, когда замечаю на себе все до единого взгляды, понимаю, что говорю вслух не только когда рядом Влад. Но отступать уже некуда, так что, набравшись смелости, пытаюсь аргументировать: — Выставка завтра. Если мы откажемся, то на наше место не смогут так быстро найти замену. Организаторы таких мероприятий не любят, когда случаются такие «просветы». Это… ну, вроде как убивает видимость массовки и востребованности.

— Выискалась самая умная, — говорит тот же мужской голос, который парой минут ранее лаконично, но точно высказался о нашей общей проблеме.

— Еще лучше с пустым стендом прийти, ага, — говорит пожилой женский голос.

И только Андрей смотрит на меня так, как будто я должна вдогонку выдать идею выхода из положения. По его глазам вижу, что с моими словами он согласен, и готов ухватиться за любую идею, лишь бы позорно не сливаться с выставки.

Но, строго говоря, пара идей у меня есть. А самое главное — мы почти наверняка можем успеть их реализовать.

— У нас нет книги, но мы можем устроить маленький квест и в качестве награды участники могут получать конверты с отпечатанными страницами в случайном порядке. Мы можем гарантировать, допустим, пятипроцентную скидку за каждую такую опубликованную страницу в Инстаграм или Фейсбук, при условии упоминании «Квазара».

Кто-то фыркает.

Все тот же пожилой женский голос говорит, что эта молодежь совсем разучилась жить без своих «телефонов». Зайцев предлагает всем закрыть рты.

— Люди начнут выкладывать страницы. Они будут собирать их по сети, чтобы получить первые главы. Это в любом случае сделает нам рекламу.

— Продолжайте, Анна Александровна.

— У нас не хватает ведущих, но мы можем пригласить книжных блогеров. — Его интерес заставляет меня приободриться — если бы несла чушь, вряд ли бы Зайцев так долго ее слушал. Да и рот бы тогда закрыл не остальным, а мне. — Крупные, конечно, могут выкатить условия, но мы можем сосредоточиться на пользователях с аудиторией до десяти тысяч. Они ведь нам нужны чтобы говорить.

— И вы думаете это сработает?

— Конечно сработает! Это же почти что посмотреть на писательскую кухню изнутри — какой нормальный книгочей от такого откажется? Я бы точно не отказалась. Можем еще провести какой-то мастер-класс. Например, как делать закладки. А вместо испорченного баннера сделаем инсталляцию из книг. В виде панели многоэтажного дома с окнами. Нашего логотипа там не будет, но зато мы почти наверняка будем самыми оригинальными.

Я набрасываю еще пару идей, но Зайцев, кажется, уже и так раздумал впадать в кому.

— Аня, если вы еще и блогеров этих найдете — я вас просто расцелую.

— Вообще-то, я как раз на таких подписана. — Показываю свой телефон. — Везде иногда комментирую, так что могу прямо сейчас написать и узнать, кто из них свободен. Но я почти уверена, что пять-шесть человек у нас точно будет.

— Я умею делать книжные закладки тремя разными способами, — становится рядом Лариса Павловна, подмигивая в знак поддержки. — И это вообще-то отличная идея.

Хорошо, что Зайцев не бросается на меня, чтобы привести в исполнение свою угрозу, но зато он сразу переключается на деловую волну и начинает раздавать указания.

Работа закипает с такой силой, что я едва выкраиваю минуту, чтобы написать Марине, что сегодня я не смогу забрать ее из школы и она поедет с охранником. Моя самая лучшая в мире маленькая сестра отвечает, чтобы я ни о чем не переживала и она даже поможет Грею с ужином.

Только у нас начинается такой движ, что когда я в следующий раз бросаю взгляд на часы, там уже почти семь. А звук, который заставляет меня оторваться от телефона в поисках чего-то до боли знакомого, конечно, голос Влада.

— Привет, народ! — Он появляется в дверях со стаканчиком кофе, сразу перетягивая на себя все внимание. — Нужна еще пара рук, чтобы перетащить кое-что из машины.

Пока вызывается Лёша — он из отдела маркетинга — Грей успевает подойти ко мне, вручает стаканчик и прилично целует в щеку. Но при этом абсолютно не_прилично кладет руку мне на задницу и легонько сжимает. Чтобы, конечно, видели вообще почти все.

— Не то, чтобы я был против твоей самореализации, Нимфетаминка, — говорит шепотом, чтобы слышала только я, — но мне не очень нравится, что ты сидишь тут голодная.

