Глава 15

У меня внутри всё сжимается. Брови взлетают сами по себе, лицо искажается в отвращении, а желудок неприятно скручивает.

А вдруг он сейчас останется? С ней? А я, значит, пошла, переодевайся, Валентина, примеряй себе платьишки, пока господин Исмаилов развлекается с местной штатной…

Эскортницей в униформе?!

Я скрываюсь за дверью, хлопая ею чуть сильнее, чем следовало бы. Убираюсь подальше от этого извращения.

Меня колотит.

Помещение, конечно, шикарное. Всё в мягком, приглушённом свете.

Небольшая люксовая примерочная: по бокам — вешалки с золотыми стойками, в центре — диван, широкий, массивный, с обивкой, от которой веет дорогим бархатом. Стоит, наверное, как моя почка.

А в углу — ограждённая раздевалка со шторкой цвета шампанского, толстой, как занавес в театре.

Что-то трогать я вообще не рискую. А вдруг тут только что кто-то «обсуждал ткани» с клиентом?

Или Таира «ублажали» в перерывах между фуршетами, а теперь вот — давай, Валентина, раздевайся, не стесняйся.

Меня передёргивает. Я скрещиваю руки на груди, не зная, куда себя деть.

Дверь открывается, и я вздрагиваю. В комнату входит одна из консультанток. Та самая, кажется. Или нет? Да какая разница.

В руках у неё — несколько вешалок с платьями. Шик, блеск, лейблы.

— Это пока базовые фасоны, — говорит она отстранённо, с профессиональной вежливостью. — Чтобы определить размер и подходящий силуэт. Потом принесём остальное.

— Спасибо, — бросаю взгляд на её бейджик. — Мария.

Она вежливо улыбается в ответ, заходит внутрь с вешалками, ловко расправляет платья, развешивает на стойке. И после тихо уходит.

Я медленно захожу в примерочную, задёргиваю тяжёлую шторку. Фыркаю недовольно, увидев своё отражение.

Взлохмаченная, бледноватая. На кончиках где-то пыль даже осталась после того склада! И платье моё, на фоне всего этого, выглядит просто и убого.

Обычно меня такое не волнует. Но сейчас почему-то тянет под кожей. Словно меня укололи сильно.

Мрачно смотрю на одежду. Пальцы касаются чёрного платья — струящееся, с открытой спиной, тонкими бретелями и разрезом до бедра.

Глаза округляются. Я ожидала мешковатый мешок. Какой-то подставы со стороны этих гарпий.

А это… Это красиво. Откровенно. Смело. Как будто выбирали не просто для галочки, а будто кто-то реально прикидывал — что подчеркнёт талию, как пойдёт цвет глазам.

Немного ошарашенная, поворачиваюсь к зеркалу. Подношу платье к себе, смотрю на отражение.

И понимаю — работу здесь знают.

Это я сама завелась с пол-оборота. Как дура. Везде подвох вижу, всем не доверяю. Хотя при чём тут эти девочки? Они просто консультанты.

Это же не они меня похищали, не они угрожали, не они лапали за шею, раздвигая ноги, как будто я не человек, а собственность.

Это всё Таир. Его проклятая аура. И стресс. Конечно, стресс. Сделали из меня истеричную глупышку.

Скидываю своё платье, вешая на крючок рядом с другими. А после аккуратно натягиваю чёрное.

Ткань приятно холодит кожу, шёлк скользит по коже. Кажется идеальным нарядом.

Пока я не понимаю, что не могу застегнуть платье. Оно немного не сходится.

— Всё в порядке? — раздаётся голос Марии.

— Да… Нет. Я не могу застегнуть.

— Сейчас помогу.

Дверь приоткрывается, и в примерочную влетает аромат духов и высокомерия.

— Ох, ну да, ошиблась. Это стандартный размер. Видимо, вам нужна одежда побольше. Просто грудь маленькая — подумала, влезете, — комментирует Мария.

Я в ступоре.

Что?!

У меня маленькая грудь, а сама я — толстая?!

А ну стоять, гражданка «эксперт по бюстам»! Я тебе сейчас расскажу, что и кому нужно!

Устрою показательный процесс!

Я ещё секунду назад винила себя, что слишком подозрительна. А она вот — вонзила шпильку с точностью нотариального удара.

