Глава 30

Я точно заслужила парочку комплиментов! Я сегодня как с обложки. Вся сверкаю, шуршу тканью.

И Таир это видит. Чувствую, как его взгляд трогает, ласкает. Он смотрит на меня так, будто хочет снять не только платье, но и кожу, и кости, и добраться до самого нутра.

Под кожей пульсация в такт его взгляду. Горячо, тревожно. И радостно, чёрт побери. Потому что я ему нравлюсь.

Потому что его молчание — это как три с половиной комплимента. Но нет, я хочу слов. Хочу, чтобы вслух. Чтобы признал. Чтобы подтвердил — я в его вкусе.

Потому что всё ещё слышу ту его фразу. Как заноза под ногтем. Глупая, нелепая, но чертовски больная.

— Комплиментов? — Таир выгибает бровь. — Не дохера ли хочешь?

— В самый раз, — лучезарно улыбаюсь. — Ну? Как я выгляжу?

— Сносно. Для сегодняшнего мероприятия сойдёт.

Сносно. Мерзкое слово. Я приоткрываю губы, не веря. Он что, издевается? После всех стараний, после того как меня наряжали, это всё, что он может сказать?!

Обида вспыхивает мгновенно. Сначала бьет в солнечное сплетение — холодным кулаком. А потом в горло — горячей яростью.

Я сжимаю губы, улыбаюсь всё той же улыбкой, но внутри что-то морщится. Скручивается.

Почему вообще ожидала от него чего-то нежного? От Таира? Чёрта с два.

Он же не человек, он — булыжник. Ледяной, наглый булыжник, которому чужды элементарные проявления человеческого тепла.

А я, дура, стою вся разодетая, сияю как витрина, и жду хоть словечка. Хоть намёка. Хоть капельки — «красивая», «шикарная», ну что-нибудь!

— Пошли, — цедит он, не глядя.

Я пыхчу. Медленно, громко, демонстративно. Смотрю ему в спину так, будто глазами могу выжечь в этой рубашке дырку. Какого чёрта он такой?!

Я тут, понимаешь, по сантиметру собирала из себя женщину-ракету, а он… Сносно. Ха!

И чем дольше смотрю на его широкие плечи, тем сильнее внутри нарастает буря. Сначала волной накатывает недовольство. Потом оно начинает разрастаться, тянется по рёбрам, окутывает живот, греет шею.

Ноги от злости дрожат даже больше, чем от каблуков. Я не двигаюсь. Просто стою, дуя губы, и сверлю его спину взглядом с укоризной.

Таир резко разворачивается. В глазах злость. В лице — раздражение.

— Двигать планируешь? — цедит сквозь зубы.

— Нет, — поднимаю подбородок. — Я воспитанная девушка, поэтому на ошибки указывать не буду. Но вот есть у меня подруга… И вот у неё был случай…

— Ближе к делу.

— Обычно женихи предлагают помощь своим невестам на каблуках. И приходят под ручку, а не по отдельности. Ну, по крайней мере, те, кто не вырос на улице.

Таир морщится. Резко делает шаг ко мне — быстро, угрожающе. Он выглядит так, будто он собирается не извиниться, а прибить.

Рука взлетает резко, как приказ. Он подаёт локоть. Не галантно, а властно. Словно бросает вызов.

— Идём, — сквозь зубы, почти шипение.

Как какой-то энергетический вампир я наслаждаюсь тем, что Таир начинает злиться.

Взгляд скользит по мне с тем самым прищуром, от которого у любой нормальной самки должно бы вянуть достоинство.

А мне, дуре, нравится.

Нравится, что вывожу его из себя. Нравится, как жилка пульсирует на его виске, как пальцы сжимаются и разжимаются, будто ему нужно что-то сломать.

А ещё — нравится, что он всё равно подходит, подаёт руку, подчиняется нормам, которые терпеть не может.

Почему? Без понятия. То ли я мазохистка, то ли в детстве обнимали недостаточно, но вот это ощущение — когда могу тронуть его броню — оно вгоняет в приятную дрожь.

— Спасибо, дорогой, — мурлычу сладко. — Ты такой джентльмен.

Обхватываю его руку. Переношу вес на неё. И тут же в ногах вспыхивает благодарность. Эти шпильки — чистый садизм.

