Глава пятьдесят третья: Влад

Утром я самый ранний соловей, потому что хочу рвануть в офис к семи и поработать пока там относительная тишина и покой. К девяти подтянутся монтажники — докручивать и довинчивать какую-то хуйню, в два у меня созвон с Рикардо — надо показать человеку, за что он впрягся, а я как раз закончил проект и, честно говоря, он гораздо лучше предыдущего. Но вдохновение пахать, творить и вытворять из меня, без преувеличения, прет.

И дело сто пудов в Ане.

Потому что у меня теперь есть мои «теплые носки» — мелкая, будущая жена и их довольные мордахи на пороге. Ну а скоро прибавится еще одна, собачья. Точнее, уже две. Пиздато я живу, за такое можно было отдать и больше, чем пришлось слить.

За такое я бы вообще на хуй все отдал.

Чмокаю спящую Нимфетаминку в макушку, мысленно вычеркиваю еще один день и быстренько сваливаю, пока мой опошленный до безобразия мозг не начал торги на тему — а так ли на самом деле важно ждать именно семь дней?

Не успеваю приехать в офис, как начинает названивать сразу несколько незнакомых номеров. Один, хотя скорее всего два, точно принадлежат Кузнецовой. Парочку вот залетных я заблокировал еще вчера, но когда же, блядь, ее это останавливало? Но и мне не трудно — разговаривать с ней я не хочу, не здесь и не так. Пусть истерит в пустоту. А у меня сегодня, если все сложится хорошо, будет другое приятное словесное мероприятие.

Ближе к трем, как раз когда заканчиваю видеовызов с Рикардо, звонит один мой старый прокормленный контакт в известных органах, и сливает инфу — к Шубинскому пожаловали приятные товарищи, проверять лицензию, проверять финансы, проверять, блядь, проводку и соблюдение норм пожарной безопасности. Трясут деда по крупному, короче.

Я мысленно ржу.

Ну-да, вот так обычно и бывает, когда ты просто где-то косячишь, очень по-крупному, и этот залет моментально превращается в событие чуть ли не областного уровня, если не государственного. Ну кто хочет связываться с иностранными судами, даже если претензии выставлены частной лавочке? Частник ты или нет, а если твоя недобросовестная работа портит стране ее международный имидж — начинается совсем другой разговор. И тем ребятам уже рот зелеными бумажками не заткнешь, даже если у тебя очень много этих бумажек.

Еще через час парочка моих «ушей» в старом «ИКС» рассказываю, что там распиздос, вынесли все, выгребли каждую бумажку, работали хмурые дядьки и задавали много вопросов.

Само собой, ко мне вся честная компания тоже заваливается.

Ну было бы странно, если бы не дернули.

Но мы с юристами встречаем как положено — спокойно, хлебом солью, предоставляем вообще все, что есть.

Я же не придурок, все подчищено как надо, с нужными «правильными» датами.

Ясен хер, что если глубоко и въедливо копать, то можно нарыть даже на святого, а тем более на эту не так чтобы слишком заковыристую аферу. Но в отличие от Шубы, который уже всех заебал, я просто нормальный работящий парень, даже если за мной тянется определенный шлейф в определенных кругах. Бодаться со мной команду никто не отдавал, суды итальянские за мной не бегают, проблем с законом у меня нет, налоги плачу честно. А тут у меня еще и бизнес отжали, чтобы бабло отмывать и втюхивать уважаемым людям всякое дерьмо на грунтовых водах и с такими проебами в несущих конструкциях, что это тянет уже на очень даже солидный тюремный срок.

В общем, говоря простым языком — доебаться до меня можно, но не нужно.

Так что, когда примерно через час звонит Шуба, я как никогда рад слышать его голос.

Такой, блядь, приятно визжащий.

— Сука, Король!

— Владислав Андреевич для тебя, гнида ебучая, — посмеиваюсь, не чувствуя ни злости, ни раздражения, вообще ничего, кроме чистого незамутненного кайфа. — Я слышал, ты там подавился не хуево.

— Ты сраный конченый малолетка!

— Ага, и со всем этим счастьем — на свободе, а ты — уже почти нет. — Заваливаю ноги на стол, ради такого дела даже закуривая, чтобы оторваться морально по полной.

— Твоя сука малолетняя… Она тебя, блядь, сдаст, Грей!

— Ты про Дину? Так Дина уже в ебенях парится, в которых ты ее никогда не найдешь. Бля, ты реально думал, что у меня совсем глаза на жопе и я не пойму, кто меня тебя сливает? Дед, да ты совсем ёбу дал, предупреждал же, чтобы валил на пенсию — не пришлось бы сейчас сухари сушить, очко разрабатывать на старости лет для резвых сокамерников.