Р-р-р.

Нет, просто так я это не оставлю. Как говорил Иваныч, наш преподаватель: «Даже если у вас нет аргумента — есть интонация».

Вот интонацией и будем давить, раз других способов не осталось.

Я вздёргиваю подбородок. Расправляю плечи. Улыбаюсь. Так как мама учила: мягко, но с огоньком.

— Знаете, Мария, — говорю, шагнув ближе. — Господин Исмаилов — давний хороший знакомый моей семьи. И как раз идут переговоры между семьями о нашем браке, — ну, почти правда! — Он так хвалил это место… Упоминал, насколько тут высокий уровень сервиса. М-м… — я делаю вид, что задумалась. — Но, возможно, стоит посоветовать ему другое заведение. Где консультанты чуть внимательнее к клиенткам. И менее вольны в суждениях. Раз так плохо угождают госпоже Исмаиловой.

Мария моргает. Глаза распахиваются, будто ей сейчас вены подрежут за недосказанное.

Краснеет резко, почти до ушей, и начинает пятиться назад.

— Конечно! Я сейчас! Простите, пожалуйста, это… Я… — лепечет, хватает платья, ещё раз извиняется и вылетает из примерочной, хлопнув дверью.

Я выдыхаю. Улыбаюсь с наслаждением. Ну и ладно. Я не люблю быть стервой, но у нас в роду женщины зубами грецкие орехи лущат. Мама бы одобрила.

И да, я соврала. Ну, не совсем. А что? Таир же настаивает на этом нелепом браке!

Вот, я соответствую.

Довольная, я прислоняюсь к стене, ожидая, когда мне принесут другие платья. Но проходит несколько минут, а вокруг тишина.

Я морщусь. Где Мария? Вроде обещала быстро. Выйти и поторопить?

Ой. А моё платье где?! Его, пусть мятое и грязное, она забрала с кипой других вещей.

Чтоб тебя!

— Эй! Есть кто?! — зову.

Никакого ответа. Но я не собираюсь торчать здесь в ожидании. Кто знает, может, она упала в обморок от стыда? Или, наоборот, побежала жаловаться?

Отодвигаю шторку. Вдруг Мария всё же принесла вещи и повесила их? Молча, чтобы больше со мной не говорить.

Но на стойках ничего нет. А вот в дверном проёме…

Я вздрагиваю, заметив Таира. Он стоит, прислонившись плечом к косяку двери. В одной руке — телефон, в другой — пачка сигарет.

Смотрит на меня. Веки чуть прищурены, брови нависают, губы чуть поджаты.

Взгляд плавно скользит по моим изгибам, оставляя пылающий шлейф.

Он словно оценивает меня. И ни капли этого не скрывает.

А я чувствую, как колени дрожат. Становится душно и горячо.

Черт-черт-черт.

Почему он так смотрит?!

Эй-эй, а почему он шагать в мою сторону начал?

Жаром накрывает с головой. Становится душно, тесно в собственной коже. Господи, почему именно сейчас я в этом чёртовом полупрозрачном бельё, а не хотя бы в бронежилете и пижаме бабушки?!

Я нервно отступаю на шаг. Воздуха не хватает. Я глотаю его жадно, как рыба, выброшенная на сушу.

Таир надвигается — медленно, тяжело. Кажется, даже пол под ним дрожит.

— Я… Я консультантку жду, ага, — бормочу я. — И вообще… О! Наряды! Вот, принесли! Вон же!

Слава тебе, Мария. Всё-таки не самоубийца. Вещи висят на вешалках — красиво, дорого, идеально развешено, всё как надо.

Я кидаюсь к ним, как к спасательному кругу, прижимаюсь к стойке, будто она может меня защитить.

Но Таир, зараза, не отстаёт.

— Не надо тут стоять! — срываюсь я. — Это же… Личное пространство! Пожди меня в зале, а?

— Я плачу, — бросает он жёстко. — И хочу убедиться, что ты будешь выглядеть нормально. А не как чучело.

Хватаю первое попавшееся платье — жёлтое, обтягивающее, конечно же, с вырезом — и сжимаю в руках.

— Хорошо, тогда я пойду в примерочную!

— Нет, — отрезает мгновенно.

— В смысле — «нет»?

