Двадцать минут наш путь был относительно спокойным.

А затем звоночек внутри меня тревожно зашевелился, заставляя напрячься всё тело, обостриться слух и приготовиться меня к атаке.

И она не заставила себя ждать.

Они действовали быстро и слаженно, появившись сразу с трёх сторон, и нападали чётко на меня, даже не взглянув в сторону Арлим, которую я успела оттолкнуть и убрать с траектории нападения.

Первым делом дёрнулась к тому, кто заходил слева и был ближе всех. Перехватила запястье левой рукой, отводя занесённый для удара кулак, и дёрнулась вперёд, наваливаясь на руку и вкладывая в свой удар в челюсть весь вес своего тела. Когда ты слабая женщина — это лучшая тактика.

Мужик, затянутый в чёрную одежду с ног до головы, дёрнулся, отступил, но не смог отойти дальше. В этот раз я дёрнулась в другую сторону, приседая и одновременно уходя от удара и уволакивая удерживаемого мной мужчину за собой.

Он ушёл легко, не до конца отойдя от полученного дезориентировавшего его удара, и навалился на второго нападающего, такого же тёмного и не отличимого от двух других.

И, к сожалению, замешкалась, пропустив удар от третьего мужчины. Плечо прожгло острой болью, от удара в лицо я успела увернуться. Пригнулась, перекувырнулась, вскочила, парой ударов отправила обратно на землю одного из поднявшихся на ноги мужчин, а затем рывком развернулась и с трудом успела отскочить на шаг назад.

Его рывок, замах, мой чёткий блок и кулак в лицо, его блок, ответный удар в грудь. Сжав зубы, я не позволила воздуху вылететь из лёгких, быстро освободила свою руку и ударила в ответ в солнечное сплетение.

Силы были определенно не равны, а потому он лишь едва пошатнулся, вновь отводя руку назад, замахиваясь для удара.

Пришлось торопливо отступать, уклоняться от двух атак, ударом ноги в корпус отправлять снова вставшего на ноги одного из напавших, а затем уделять всё своё внимание наиболее сильному противнику.

Вовремя! От летящего в лицо кулака уклонилась в сторону едва ли не в последний момент, затем успела перехватить чужое широкое запястье и, не тратя времени и не позволяя ему освободиться, дважды ударила ногой в живот. Этого хватило, чтобы мужик согнулся пополам, открывая мне доступ к собственной спине. Подпрыгнув, выставила локоть и всем телом обрушилась на основание его шеи, отправляя напавшего в бессознательность.

С двумя оставшимися разобралась куда быстрее. Не прошло и половины минуты, как все трое уже лежали на земле, не находя в себе сил вырваться из болезненного сна.

— Арвэн, ты цела? — Обеспокоенно посмотрела на меня прижимающаяся к дереву Арлим.

Беспокойство её было самым искренним, заставившим сжаться что-то внутри меня.

— Конечно, малыш, — улыбнулась ей подбадривающее и пошевелила плечами, оценивая масштаб повреждений. Жить буду точно. — Пошли отсюда.

Арли не стала возражать, торопливо подошла и испуганно посмотрела на меня. Её широко распахнутые глаза немного блестели от набежавших слёз, губы едва заметно дрожали вместе с подбородком.

Надеюсь, она не будет плакать. Я не переношу, когда она плачет, это просто выше моих сил. Особенно вот в таких случаях, когда слёзы её вызваны страхом. И вроде бы нет больше повода бояться, я устранила угрозу, но ей этого не объяснишь. Теперь Арли будет бояться каждого куста. И, конечно, в целом будет права, но всё же нельзя превращать осторожность в паранойю.

Я крепко сжала её ладонь, пытаясь без лишних слов показать, что всё хорошо. Но говорить всё же пришлось, потому что весь вид Ар говорил: она ужасно боится.

— Тебе не о чем волноваться, — заверила её с непоколебимой уверенностью, — я не дам тебя в обиду. Мы разберёмся, хорошо?

— Что, если кого-нибудь из нас убьют? — Прошептала она с ужасом, а затем подалась вперёд, обвила меня руками и крепко обняла, пытаясь вдавить в собственное тело, спрятать от всего на свете…

— Никого не убьют, — твёрдо проговорила я, обнимая сестру в ответ и прижимая так сильно к себе, что свело руки и заныли рёбра, — я не допущу этого, Арлим. Ты веришь мне?

Лучший способ успокоить её — спросить, верит ли она мне. Он срабатывал множество раз, никогда не подводил, а сейчас она будто и не услышала его.

— Как быть с Орэстом, Арвэн? Он не оставит тебя, он сам так сказал!

Орэст… я знаю о его самоуверенности и упрямстве. Знаю, что он не отступит. Знаю, что он принесёт в мою семью ещё много-много бед.