— Я на дно пойду и тебя за собой потяну, — продолжает трепыхаться старый пидар.

— Ну давай, — развожу руками, хоть Шуба этого и не видит.

Только все это — пустой бессмысленный чёс.

Я всегда был умным, даже когда сидел у него на цепи.

И если бы у этого пидара было на меня хоть что-то — он бы давно пустил это в ход, а не бегал бы за моими девочками, пытаясь самым тупым и ссыкливым шантажом вырвать кусок моих денег. Элементарная логика.

Чем пафоснее и страшнее угроза — тем она менее существенна.

Я вот ему вообще не угрожал, только предупредил, чтобы не трогал мое.

Он тронул.

Ну ок, я ответил.

А угроз нет, не было.

Я отмечаю, что пауза на перемалывание Шубинским собственного дерьма как-то подзатянулась. Если бы не злобное кряхтение этого Кощея в динамик, от которого у меня аж душа поет и радуется, решил бы, что он там реально дуба дал. Не, меня бы и такой расклад вполне устроил, но в таком случае Шуба бы очень легко отделался, а мне все же прям пиздец хочется увидеть его затравленной крысой в клетке. Посмотреть, сколько мяса он будет готов сам с себя сгрызть ради сомнительной перспективы проскочить на свободу между прутьями.

— Ты же понимаешь, Король, что нам все равно придется… договариваться, — последние слова он буквально из себя выдавливает. Ну типа прям вот реально из кишок как будто.

— Чё ты там гундишь, старая гнида? Вообще ни хуя не слышно.

— Как бы ты не выеживался, сопляк, тебе придется пойти на сделку.

— С тобой что ли? Да ну? А что за сделка? — Ну я имею право получить с этого куска говна всю моральную компенсацию в полном объеме. Так что очень натурально изображаю заинтересованность.

— Не по телефону, Влад… гм-м… Владислав Андреевич.

— Ну вот, Шуба, можешь же, когда надо!

— Давай в семь, в Ковалевском, там беседки, пересечемся.

В парк меня решил выманить? Ну типа, реально что ли?

— Да не вопрос, собака сутулая. Только ты уж все аргументы прихвати, а то я из-за тебя планы перековыряю, время потрачу, злым буду, нервным.

Заканчиваю разговор, прикидываю время. У меня в запасе еще около трех часов.

Успеваю загрузиться еще одним делом, когда минут через сорок звонит. Мухова и радостно сообщает, что у нее на руках свидетельство о разводе. Даже быстренько скидывает мне фото.

Я таращусь на казенную бумажку тупо как барана.

Ну то есть, блядь, все? Я, мать его, холостяк?!

Как будто одного фото недостаточно, тут же начинает наяривать очередной незнакомый и временно не заблокированный номер. Разглядываю его, мысленно прикидывая, стоит ли отвечать. Да блин, о чем мне с этой особью женского пола разговаривать? Ну вот если объективно. Визг этой притрушенной слушать? Да было уже, не интересно. Узнать, какое я говно, что не дал себя прогнуть до уровня ее каблуков? Да плевать я хотел.

Мне реально абсолютно на нее по хуй.

Единственное место, где мне будет действительно интересно ее увидеть — это, мать его, суд. Ага, тот самый, который Кузнецова мне грозила чуть пар из ушей не шел. Вот там мы с ней точно встретимся, в кулуарах, само собой, потому что мою драгоценную задницу туда точно никто не звал. Это же не я подделал документы о разводе с целью получения материальной выгоды. Я вообще со всех сторон сторона пострадавшая.

Бросаю взгляд на свою довольную улыбающуюся рожу в отражении экрана телефона.

Блокирую очередной ноунейм.

Чем тратить время на эту, теперь уже официально абсолютно чужую мне женщину, надо подумать о планах на вечер. Хорошо, что кольцо у меня уже есть. На все про все мне надо минут сорок, так что успеваю и разгрести вместе с бухгалтерией часть бумажной волокиты, которая без моих подписей никак не работает, и спланировать вечер. Аню на всякий случай предупреждаю, что задерживаюсь.

Но на «стрелку» с Шубой приезжаю со святым опозданием в двадцать минут.

По моим подсчетам, за это время он успеет стать до хуя нервным, дерганым и в целом полностью как надо раздроченным. Со мной пара человек охраны, но это скорее «для галочки». Поэтому когда выпрыгиваю из тачки и прогулочным шагом иду по направлению к беседкам, парни идут за мной, но на выдержанном расстоянии в несколько метров. Терпеть не могу, когда мне дышат в затылок. Аня — святое и единственное исключение, и только потому, что она при этом издает такие звуки, от которых моя цыганская душа наполняется дурным счастливым ветром.