— Откуда ты… — Делаю глоток вкусного капучино, определенно, на кокосовом молоке.

— Мелкая тебя сдала, сказала, что ты когда занята — даже чаю не попьешь.

Потом он уходит и возвращается уже с Лёшей — с коробками с пиццей, с ролами, фунчозой, ВОКом и бог знает чем еще.

Отпускает пару шуток про наши слюни — совершенно уместных и ни капли не грубых.

Очаровывает в три предложения всю женскую часть коллектива.

И в очередной раз доказывает, что я, его Золотая ленточка, совершенно не зря ждала своего татуированного цыганского принца.

Когда ажиотаж немного спадает, Влад плюхается рядом со мной на маленький диванчик, притрагиваясь бедром к моему бедру. Между нами два слоя одежды, но я все равно слишком остро чувствую тепло его тела. И мысли о Грее у меня между ногами превращаются в тяжелое дыхание в груди, которое с очень характерным и совершенно не контролируемым звуком тут же вырывается на волю.

Но я хотя бы не икнула. Как сказал бы Грей — эволюционирую!

— Ты покраснела, маленькая пошлячка, — моментально ловит мое настроение Влад.

Кладет ладонь мне на колено, поглаживает, почти даже как будто прилично.

Я украдкой поглядываю на моих коллег, но все настолько увлечены едой и обсуждением завтрашней выставки, что до нас с Владом никому нет дела. Я потихоньку подвигаюсь еще ближе к нему, так, что теперь мы контактируем еще и плечами. А еще его запах снова щекочет мои ноздри, и аромат чего-то очень кока-кольного превращается на его коже в настоящее испытание на стыда, совести и терпения. Потому что мне, вчерашней девственнице, сразу хочется с ним уединиться, хоть в туалете, хоть в подсобке.

— Как ты себя чувствуешь, Золотая ленточка? — Влад поднимает ладонь выше, ведет по бедру почти до самой развилки между моими ногами. Игриво улыбается и облизывает губы. — Ничего не болит? Не беспокоит?

— Болит, Грей. — Получается немного ворчливо, потому что я, кажется, теперь начинаю понимать из-за чего все так с ума сходят по сексу. Его же раз попробовал — и теперь все время хочется. И почему-то хочется все больше. — Очень болит терпение, блин.

Влад лыбится от уха до уха, потом кто-то зовет меня по имени и он, вздохнув, убирает ладонь с моей ноги.

Это что за дела?

Возвращаю его руку обратно, подталкиваю пальцы почти до отметки «дальше уже просто не вежливо!», а потом, рассержено на него зыркнув, придавливаю его ладонь, закинув сверху вторую ногу.

Грей достает телефон, быстро что-то набирает.

Мой моментально «откликается» сигналом входящего сообщения.

Ошибка эволюции: Хочешь сегодня 69, извращенка мелкая?

Я краснею.

Икаю.

Да что ж такое.

Я честно пытаюсь набрать ему сообщение в ответ, но у меня дрожат пальцы и я все время переключаю регистр, так что вместо сообщения получается какая-то морзянка вперемешку с символами иллюминатов и масонов. В сердцах ворчу, но Влад, сжав свои пальцы на моем бедре, заставляет отказаться от этой затеи.

— Это тебе. — Он достает что-то из внутреннего кармана пиджака, но держит на весу в крепко зажатом кулаке.

Не сразу, но доходит, что Грей ждет пока я подставлю ладони «ковшиком».

И как только делаю это — кладет туда что-то маленькое.

Это кольцо.

«Гвоздь». Всем известный «гвоздь». Инстаграмный, блин, «гвоздь»-мечта.

— Грей, это же…

— Я же сказал, что как только я официально становлюсь свободным — мы идем в ЗАГС, — не дает закончить Влад. — Но раз я не могу знать наверняка, будет это завтра или послезавтра, то на всякий случай решил держать кольцо при себе. Не нравится?

— Шутишь?!

Надеваю кольцо на указательный палец и оно садится просто как влитое.

— Грей, погоди, но ты ведь еще не… освободился?

— К сожалению, Нимфетаминка.

— Значит, завтра…

Влад дергает плечом, типа, ну да, я примерно то и подумала.

— Будешь мне каждый день по гвоздю дарить? — Не знаю, почему меня это так веселит. Наверное, потому что он совершенно сумасшедший.

— Почему по гвоздю? Зачем тебе столько гвоздей, Ань?

