Не вернулись, но друзей у птица оказалось много, поэтому следующими на нас напали какие-то местные маленькие животинки, спрятавшиеся среди фиолетовой листвы и кидающиеся в нас какими-то крепкими плодами. Первый снаряд угодил мне в плечо, от второго я Арли спасла, третий перехватила прямо в полёте, а за ещё тремя последующими внимательно проследила, чтобы, предположив местонахождение врагов, пригнуться от очередного снаряда и запулить плод им обратно.

Свистнул ветер, зашуршала листва, а затем гулкое «Бум!» и писклявое «Айя-а-а!», после которого на землю упали несколько тех самых плодов и маленький пушистый светло-коричневый кто-то.

— Фу! — Скривилась я.

— Какая прелесть! — Тут же заулыбалась Арли, прижала руки к груди и поторопилась помочь пострадавшему зверьку.

Все мои слова о том, что эта мохнатая гадость может быть заразной и опасной, она просто игнорировала, бесстрашно беря зверька на руки и прижимая к своей груди. А зверьку явно хорошо было, особенно когда его по пузику чесать начали. Он от удовольствия даже лапкой подёргивал.

И, в общем, дальнейший путь мы продолжили уже втроём, причём лично я была категорически против, Арли просто против, а наглая мохнатая морда всеми конечностями за. В смысле, он всеми шестью лапами вцепился в ладонь моей сестры, и даже хвостом запястье обвил, всем своим видом показывая, что мы без него не уйдём.

Не ушли — он не отцеплялся!

— Да ладно тебе, Арвэн, — с улыбкой глядя на эту гадость, остановила Арлим мои попытки его от неё отодрать, — он милый. Давай его себе оставим?

Как можно отказать, когда они вдвоём так жалобно смотрят? А вот можно, и я даже отказала, но тут снова вернулся говорящий птиц, каким-то образом умудрившийся перемотать себе пузо и обе лапы зелёной травой на манер бинтов, и мне пришлось отвлечься на закидывание его бессовестного клюва валяющимися на земле снарядами.

Победила я, а когда опомнилась, Ар своего мохнатика уже на плече держала, осторожно за острыми ушками почёсывая.