Шаба, как и предполагалось, летит навстречу.

Прям реально, сука, чуть не путаясь в ногах. Ну вот как с ним развлекаться, когда он такой предсказуемый?

— Ты, блядь…! — налетает на меня своими костями.

Слишком быстро.

Слишком борзо.

Где-то там семенят штук пять его шавок, ну и Крысобой, разумеется. Этот почти успевает опередить «хозяина».

— Ну-ка пасть закрыл, — говорю Шубе, но обвожу взглядом всех его «шестерок». Узнаю знакомые рожи. Лыблюсь Лосю и Кирпичу. — Ребят, ну вы чего, серьезно что ли на эти тухлые консервы подписались работать? Бля…

— Ты со мной приехал разговари…

Я толкаю старого гондона плечом, демонстративно игноря его типа_авторитет.

А ведь раньше за ним целая, мать его армия бегала — четверо спереди, четверо сзади, черная тачка тут, черная тачка здесь. Прямо как в фильмах про бандюков. В тех, где понты на понтах и понтами погоняют, но которые не имеют ничего общего с тем, как оно есть на самом деле. Но Шубе и Алексу всегда нравились выебоны. Алексу особенно.

Смотрю на Крысобоя.

Это прямо вот последний оплот Шубинского былого величия.

Раньше он даже без приказа хозяина любому тупо для профилактики в тыкву засаживал, а теперь стоит, ждет и даже зубы не скалит. В принципе, из всей нашей маленькой колядки на выезде, скалится и скрепит зубами только главный герой — Шуба.

Реально дупля не отбивает, что я приехал вообще не к нему, а вот к этим огрызкам былой роскоши.

— Ребят, — киваю себе за спину, — у нас с этой собакой сутулой свой разговор и маленькая войнушка. Я в принципе ее уже выиграл. А вот вам оно зачем? Вписываться за эту старую немощную кучу говна?

— Король, блядь, ты со мной перетирать приехал! — «оживает» Шуба и пытается быковать.

Правда почему-то мне в спину и с расстояния, но в целом я ничего другого от него и не ждал. Его репутацию я уже закопал, бабло на подходе. Осталось последнее — добить вот этот, блядь, типа_авторитет, хотя лично на мой взгляд — он уже давно ушел в прошлое, но продолжает огрызаться по привычке.

— Ты думаешь, я на тебя не смогу управу найти? — шипит он, но все так же издалека.

И вот это «издалека» играет против него намного лучше, чем моя откровенно скучающая рожа. Потому что парни здесь, включая Крысобоя, подписывались стоять за нормального солидного мужика, который их, если что, и отмажет, и прикроет, и всякое дерьмо в нашем цивилизованном мире выгребать не заставит. Ну так, чисто ходить за ним на случай, если голубь на священное темечко насрет. А что в итоге? Вместо солидного мужика — ссыкливый тощий карлик.

— Я думаю, ты уже просто пустое место, Шуба, — пожимаю плечами, разглядывая лица его «шестерок». Это такой тухляк, что развлекаю себя хотя бы пытаясь угадать, кто свалит первым. Кажется, вот тот долговязый, за спиной у Кирпича — рожу у парня конкретно перекосило сразу как просек, кто я такой. — И что ты очень, очень крепко ошибся, когда полез к моим девочкам.

— А ты хоть в курсе, чьи они дочери? — цедит Шуба и, наконец, набирается смелости выйти на взгляд глаза в глаза.

Я от такого явления даже присвистываю.

— Или Анна тебе не сказала? — никак не угомонится.

Меня прям заёбывает, что он имя моей Нимфетаминки своим грязным хлебальником песочит. А чтобы он лучше понял, как лучше не делать, цыкаю и резко подаюсь вперед, делая вид, что собираюсь пнуть его плечом. Шуба отскакивает, неудачно ставит ногу на какой-то камень и только вовремя подсуетившийся Крысобой не дает ему сесть в лужу и окончательно опозориться.

— Она не сказала тебе, чья дочь?! — Он пытается сохранить свой авторитет и снова лезет передо мной размахивать граблями.

Сую руки в карманы брюк и молча жду, что дальше.

Думает, я сейчас начну зубами скрипеть? Ногами топать? Или что, блядь?

— Чья кровь в девке, которую ты трахаешь?! Ну, Влад, эта сука тебя наебала!

Я не собирался его бить, ей-богу — даже мыслей таких не было. Приехал тупо выщипать последние перья из его куриной жопы. Ну максимум отправить в больничку нервы лечить. Но про моих нельзя говорить плохо. Никому.

Бля, а еще говорят, что со старостью приходит мудрость. К Шубе старость пришла с коллекторами — забирать последние мозги.

