Глава 29

На квартиру к Сивому попасть так и не получилось. Точнее — меня не пустили.

Таир бросил: «Ты оставайся тут, Валентина, мои люди всё сделают» — и захлопнул за собой дверь машины.

Без права голоса. Без чертового шанса хотя бы взглянуть на квартиру, где жил мой отец.

Тиран. Кукловод. Чертов диктатор! Таир Исмаилов сказал — значит, мир должен свернуться в трубочку и катиться по его маршруту.

Я недовольно ёрзаю на стуле, пыхчу, завернувшись в плед. Терраса отельного номера — открытая.

На улице холодно и зябко, свежий воздух бодрит. Хочется назад в номер, но я иду. Хотя бы это я ещё могу решать!

Боже, мне жаль девушку, которая станет женой Таира. Что будет, если какая-то бедняжка добровольно вляпается в его ловушку?

Брр.

Это как быть секретаршей дьявола 24/7. Ему нужна будет не жена, а идеальная статистка. Молча кивает, молча рожает, молча терпит.

Желательно ещё не слишком умная, чтобы не задавала вопросов, и с естественной склонностью к обожествлению мужа.

Звук открываемой двери режет тишину, и я вздрагиваю. Таир выходит на балкон, одетый лишь в расстёгнутую рубашку и чёрные брюки. Словно ему плевать на холод.

Я вжимаюсь глубже в кресло, отворачиваясь. Чуть морщусь — руки ещё ноют после обработки, да и в груди так странно поднывает. Как будто что-то застряло там.

Тщательно прячу взгляд, чтобы мужчина ничего не увидел. Потому что я не собираюсь обсуждать тот недопоцелуй в больнице!

И то, что я его хотела! Была готова к этому. Трепетала в ожидании.

А он что? А он бросил меня! Спасибо, хоть хватило воспитания, не поднимать эту тему.

Мне должно быть мерзко от мысли, что я хотела его. Должно быть стыдно, мерзко, неприятно. Но нет же.

Мой организм, предатель, реагирует на него, как будто Таир — единственный источник тепла на этой ледяной планете.

Мужчина останавливается рядом. Не говорит ни слова. Просто смотрит. И, клянусь, я чувствую его взгляд как прикосновение. Он не смотрит — он изучает.

Неловкость накатывает, заставляя сжиматься всё сильнее. Я будто голая. Сидя под этим пледом, я всё равно будто бы в белье перед ним.

Провожу пальцами по заживающей царапине на руке. Сухая, натянутая кожа чуть зудит, будто напоминает об ошибках.

— Болит? — голос Таира режет воздух.

— Нет, — качаю головой. — Всё нормально.

— Хорошо. Надеюсь, впредь подобной глупости ты не допустишь.

Вот и всё. Ни капли сочувствия. Ни намёка на ответственность. Нет, ну конечно. Кто здесь у нас единственный царь и бог?

— Надеюсь, впредь ты будешь информировать меня о происходящем, — парирую, вздёрнув подбородок.

Вглядываюсь в него нагло, вызывающе. Не я одна тут глупости творю, дорогой мой.

Но Таир только усмехается. Закуривает как ни в чём не бывало, выпуская дым в сторону моря. Его спокойствие — это отдельный вид насилия. Особенно когда ты на грани взрыва.

Он даже не утруждает себя отвечать. Не обещает. Не комментирует. Всем своим видом демонстрирует: «я буду делать, что хочу».

Иди ты к черту, Таир Исмаилов.

— Тебе не говорили, что ты тиран? — фыркаю.

— Настолько смелых не находилось, — цокает он с ухмылкой. — Но сочту за комплимент.

— Я даже не сомневалась! Видимо, вести себя как человек — было бы оскорблением, да?

— Человек? И что же в твоём понимании это такое? Бегать за тобой, любые прихоти выполнять и сопли подтирать?

— Вести себя нормально! Не запирать, не угрожать, не крутить ситуацией, как тебе удобно. Быть хоть чуть-чуть адекватным.

— Ты меня с психологом перепутала, кис. Я не лечу иллюзии.

Ублюдок! Хочется стукнуть его посильнее. Вот видите?! Как с таким вообще жить можно?!

Даже если я поплаваю в чане с валерьянкой, один диалог с этим чудищем — и меня снова начнёт колотить от эмоций.

— Так сложно вести себя нормально настолько сложно? — бурчу.