Мы идём. По дорожке, освещённой фонарями, к огромному зданию с колоннами и чересчур важной вывеской. Ресторан напоминает музей: всё дорого, помпезно, в позолоте.

Я стискиваю пальцы на руке мужчине сильнее.

Сердце срывается с ритма. Возвращается волнение. Старательно нарисованная уверенность трещит по швам. Я не из этого мира. Я не умею в это играть.

— Что мне делать? — выдыхаю шёпотом. — Чей это праздник?

— Моего знакомого, — коротко роняет Таир. — А точнее его жены. Она выставку открыла. Вот и празднуют.

Я нервно киваю.

— Твоя задача… — Таир поворачивает голову, прищуривается. — Улыбаться. Кивать. Не встревать в разговоры. Никакой самодеятельности. Поняла? Веди себя достойно. Не вздумай опозорить мою фамилию. Просто веди себя как приличная невеста.

Облизываю пересохшие губы, в которых остался вкус помады и недовольства. Вот серьёзно, это всё? Это весь инструктаж?!

Я что, на лекции по праву контрактов, где тебе за сорок пять минут втирают, что главное — внешний вид договора, а содержание потом как-нибудь разберёмся?

Только вместо уголовного дела — платье в пол. Вместо материалов дела — шпильки. А фигурант — тот ещё рецидивист.

Брутальный, обалдевший от собственной власти, с вечно хмурым взглядом и нервным тиком в виде покачивания челюстью.

— Это все распоряжения? — спрашиваю, и голос звучит тише, чем хотелось бы.

Он кивает. Как будто обсуждаем список покупок, а не моё появление в каком-то полубандитском сборище, где я должна быть «приличной невестой».

Кто-нибудь вообще когда-нибудь слышал этот термин в правовом поле? Приличная невеста. Это как добросовестный приобретатель? Или скорее юридическое лицо с повышенной социальной ответственностью?

Фыркаю. Отлично. Хорошо. Раз хочет приличную — получит.

Я тебе такое устрою, дорогой. Я буду настолько приличной, что аж поплохеет.

А потом мы посмотрим, как тебе этот фарс зайдёт. Потому что, не факт, Таир, что тебе понравится такая невеста моем в исполнении.

Ой не факт.

Я выпрямляюсь. Расправляю плечи, чуть приподнимаю подбородок. Ладони сжимаются в маленькие кулачки. Надо собраться. Надо выдохнуть. Надо выдать лучшее шоу в своей жизни.

Если Таир хотел представление — он его получит.

Пусть подавится этой идеальной, сияющей, доброжелательной и улыбающейся версией меня.

Мы заходим внутрь. Первое, что врезается в уши — смех. Много. Громко. По-богатому. Смех такой, знаете… Уверенных в себе людей. Те, у кого на счету больше, чем на сердце.

Потом — звон бокалов, шелест платьев, мужские голоса. Кто-то хохочет с такой грудной силой, что у меня мурашки по спине бегут.

Таир сжимает мою руку крепче. Ведёт уверено, ровным шагом. Он будто и не замечает всех этих людей, хотя каждый здесь — явно кого-то да значит.

А он… Он будто король, зашедший в собственные владения. В спину смотрят, головы поворачиваются.

Я прижимаюсь ближе. Словно можно хоть капельку впитать его спокойствия.

Дышать становится трудно от накатывающей паники, но я не могу позволить себе вспотеть. Помада дорогая — пусть работает.

Вижу их сразу.

Хозяйка мероприятия — девушка лет двадцати пяти, стройная, с тёмными блестящими волосами. На ней белоснежное платье, струящееся, дорогое. Она смеётся искрящимся смехом. Её рука — на запястье мужчины рядом.

Он, судя по всему, настоящий хозяин этого всего балагана.

Высокий, плечистый, красивый. Глядит уверенно, ухмылка прилипла к губам, будто родился с ней.

И вроде как располагает к себе. Ну… Почти. Пока не кидает взгляд в сторону одного из гостей.

Его взгляд — не человеческий. Такой хищный, что я машинально отступаю на шаг назад. Как будто меня чуть не порезали на куски.

Он расчленяет взглядом. Как будто в голове у него не речь, а список из «кого и за что».

Живот скручивает. Сердце тянет вниз, будто под грузом. Становится холодно, и даже близость Таира уже не так греет. Что это за мир, в который меня втягивают?

— Эмин, — громко произносит Таир, подходя к паре.