— Стремянку сколочу, чтобы дотянуться и постучать тебе по башке!

— Да за что, блин? — осторожно шипит Влад.

— Меня абсолютно устроит одно кольцо, вот это. Я тебя и так люблю, без всяких колец.

— Аня. — Влад продолжает улыбаться, но голос у него становится серьезный, деловой. — Я знаю, что любишь. Поэтому будут игрушки и погремушки. Тебе и мелкой. Вы мои девочки и я собираюсь пиздец как сильно вас разбаловать. Так что, Золотая ленточка, давай договоримся — мои яйца можно и нужно трогать и лизать, а вот топтаться по ним — это табу.

Я отчаянно, из последних сил выбрасываю из головы картинки с нашими «кухонными играми», но беру на заметку, что все это обязательно нужно попробовать. Возможно даже сегодня.

В издательстве мы задерживаемся еще примерно на час.

Пока я заканчиваю формировать маленькие предметные карточки для наших завтрашних блогеров-ведущих, Влад почти все время что-то активно строчит в телефоне и пару раз выходит поговорить. Потом возвращается с планшетом и стилусом, и моментально переключается во что-то свое, как будто вообще не обращая внимания на суету вокруг себя. Отвлекается только когда я легонько трясу его за плечо, выразительно кивая в сторону двери.

Домой едем на его «гелике» — мою машину подгонит к дому охранник.

Приезжаем уже почти в одиннадцать, по дороге как следует наоравшись в два горла что-то из репертуара Бон Джови и Нины Симон, и это самый идеальный «коктейль», который я когда-либо пила в своей жизни.

Переступаем порог.

В легкий полумрак дома, в котором всегда пахнет морем и прохладным соленым ветром.

Обнимаемся.

Моя голова моментально начинает кружиться, потому что когда мы вот так же ввалились через порог, это закончилось двумя моими оргазмами, мокрыми покрывалами и до сих пор приятно ноющим напряжением между ног.

— Грей… — Я послушно поднимаю руки, давая стащить с себя свитер. — Насчет шестьдесят девять…

— Я весь внимание, — отодвигается, сбрасывает пиджак и протягивает руку, чтобы я вытащили запонку.

У него такие руки, господь всемогущий.

Эти пальцы и татуированные жилистые запястья, смуглые и крепкие.

Не могу удержаться — вытаскиваю «гвоздик» с крупным черным камнем, развожу края манжеты и целую прямо туда, где под моими губами чувствуются тяжелые удары его сердца.

Провожу языком по его коже.

Такой вкусной, сдуреть просто

— Влад… Я это шестьдесят девять только в кино для взрослых видела.

— И как впечатления? — Глаза у него уже черные, оторванные.

— Я… м-м-м… не уверена, что смогу…

— Ань, — вздергивает мое лицо за подбородок, дышит на губы горячо и рвано, — голову прямо сейчас взяла и выключила, умница-отличница.

И даже не дав мне толком ойкнуть, забрасывает на плечо и тащит наверх.

На втором этаже Влад делает только одну остановку — чтобы прислушаться, спит ли Марина. Слава богу, ее комната не впритык к нашей, но я все равно стараюсь намертво запомнить, что сегодня нужно быть тихой, просто как мышь. Потому что в прошлый раз я греевские пальцы и член выуживали из моих голосовых связок такие октавы, о существовании которых я даже не догадывалась. Если сегодня я издам хоть один такой звук…

— Ты снова о чем-то не том думаешь, — Влад затаскивает меня в ванну, закрывает дверь и в один поворот ставит лицом к стене.

— Не хочу быть слишком… — чувствую как стаскивает с меня джинсы вместе с бельем, и голос на секунду сбивается… — слишком… громкой.

Влад проталкивает ладони мне под топ, обхватывает грудь, сжимает, вынуждая приподняться на носочки. Пропускает соски между пальцами, делая их такими твердыми, что прикосновение к прохладной стене ощущается почти болезненно.

Заводит ладонь вперед, поглаживает пальцами горло, в котором сумасшедше бьется мое дыхание. Ведет выше, очерчивает подбородок, нижнюю губу.

Открывает вентиль и поток воды нам на голову заставляет меня непроизвольно вскрикнуть от неожиданности. Влад тут же проталкивает два пальца мне в рот, нажимает на язык, заставляя губы распахнуться еще шире.