— Вести себя нормально? — хмыкает Таир, выпуская струю дыма в сторону. — А ты, значит, пиздец как в жопе мира живёшь, да? У тебя что — крыша течёт? Хавать нечего? Или тебя, не дай бог, кто-то тронул без моего ведома?

Он делает шаг вперёд. И не просто шаг — демонстративно, с этим своим хищным прищуром, будто бы вбивает каждый свой аргумент в мою грудную клетку.

— Кис, у тебя есть еда. Есть одежда. Есть охрана. Ты спишь в тёплой постели. Ты — под моей защитой. А это, чтоб ты знала, намного больше, чем получает девяносто процентов девок, оказавшихся на месте дочери мрази вроде Сивого. Так что не надо мне тут на «нормальное» пену пускать.

Я сжимаюсь, ощущая, как воздух становится гуще, будто из жидкости переходит в бетон.

Дышать — тяжело. Думать — ещё тяжелее.

Я облизываю пересохшие губы, надеясь найти ответ на его заявление, но мысли разбегаются в страхе.

— Твоё нормально, — цедит Таир. — Где перед тобой пляшут и отчитываются — это путь к гробу в моём мире. Потому что как только ты решаешь «нормально пожить» — тебя нахуй выносят. Потому что нормально — это про слабость. И выбирать другим я не позволяю. Потому что, как только ты даёшь выбор — он перестаёт быть твоим. Кто-то другой его отбирает.

Я молчу. Потому что — что тут скажешь? Словно в дверь моей реальности вломился чужой, страшный мир. Где живут не по совести, не по любви. А по контролю. По власти.

По закону уличной силы.

И он в этом мире — король.

Жуткий, пугающий король с горящими глазами, вечно стиснутой челюстью и спичкой на краю пальцев.

Я не понимаю, как он вообще живёт с этим грузом. С этой паранойей. С этой необходимостью всё контролировать до последнего вздоха.

Я не знаю, каково это — жить в таком аду. Где никто никому не доверяет. Где «нормально» — это роскошь, за которую платят кровью.

Хорошо, что я живу в другом мире. Теперь понятно, почему Сивый не появлялся в моей жизни, почему бросил.

Любая жизнь лучше, чем в таком мире. Где любой вдох может стать последним.

Может, Сивый действительно был ублюдком и мразью. Но он не потащил меня в свой мир, защищал как мог.

— Хорошо, что я живу в другом мире, — выдыхаю я.

— Будешь жить в моём, — чеканит Таир. — Сивый сам тебя втянул, когда оставил наследство. Придётся приспосабливаться.

— А можно как-то без этого? Меня устраивает жизнь в тени.

— Нельзя. И сегодня ты войдёшь в этот мир окончательно.

— Что ты имеешь в виду?

Внутри всё неприятно скручивается. Будто вены натягиваются, а после лопаются, отдавая острой душевной болью.

Пространство сжимается, давит невидимыми стенами. Всё напрягается внутри от плохого предчувствия.

— Сегодня мероприятие у знакомого, — бросает Таир, стряхивая пепел. — Ты пойдёшь туда со мной. И я представлю тебя всем как мою невесту.

Мне кажется, что я ослышалась. Не понимаю сказанное. Словно не расслышала. Или расслышала, но организм решил заблокировать информацию до лучших времён.

До тех, когда я буду морально готова к инфаркту.

Меня передёргивает от какого-то липкого, вязкого страха, будто в меня врастает чужая судьба.

Да, мы договорились об этом раньше… Но я ведь надеялась, что смогу сбежать и всё решить!

А теперь… Теперь всё кажется реальнее, суровее. Без каких-либо шансов на спасения.

Таир гасит сигарету, бросает взгляд поверх меня, как будто я уже исполненная роль, а не человек.

— Готовься, кис. Сегодня тебе нужно произвести впечатление.

И уходит. Просто. Разворачивается и уходит, оставляя меня с этим пульсирующим давлением в груди.

А через двадцать минут начинается ад. Девушки приходят друг за другом. Визажист, стилист, ещё парочку «ист».

— Валентина? Добрый день! — улыбается курирующая эту вакханалию. — Я Инга, все вопросы будут решаться через меня. Мы уже всё обсудили с господином Исмаиловым, поэтому расслабьтесь. Просто доверьтесь процессу.

Расслабьтесь?! Они вломились сюда с таким энтузиазмом, как будто готовят невесту к коронации.

Меня мажут, красят, крутят, лакируют. И спасает лишь то, что когда от запаха лака я задыхаюсь — думать практически невозможно.