Мужчины обмениваются рукопожатиями. Мощные ладони сталкиваются в звучном хлопке, потом притягивают друг друга ближе, обмениваясь короткими мужскими объятиями.

Улыбки на лицах почти синхронны. Настоящие. Или очень хорошо сыгранные.

Я таращусь на эту картину, как на какой-то сюрреализм. Да он же с этим Эмином, прости господи, смеётся!

Нет, я определённо сплю. Или в меня пшикнули чем-то странным. Переела лосьона от стилиста, вдохнула лака — и вот, начались галлюцинации.

Таир и друзья. Это из другой реальности.

Ну не может у тирана быть друзей. У угрюмых, ледяных, всё-контролирующих мужчин не бывает компании.

— Дина, — с мягкой полуулыбкой кивает Таир, глядя на девушку. — Прекрасно выглядишь.

ЧТО?!

Прекрасно?!

Я едва не задыхаюсь от наглости и того, как болезненно скручивает желудок. Ощущение, что Таир не комплимент сделал, а ударил меня!

То есть, значит, вот так вот? Ей он может выдать этот восхищённый тон, это подтянутое к губам тепло, а мне — «сносно»?!

У меня платье на косточки натянуто. Губы онемели от стойкой помады. Я три часа сидела, пока мне вырисовывали скулы кисточкой, словно я картина художника Нери.

А он мне: «сносно».

А Дине — «прекрасно».

Я не понимаю, почему меня так задевает. Но при этом язык пересыхает, горло сдавливает спазмом. Словно я не воздух вдыхаю, а кислотный пар.

Внутри всё разъедает, клеточки сгорают в теле, забивая всё радиоактивным пеплом. Едва держусь, чтобы не шмыгнуть носом.

Да, она красивая. Безусловно. И от неё веет какой-то зрелой мягкостью. Но это не значит, что Таиру позволительно вот так бросаться комплиментами.

Где моё «прекрасно»?! Где моё «великолепно выглядишь, кис, получше всяких Дин»?!

Меня дерёт изнутри. Что-то тонкое и злое царапает рёбра. Будто заноза под ногтем. Обидно. До тупой боли в груди.

И я, конечно, отказываюсь называть это ревностью. Это… Это просто чувство справедливости.

Глухая, кислая, липкая обида, от которой хочется прижать руку к животу, чтобы уменьшить пульсирующую боль.

— Ты сегодня не один? — Эмин пристально рассматривает меня, а у меня под ложечкой сосёт. — Таир, я же говорил…

— Это Валентина, — Таир крепче приобнимает меня за талию, подтягивая к себе. Сломать бы ему эту руку! — Моя невеста.

Ах, всё-таки вспомнил о статусе? Гад!

Внутри у меня словно скалку засунули и начали медленно проворачивать. Да, именно так — ту самую, деревянную, советскую, тяжёлую.

Теперь — моя невеста? А до этого — «сносно выглядишь, для мероприятия сойдёт». Угу. Прекрасно. Зашибись просто.

Но, конечно же, я улыбаюсь. Я воспитанная. У меня спина прямая, подбородок вздёрнут, губы в лёгкой улыбке, и ресницы порхают, как бабочки в рекламе туши.

И плевать, что я уже мысленно расчленяю Исмаилова и придумываю душещипательную речь для судьи.

— Приятно познакомиться, — щебечу. — Таир много о вас говорил.

— Таир? — Эмин усмехается, не сводя с меня пристального взгляда. Я будто под рентгеном. Видит, наверное, как у меня внутри всё искрит. — Это вряд ли. Но и о невесте он ни слова не сказал.

— Не успел, — хладнокровно отсекает Таир. — Надеюсь, ты не против, Дин, что на твоём мероприятии эта новость всплывёт? Не хотелось бы твой триумф затмевать.

Ох, как бы не хотелось бы! Мысленно его передразниваю, еле сдерживаясь, чтобы не скривиться.

Ах ты змеюка восточная. Это я, значит, тебе тут фиктивная невеста, декорация на вечер, а ты глазками стреляешь, комплименты Дине шепчешь.

Ещё бы завалил её здесь! На глазах у её мужа и моей психики!

Да плевать, что я фейк. Но если ты меня сюда как невесту привёл, дорогой, так изволь вести себя соответствующе, а не как похотливый павлин на выставке!

