9 глава

9 глава

Свет раннего утра режет глаза, пробиваясь сквозь щели между шторами. Я не спала. Всю ночь ворочалась, и каждый шорох за стеной заставлял сердце бешено колотиться. Тело помнило каждое прикосновение, каждый взгляд. Оно ждало продолжения, которого так и не последовало.

Ровно в семь в дверь без стука входит Элеонора. Ее бесстрастный взгляд скользит по мне, скомканной и бледной на полу у кровати.

— Вам нужно готовиться. У вас пятнадцать минут на душ. После этого я помогу вам одеться. — Ее голос не допускает возражений.

Я молча подчиняюсь. Горячая вода смывает ночной пот и страх, но не может смыть ощущение его пальцев на своей коже. В зеркале передо мной — чужая девушка с огромными испуганными глазами.

Элеонора помогает мне надеть то самое серое шерстяное платье. Оно облегает фигуру, подчеркивая каждую линию, делая меня уязвимой и беззащитной. Она аккуратно вешает на шею нитку жемчуга. Холодные камни касаются кожи, заставляя снова вздрогнуть.

— Не двигайтесь, — ее пальцы уверенно подводят мои глаза, красят ресницы тушью. Я закрываю глаза, позволяя ей превращать меня в куклу. В ту самую, о которой он говорил.

Ровно в семь тридцать она отступает и оценивающе смотрит на меня.

— Вы готовы. Всеволод Сергеевич ждет внизу.

Спускаясь в лифте, я ловлю свое отражение в полированных стенках. Изящная, холодная, чужая. Идеальная вещь.

Лифт открывается прямо в подземный гараж. Там уже стоит тот самый черный Mercedes. Водитель держит дверь открытой. Всеволод уже внутри, углубленный в чтение документов на своем планшете. Он бросает на меня беглый оценивающий взгляд.

— Садись.

Я молча занимаю место рядом с ним, стараясь прижаться к дверце. Между нами — сантиметры пустого пространства, но, кажется, будто он заполняет собой весь салон. Пахнет кожей, кофе и его парфюмом.

Машина трогается. Он не смотрит на меня, не разговаривает. Тишина давит сильнее любого крика.

Внезапно он откладывает планшет.

— Правила помнишь?

— Да, — мой голос звучит сипло и тихо.

— Повтори.

Я замираю, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Сидеть рядом. Улыбаться. Не говорить без разрешения.

— Верно, — он удовлетворенно кивает. — Ты сегодня выглядишь... неотразимо. Просто запомни — твоя красота сейчас работает на нас обоих.

Его слова звучат не как комплимент, а как констатация факта. В них нет восхищения, только холодная констатация. Но почему-то от этого становится еще страшнее.

Машина останавливается у входа в престижный ресторан. Водитель открывает дверь. Всеволод выходит первым, затем подает мне руку. Его пальцы смыкаются вокруг моих — твердо, но без демонстративной властности.

Я выхожу, ослепленная вспышками камер. Его рука лежит на моей талии, легко, почти невесомо. Он наклоняется ко мне, его губы почти касаются моей щеки, и шепчет:

— Расслабься. Ты прекрасна. Просто будь собой. И помни о наших условиях.

Его тон не угрожающий, но в нем слышится steel. Я растягиваю губы в напряженной улыбке. Вспышки камер учащаются.

Он ведет меня через зал, уверенно и непринужденно. Я чувствую на себе десятки взглядов — любопытных, оценивающих, завистливых.

Мы садимся за столик. Он заказывает для меня, не спрашивая, но его выбор оказывается идеальным — легкий салат, тот самый, который я бы выбрала сама. Как он узнал?

Его нога под столом неожиданно касается моей. Я вздрагиваю.

— Извини, — говорит он тихо, и в его голосе нет насмешки. — Неудобно сижу.

Но он не убирает ногу. Его ботинок легонько прикасается к моей туфле. Это не демонстрация власти, а... что-то другое. Напоминание? Проверка?

Он ведет светскую беседу, но все его внимание приковано ко мне. Он наблюдает, но не как за вещью, а с каким-то странным, изучающим интересом.

Когда официант приносит кофе, его пальцы снова касаются меня — поправляют прядь волос, лежащую на плече. Его прикосновение мимолетно, но профессионально. Ничего лишнего.

— Извините, — обращается он к своему собеседнику. — Дарья немного стесняется больших скоплений людей. Это ее первое публичное мероприятие такого уровня.

Его слова звучат как защита, а не как унижение. Собеседник любезно улыбается.

Завтрак длится вечность. Наконец, он заканчивается. Всеволод поднимается, снова берет меня под руку и ведет к выходу. В лифте он молчит. Его лицо задумчиво.

Только когда дверь машины закрывается, он откидывается на спинку сиденья и поворачивается ко мне.

— Спасибо, — произносит он неожиданно. — Ты была прекрасна. Держалась достойно. Я ценю это.

Его слова ошеломляют меня. Я ждала критики, унижения, но не... благодарности.

— Я... я просто делала то, что вы сказали, — неуверенно бормочу я.

— Именно это и ценно, — в его глазах мелькает что-то похожее на уважение. — Ты учишься. И учишься быстро. Это качество.

Он снова берется за планшет, давая понять, что разговор окончен.

Я откидываюсь на спинку сиденья, в полной растерянности. Кто он? Тот, кто купил меня? Или тот, кто только что защитил и похвалил? Эта двойственность пугает больше, чем откровенная жестокость.