Он на шоу пришёл или что?! На бесплатный стриптиз рассчитывает? Ему там даже консультантки отказали — и теперь мне отрабатывать?!

Я вскипаю. Какой же он мерзавец! Ну конечно. Все женщины вокруг для него — функции.

Мои пальцы сжимаются в кулаки. Внутри всё кипит. Я не знаю, что сильнее: стыд, злость или желание ударить его этой стойкой.

— Не буду! — я вскрикиваю, прижимая платье к груди, словно щит.

Жар охватывает меня с головы до пят. Щёки горят, будто я поджарилась в собственном стыде.

Таир смотрит спокойно, лениво, как будто я не закатываю тут скандал, а просто булькаю от возмущения в аквариуме.

И, естественно, плевать ему на все мои возражения.

— Будешь, — отвечает спокойно. — Я имею право смотреть на будущую госпожу Исмаилову. Разве нет?

Ох.

Я краснею, ощущая, как жар аж до ключиц спускает. Ну ты и предательница, Мария!

Уже всё рассказала?

Таир же только усмехается. Скользит взглядом по мне так нагло, словно видит насквозь.

— Разве не так ты представилась? — мужчина вскидывает бровь. — Имя отрабатывать нужно, кис.

— Это… Ты же сам так говорил! Ты сам хотел к маме поехать, сам на свадьбе настаивал! Я ничего нового не сказала! — выпаливаю с такой интонацией, будто защищаюсь на экзамене по уголовному праву.

Таир не двигается. Но его глаза щурятся. Как у хищника. Я буквально вижу, как он выносит вердикт.

— Устное соглашение было? — выдыхаю. — Почти было. Так что я только правду сказала.

Таир ухмыляется. Плавно, медленно. Это ухмылка, от которой подкашиваются ноги. Она нехорошая. От неё хочется сбежать.

Но я уже практически смирилась с тем, что от Исмаилова не сбежать. Он настигает всегда.

И сейчас тоже делает шаг ко мне. Тормозит вплотную, нависая. И тело мгновенно парализует.

— Ты… Не смей… — начинаю шептать, но Таир не слушает.

Он тянется к платью в моих руках. Я рефлекторно хватаюсь крепче, но мужчина рывком выдёргивает ткань.

Платье срывается, летит через комнату и падает… Прямо на пол.

Вот же блин!

На полу лежит платье, стоимостью как моя почка. Или три! У меня столько нет, поэтому ещё и печенью возьмут.

— Ты изверг. Людей мучаешь и одежду, — хмыкаю недовольно. — Чего ты вообще хочешь?

Таир медленно поднимает бровь, чуть склоняет голову. Его глаза скользят по мне, по плечам, по оголённой ключице, ниже…

Я невольно прикрываюсь руками.

— Жёлтый мне не нравится, — произносит он небрежно. — Госпожа Исмаилова, — растягивает собственную фамилию. — В таком ходить не будет.

— Тогда я… Тогда другой возьму. Без разницы.

Но не успеваю отойти, как его рука ложится на мою талию. Плотно. Жёстко. Как будто он вдавливает пальцы в кожу.

Его кожа горячая, как раскалённый металл. От одного прикосновения по спине прокатывается волна жара. Ноги становятся ватными.

Таир наклоняется. Его грудь почти касается моей. Запах обжигающий. Дыхание щекочет кожу. Глаза в глаза.

— У нас ведь… Соглашение, — выдыхаю я почти шёпотом. Молюсь, чтобы это его остановило. — Ты обещал не трогать меня. Просто фиктивный брак.

— Разве? — Таир скалится. Его взгляд становится опасным, будто он развлекается. — Вроде ты хотела подождать. Обдумать. А значит, и условия пока не действуют. Не так ли?

Меня пронзает паника. Острая, липкая. Я сжимаюсь изнутри, а сердце грохочет в груди так, будто вот-вот вырвется. Но вместе с тем…

Вместе с этим ужасом приходит вибрирующая дрожь, сворачивающуюся клубком внизу живота.

Взгляд мужчины снова ловит мой, и в этот момент мир замирает. Я чувствую, как моё дыхание становится поверхностным. Лёгкие отказываются работать.

Лицо Таира приближается.

Он сейчас…

Он сейчас поцелует меня?!