Заканчивается всё спустя вечность. Я готова на любой образ, лишь бы прекратили выдирать мне волосы.

Я подхожу к зеркалу. Настороженно всматриваюсь, боясь увидеть что-то уж слишком страшное.

Мой рот распахивается, вдох застревает в горле. Я могу лишь таращиться на собственное отражение. Не верю, что это я.

Макияж красивый, яркий, но при этом не пестрящий. Как нельзя лучше для вечернего мероприятия.

Вроде и не сильно «намазюкали» меня, но при этом все недостатки спрятаны, важное — подчёркнуто.

Волосы мягкими волнами падают на открытые плечи. В ушах — серёжки с сапфирами, оттенок которых один в один как моё платье.

Платье…

Я не могу выдохнуть, потому что боюсь, что ткань — чистое колдовство — исчезнет. Оно облегает так, будто шили по мне. Грудь, кажется больше. Талия — меньше. Где у меня вообще такая талия взялась?

Боже! Передо мной не испуганная девочка, а уверенная в себе женщина.

Да к черту Таира, я в таком образе принца Монако сейчас могу соблазнить.

В этот момент в комнату заходит охранник. Ну вот точно чувствовал, что я жертву себе выбираю…

То есть кандидата в мужья!

— Пора ехать, — сообщает он.

— А Таир? — я растерянно моргаю.

— Ждёт у ресторана.

А как же совместный выезд? Пафосный выход из лимузина? Разве парочки не приезжают вместе, об руку, как нормальные люди?

Я поджимаю губы. Ну и ладно. Так даже лучше. Меньше будет бесить своим снобизмом и безэмоциональным лицом.

Дорога занимает много времени. Вечерние пробки, все спешат по домам. А мне — всё хуже.

Каждая минута делает меня чуть более напряжённой. То ли от того, что платье слишком узкое, то ли от того, что мысли начинают сбиваться в ком, похожий на вязкую жвачку.

Где я буду сидеть? Что говорить? Сколько людей там будет? Что, если они зададут вопрос о свадьбе? А о Сивом? А если кто-то начнёт намекать на что-то плохое?

Я не понимаю, чего Таир от меня ждёт. Мы ведь ничего не обсуждали! Там знают, что я фиктивная невеста? Или нужно играть роль глупышки, влюблённой в Исмаилова?

— Мы приехали, — сообщает водитель, останавливаясь у ресторана.

У меня такое ощущение, будто я вот-вот отъеду в прямом смысле. Волнение достигает своего пика, звенит в голове.

Водитель открывает мне дверь, подаёт мне руку. Я натягиваю на лицо кукольную маску, а после выхожу.

Каблуки дрожат на брусчатке, и с каждой секундой я чувствую себя всё меньше и меньше.

От судорог в районе сердца меня начинает качать. Я не понимаю, как я переживу этот вечер.

Но стоит увидеть Таира — будто заноза выходит из сердца. Напряжение внутри лопается, как перетянутый нерв. Я вдыхаю резко, с жадностью.

И тут же начинаю злиться на себя за подобную глупость. С чего это я расслабляюсь в его присутствии?

А ну-ка, панику там увеличить, желание драпануть. А не радость, что этот гад рядом.

Таир направляется ко мне. На нём чёрный смокинг, идеально сидящий, подчёркивающий его широкие плечи.

Тёмно-синяя рубашка, точно в цвет моего платья — совпадение, от которого внутри что-то глупо радуется.

Моё сердце ныряет в грудной клетке, бьётся о рёбра, как пойманная птица. Черт. Он красивый. Он грёбано адски красив.

Он приближается, а я расправляю плечи, стараясь выглядеть уверенно. Я сегодня нереальная красотка! У меня нет права волноваться.

Взгляд Таира скользит по мне неторопливо. Как будто он не просто смотрит, а раздевает. Изучает. Запоминает.

Он задерживается на моей груди, на вырезе платья, потом — на губах, на шее, на ключицах. Он осматривает всю меня, и от этого в животе начинает трепетать что-то.

Глаза его темнеют, вызывая волну неясной дрожи. Мне нравится, как он на меня смотрит. Нравится, что я нравлюсь ему.

Что сегодня — я не девочка, не заложница, не глупая жертва обстоятельств. Сегодня я взрослая, красивая и опасная женщина.

— Готова? — уточняет Таир.

— Готова, — я решительно киваю. — Услышать несколько комплементов от тебя.

Хлопаю ресницами. Ну давай, грубиян, скажи пару тёплых слов. Не умрёшь ведь?