— На твоем месте, Золотая ленточка, — шепчет мне в ухо, — я бы точно не переживал насчет крика, потому что твой рот будет занят. И на этот раз, маленькая любительница фильмов для взрослых, я вообще не собираюсь с тобой церемониться.

С моей головой определенно точно не все в порядке, потому что чем больше грязных намеков в его словах — тем сильнее я хочу поскорее все это испытать.

Боже, это вообще нормально — хотеть член мужика во рту… до конца?

Или все дело в том, что это просто совершенно определенный мужчина, и даже если он выполнит все свои обещания, я знаю, что мне не будет больно. И что даже если он будет… немного грубым, я все равно ни на секунду не почувствую себя униженной?

Я слышу за спиной бряцание пряжки ремня, резкий звук расстегнутой молнии.

И через мгновение — Грей прижимается ко мне всем телом, уже абсолютно голый.

Я переступаю с ноги на ногу, когда чувствую его твердый член у себя между ягодицами.

Несколько мягких поступательных движений, синхронных и повторяющих толчки пальцев у меня во рту. Я сжимаю вокруг них губы, выключаю голову… и втягиваю в рот до самой ладони.

— Блядь, — ругается Влад, с силой прижимая меня к стене, практически растягивая на ней как грешницу. — Давай зафиксируем, Нимфетаминка — ты всегда может сказать «нет». Ты помнишь об этом?

Я что-то невнятно мычу, потому что язык сосредоточенно выкручивает спирали вокруг его соленой грубоватой кожи. Грей не сильно шлепает меня по ягодице, чтобы сместить фокус моего внимания.

— Ань, ты помнишь про «нет»?

— Да, Грей. — Боже, что он собирается со мной делать?

Я отчаянно трусь коленями друг об друга, потому что это единственное, что помогает хоть как-то сдержать пульсацию между ног.

— Вот и умница.

И на этот раз шлепает сильнее, так звонко, что брызги разлетаются во все стороны.

Разворачивает к себе лицом, не дает даже вздохнуть — закрывает рот своим ртом, нахально толкает язык внутрь, заставляя мои губы ныть от этого бешеного натиска. Я практически слышу, как смешивается наша слюна, как Влад негромко рычит мне в губы, пока его рука опускается мне между ног. Я была уверена, что мои ноги даже домкрат не разожмет, но Грей это делает одной ладонью.

Проводит средним пальцем по разрезу между складками, надавливает, скользит внутрь.

Разрывает наш поцелуй, нависает надо мной — большой, горячий, татуированный, мокрый. Брызги отлетают от его кожи, как маленькие атомы.

— Не больно, Ань? — Стирает в лица воду. Становится еще красивее с этими мокрыми ресницами.

Я не могу ничего сказать — только изо всех сил мотаю головой: «Нет, не больно, не больно… трахни меня, Грей, своим офигенным языком…»

— Да с удовольствием, блядь, — рычит, дергает на себя, из-под воды.

Несколько шагов назад проносит меня буквально по воздуху.

Опускается на колени на пол, разводит ноги в стороны, вталкивает меня между своими бедрами. Откидывается назад, сохраняя равновесие на одной руке. Боже, у меня слюна от его вида даже из ушей течет. Во рту абсолютный потоп, сколько бы ни глотала.

Идеальные пальцы укладывается мне на затылок, сжимают волосы в кулак, тянут к себе, но не для того, чтобы целовать.

Кусает в уголок рта, ниже, оставляет отметку зубов на скуле, на шее, на ключице.

Снова вздергивает лицо так, чтобы мы скрестились взглядами.

Я почти уверена, что слышу его последнее: «Точно?», даже если оно не произнесено вслух. «Да, да, ДА!» — кажется, снова ору, хотя в голове такой туман, что я теперь абсолютно точно не различаю слова и мысли.

В своей голове я уже делаю с ним такое…

Влад толкает мою голову вниз, к паху.

Мои губы жадно раскрываются, обхватывают горячую гладкую голову, открытую и доступную. С маленькой капелькой терпкой смазки, которую я смахиваю кончиком языка и растираю по верхнему небу.

— Блядь, А-а-а-ань, — стонет Влад, а его тело отзывается нервной судорогой. — Блядь, пиздец…

Надавливает на затылок чуть сильнее.

Член входит в мой рот глубже, с легким напором.

Утыкается в нёбо.

Я делаю вдох, отстраняюсь, чтобы сглотнуть.