Я успеваю глянуть на его мелких «шестерок». Глянуть именно так, чтобы даже вон тот ссыкливый и явно не большого ума долговязый сразу просек, что впрягаться за хозяина не стоит — целее будешь. По большому счету единственный, кто еще стоит за этого пидара горой — эта громадина, «Крысобой». Поэтому мой следующий рывок рассчитан именно на него.

Когда он пытается вклиниться между мной и Шубой, чтобы прикрыть свою шавку собой, как и положено, будем справедливы, любому нормальному охраннику, я делаю шаг назад, подныриваю ему под руку, сворачиваю локоть старым, до автоматизма отточенным приемом, который работает безотказно с телом любого роста и комплекции. Потом в ход идет колено, об которое достаточно всего дважды приложить и без того многострадальную переносицу этого амбала. А потом просто вырубить его в ухо. Не насовсем, но пару минут он будет валяться на земле и пытаться понять, что случилось с гравитацией и почему планета вращается со скоростью звука. А мне этих пары минут и так выше крыши.

Стряхиваю легкий прострел от удара в костяшки. Может показаться, что это просто легче легкого, но на самом деле все это «легко» вколотили в нас с Кирби кулаками и палками за каждый проёб. Телу пришлось научиться выходить за грань возможностей обычного человека, чтобы проворачивать вот такие «плёвые кульбиты». «Кульбиты», которые я хотел бы никогда не учиться делать.

Машу головой, чтобы избавиться от знакомых звериных рефлексов, которые Алекс и его дружки в меня вколачивали. Если надо драться — не тупи, бей первым, если почуял кровь — рви до конца, не дай встать тому, кто упал. Не ведись на разговоры, сопли, слезы. Не отступай, даже если дуло в лоб.

Эти ёбаные рефлексы не раз спасали мне жизнь.

Но это, блядь, то, что я хочу оставить здесь. Именно сегодня. Закопать под деревцем этого голодного зверя и вернуться в свой дом на пляже просто Владом Греем — архитектором, дурным цыганом с «полным Элвисом» в голове.

Поэтому, увы, Шубе все-таки придется втащить — по другому он просто не поймет.

Но вламываю ему просто в челюсть, в пол силы — чтобы упал, но не сдох.

Для Шубы сесть на жопу перед своими «шестерками» — это почти что смерть. Потому что тебя уважают ровно до тех пор, пока ты уверенно стоишь на ногах и пока можешь дать сдачи. А когда он с визгом хватается за моментально распухающую рожу — запугивать и давить свое он может разве что в курятнике.

Я присаживаюсь перед ним на корточки, молча жду, пока перестанет скулить.

Искоса смотрю на Крысобоя, и когда он все-таки фокусирует на мне внимание, предупреждающе качаю головой. Вмешается — получит еще. Я могу и сделаю — мы оба это знаем. А если посидит еще пару минут, изображая отходняк — никто не пострадает, даже вот этот старый кусок говна.

— Шуба, слушай, я завязал с этими бесполезными понтами, — смотрю на него «мордой питбуля», чтобы даже не сомневался, что могу запросто ему кадык вырвать, если хотя бы дернется. — А тебе сейчас тем более не до того. Так что давай ладом. Чтобы я тебя возле своей семьи не видел и не слышал больше никогда, или ты знаешь, что я могу сделать, когда психану по-серьезному. Последнее китайское, Шуба.

Он трясет сухим похожим на петушиный зоб подбородком. В курсе, пидар старый, что я с ним вообще на лайте взаимодействовал все это время. Расслабился, решил, что и меня придавил своим сраным авторитетом, а по факту его авторитета уже не хватит даже чтобы таракана прихлопнуть.

— Сиди, короче, на жопе ровно и в местах не столь отдаленных тебя не обидят.

Встаю, отряхиваю ладони и не существующие пылинки на брюках. Жаль, что так же легко не получится избавиться от гадливости после сегодняшнего разговора. Смотрю на «шестерок» — судя по рожам, их к такому жизнь не готовила.

— Все, пацаны, валите на хуй отсюда. Найдите себе нормальное занятие, вместо того, чтобы срань за старым маразматиком подбирать. Отбой, короче.

Когда сажусь обратно в машину, в телефоне уже сообщение от моей Золотой ленточки.

Прислала пару фоток с нашей кухни — что-то прямо грандиозное там готовит.

И отдельно — фото сендвичей «Элвис-стайл»

Кокос: Я знаю, что это нужно на завтрак, но мне захотелось порвать шаблон!))

Я: Я голодный — пиздец, сожру все)

Я: А тебя — на сладкое.

Я: Давай на пляже поужинаем? Погода хорошая, тепло.

Кокос: Давай!))