А ещё я знаю, что каждую среду он выходит в город, идёт на улицу Мертвецов, заходит в лавку госпожи Эмилии и покупает у неё мятный чай с малиновым пирожным. А яд весенней Соньи невозможно почувствовать, и убивает он медленно, но верно.

Я не жестокая и уж точно не бессердечная. Я умею расставлять приоритеты. И на разных чашах весов вниз склониться та, что держит Арлим. И мне совершенно неважно, что будет на другой стороне.

— Прекрати переживать, — поглаживая длинные волосы, попросила я, — всё будет хорошо. Мы со всем разберёмся, малыш.

Иногда я жалею, что нельзя отдать ей свою уверенность. Но, наверно, это и хорошо, потому что тогда у Арли не возникнет глупых мыслей творить ерунду. В нашей семье заниматься подобным буду я. Я — безрассудная, бессердечная и жестокая, а она — сострадающая, добрая и немного пугливая. Мы с ней как две противоположности. И это хорошо, потому что только так мы можем справиться со всем на свете.

Успокоилась Ар ещё нескоро, а на каждый шорох в лесу дёргалась до тех пор, пока мы не покинули его пределы. Вышли на каменистый бережок, со всех сторон заросший фиолетовой листвой. И нам очень повезло, потому что до ближайшего острова было совсем ничего, метров триста, а прямо здесь, у берега, с небольшой деревянной лодочки рыбачил седобородый старичок, что любезно согласился нас подвести.

— Как же вас сюда занесло? — Качал он головой по дороге, неспешно работая вёслами.

— А что такое? — Осторожно спросила я, стараясь не коситься на воду, из которой в любой момент на нас могли напрыгнуть и съесть.

Сгорбленный старик в тёмном плаще покривил спрятанными в серебряной бороде губами, посмотрел поочередно на нас с сестрой, раздумывая, стоит ли что-то говорить или же разумнее будет промолчать, а потом всё же ответил:

— Не протяните вы тут долго.

Звучало очень оптимистично, но сказать ничего ехидного мне не позволила Арли:

— Почему вы так решили? — Спросила она с ужасом.

Её побледневшее в лесу лицо никак не желало принимать нормальный, нежно-розовый цвет. И руки мелко дрожали, а плечи были напряжены, как и прямая спина.

— Потому что из ваших, — короткий грустный кивок на форму, — живым ещё никто не выбрался.

Это и так известно было, не просто же так мы сюда приехали. А ещё я точно знала, что от нас скрыта почти вся информация, так что ничего удивительного в том, что я тут же осторожно подалась вперёд и заинтересованно спросила:

— А что случилось-то?

Мужчина на меня посмотрел так, будто я только что у него сердце попросилась вырезать. Со страхом, практически с ужасом, лихорадочно заблестевшими глазами и задрожавшими руками, отчего от вёсел по воде пошли приличные волны.

— А никто не знает, девоньки. Мужика одного, здорового такого, лысого, со змеюкой страшенной, — кивнул он на собственное плечо, — старухи с рынка на улице нашли, так даже подойти не успели!

После его слов я отчётливо ощутила, как кровь отхлынула от лица. Потому что знала одного здорового лысого мужика с нарисованной на плече змеёй.

— Бойг, — шевельнула пересохшими губами и тут же сжала зубы, требовательно взглянув на рыбака: — Почему вы не успели подойти?

Всё же одно дело просто знать, что Королевские Тени погибали на этом задании, и совсем другое услышать, что одним из них был мой друг. Друг! Друг, про которого начальство сказало просто: на задании. И ведь у меня не было сомнений, не было вопросов, потому что индивидуальные задания конфиденциальны! На некоторых мы пропадаем годами!

Поэтому я даже не думала возмущаться и спорить, я вообще ни о чём не думала! Я…

— Эймонт с эймотом опередили, — пошевелив губами, проговорил мужик, опасливо озираясь по сторонам, — всех отогнали, забрали тело и исчезли.

Арли задавила испуганный вскрик прижатыми ко рту руками, в ужасе глядя на старика. Он ответил ей грустным, каким-то виноватым и испуганным взглядом, вновь принимаясь грести.

А с неба начали падать первые крупные холодные капли дождя.

Мы плыли в тишине. К моему облегчению, мы даже смогли доплыть до противоположного берега. А затем я, поддавшись внутреннему порыву, встала у кромки воды и коснулась артефакта на запястье. А затем и ещё три раза, постепенно улучшая собственное зрение до тех пор, пока не смогла разглядеть тёмную фигуру на том берегу.

Интересно, у эймота Мьяриса достаточно хорошее зрение, чтобы увидеть меня?

У меня не было ни ответа, ни желания это выяснить. Я просто вернула зрение в норму, повернулась и, передав рыбаку пару серебряных монет, взяла Арли за руку, собираясь увести прямиком в фиолетовые заросли.

— Девоньки, — понеслось нам в спины, — вам, может, ночлег нужен? Так я местно одно знаю!