— Смотри на меня, — командует Влад, поглаживая затылок кончиками пальцев, и каким-то образом одновременно умудряясь намотать волосы на кулак. — Хочу видеть, как ты мне сосешь.

Я вспоминаю, как он смотрел на меня, пока я как ненормальная тряслась на кончике его языка.

Боже, блин…

Смотрю в его немного раскрасневшееся лицо, на губы, которые Грей прикусывает, пока я обвожу языком вниз, до мошонки, размазывая слюну по всей длине.

Я не чувствую себя грязной женщиной.

Я чувствую себя женщиной, которую раскрепощает и раскрывает лучший в мире мужчина. Мой мужчина. Мой оторванный цыган.

Влад надавливает мне на затылок, погружает член мне в рот на этот раз чуть резче.

Губы, до предела растянутые на его размере, немного саднят, но это так приятно, что сама невольно подаюсь еще, пока его член не упирается мне в горло.

На глаза наворачивается влага, но я все равно не закрою их и даже не моргну, потому что смотреть как он кайфует — это новая грань удовольствия. Как с каждым рваным толчком, его рот выдает новую порцию пошлостей, как его широкая грудь поднимается от жадных вдохов, как напрягается точеный пресс. Как он втягивает живот, когда я кладу ладонь на мошонку и слегка сжимаю ее в пальцах.

— Блядь, Аня, охуенная… какая же ты охуенная…

И резко отстраняется, подхватывает меня под подмышки.

Растягивается на полу.

Разворачивает меня спиной, перебрасывает мою ногу через себя.

За считанные секунды, я даже опомниться не успеваю, как уже сижу на нем сверху.

Влад кладет горячие ладони мне на бедра, тянет выше.

Я взвизгиваю, когда чувствую его дыхание у себя между ног.

В голове моментально проносится, как выгляжу со стороны.

Щеки заливает раскаленный стыд.

И внутренности закручиваются как сладкая вата, потому что его язык уже там — скользит по моим как будто абсолютно взрывоопасным складкам, раздвигает, слизывает…

Я стону, забрасываю голову назад.

Его пальцы точно оставят следы на моей коже — таки остервенело Грей тянет бедра ближе к своему рту.

Черт, натягивает меня на свой язык.

Толкает его внутрь и, блин, трахает языком.

Абсолютно жестко, дико, как будто хочет вылизать изнутри.

И мне так чертовски сумасшедше хорошо именно сейчас, что хочется сделать тоже самое с ним. И стоящий прямо у меня перед глазами член, просто… как необходимость.

Я только пробую взять его еще раз, потому что под таким углом это намного сложнее, но Влад разбивает мои страхи уверенным толчком бедрами. Сначала мягче, потом — сильнее, вдалбливая член мне в рот.

Я мычу, потому что это и правда глубоко и жестко.

Горло надрывается, но мне так приятно от его языка, что к черту вообще все.

И звуки, боже. Даже сквозь шум воды их слышно слишком громко — влажные, пошлые, хлюпающие.

Я знаю, что слюна уже полностью течет из моего рта, что Грея так много у меня во рту, что на глазах собирается влага. Но мне на все абсолютно плевать.

Потому что он бьется мне в горло уже почти на грани — я чувствую, как головка становится жесте у меня во рту, как вены твердеют под языком. Но и сама в ответ яростно насаживаюсь на его язык, такая мокрая, что он сглатывает и слизывает, кажется, уже почти не переставая.

Я кончаю первой — буквально разрываюсь на какие-то маленькие кусочки, потому что Влад прибавляет к языку палец, буквально парой легкий касаний надавливает на клитор. И это добивает меня окончательно, заставляет ноги разъехаться, и дрожать в каком-то совершенно нереальном оргазме.

И где-то здесь, дав мне маленькую передышку, Грей Вдалбливает член мне в рот почти до самого конца. Раз, еще раз. Жестко, грубо, абсолютно охуенно.

— Да блядь же… на хуй… блядь…

Взрывается где-то у меня в горле.

Наполняет рот так сильно, что я не успеваю проглотить все, хотя и пытаюсь.

Но его сперма течет у меня по губам.

Плевать, боже.

Я растираю ее пальцами, и когда, наконец, выпускаю его член изо рта — слизываю тяжелые капли с ладони.

Охренеть.

— Ань, я чуть не сдох, блин… — Влад тянет меня на себя, смеется очень выразительно распухшими губами. — Обожаю тебя, Золотая ленточка. На хрен вообще с тебя не слезу!