Я едва сдерживаюсь, чтобы не воспламениться на месте. Если бы у меня был хвост — он давно бы распушился и вертелся с такой скоростью, что сносил бы всё вокруг.

У меня внутри фейерверки из ярости, обиды и, черт подери, ревности! Мне хочется рычать. Кусаться.

Сказать, чтобы он засунул свои комплименты этой Дине туда, где у него должна быть эмпатия.

А ещё… Почему-то очень хочется вхлипнуть.

— Конечно я не против, — сладко улыбается Дина. — Поздравляю с помолвкой!

— Спасибо, — Таир кивает, а после поворачивается ко мне. — Мы отойдём, нужно обсудить кое-что. Будь умницей.

— Конечно, дорогой, — выдыхаю, стараюсь не взорваться. — Развлекайся.

Он кивает, даже не глядит в глаза, и уходит с Эмином. А я остаюсь. Наедине с этой прекрасной, ухоженной, белозубой Диной.

Я стараюсь дышать глубоко. Спокойно. Всё хорошо. Ты просто с ума сходишь. Ты не ревнуешь.

Мне просто не нравится, когда мой фальшивый жених фальшиво любезничает с другими женщинами.

В этом нет ничего патологического, правда же?

— Итак, — улыбается Дина, аккуратно поднося бокал шампанского к губам. — Вы давно с Таиром вместе? Новость о помолвке неожиданная, если честно.

— Почему же? — выдавливаю. — Просто он не любит распространяться. Сами понимаете, суеверия, сглаз…

— Ну, он говорил о свадьбе. Но больше абстрактно. А о том, что невеста есть — не признавался. Но это здорово! Как вы познакомились?

Я замираю. Пустота в голове такая, будто мне только что лоботомию сделали.

Вот поэтому, блин, я и спрашивала Исмаилова о подробностях. Что мне теперь отвечать?!

Может, сочинить трогательную историю о спасении котят или о том, как я упала на него с парашютом?

Мой ум лихорадочно перебирает варианты, а сердце тем временем отбивает чечётку от волнения. Потому что всё это — слишком.

И Таир. И эта выставка. И эта красивая женщина, которая так уверенно спрашивает, как будто имеет на него право.

— Оу… — сглатываю, с трудом вытягивая улыбку. — У нас есть общие знакомые… А вы с Эмином давно вместе? — перекидываю мяч на чужую сторону поля.

— Скоро будет три года, — мечтательно отвечает Дина, и её лицо расцветает таким теплом, что меня аж подбрасывает.

Она такая вся светлая, нежная, лучезарная. От неё буквально искрит счастьем и доброжелательностью.

Вот бы её ненавидеть, но… Не за что! В этом вся беда. Улыбается искренне, голос мягкий, без язв. Просто хочет пообщаться, а я внутри бешусь.

Тёмная, плотная энергия пожирает изнутри. Потому что Таир с ней может быть нормальным. С ней — может сказать комплимент. С ней — может не рычать, не унижать, не делать больно взглядом.

А со мной? Только сно-о-о-сно.

Меня в дрожь бросает. И даже не от злости, а от этого липкого, чуждого чувства, что расползается внутри.

Оно тянется от желудка вверх, в горло. Наверное, это и есть ревность. Такая — без логики. Без права на существование.

— Это здорово, — киваю с усилием, сглатывая.

Рыщу взглядом по залу. Хочу найти повод сбежать. Любой. Хоть пожар, хоть землетрясение. Хоть стакан с вином пролить на платье и уйти в уборную реветь.

Но вместо этого цепляюсь за слова Дины. Кое-что в её рассказе привлекает внимание.

— Да, у нас сложная история, — смеётся она, слегка склоняя голову. — Ну, не каждый же день тебя воруют со свадьбы…

— С чужой? — уточняю, сбиваясь с дыхания.

— И да, и нет. Свадьба была у меня. А Эмин вовремя украл. Я должна была выйти за другого мужчину. Очень сурового, влиятельного. Он не принимал «нет» за ответ… Я тогда думала, что у меня нет выбора… А потом появился Эмин. И всё изменилось.

И хотя имён она не называет, меня прошибает холодным потом. Таир? Она говорит о Таире?!

Он был её женихом?!

Я задыхаюсь. Господи, теперь всё встаёт на места. Поэтому он мил с ней, и делает комплименты!

Он её не забыл и не отпустил. А я здесь лишь для декора!