Глава 39. Таир

Валя суетится. Подскакивает, поправляя штаны. Лицо горит, волосы сбились в хуй знает что, губы припухли.

Я застёгиваю ширинку, не поднимаясь с кресла. Рука тянется за сигаретой.

Хорошо.

Блядь, как же хорошо. В теле всё разжато. Будто струны перерезали. Кровь не бурлит, а тихо перекатывается, как тёплая волна по венам.

Оргазм у мужика — как откат снайперской винтовки. Гулкий, точный, расслабляющий. Огонь был — но теперь только тишина.

Я курю. Втягиваю, ощущаю, как лёгкие обжигает, как тлеет на губах фильтр.

Вижу, как девчонка оглядывает себя в отражении окна. Как дёргает рукав. Как старается не встречаться взглядом.

Блядь, я этого не планировал. Трахать её — ошибка.

Она просто ключ к тому, что оставил Сивый. Инструмент, что неосознанно может вывести меня на нужную тропу.

Заебись.

Трахаться с той, с кем у тебя деловые отношения — это пиздец.

Не просто плохая идея. Хуже. Это как засунуть руку в капкан и надеяться, что он тебя пожалеет.

Не пожалеет. Схлопнется. По самую кость.

Такие игры заканчиваются одинаково — либо ты получаешь проблемы, либо — бабские истерики.

А оба варианта — нахуй не нужны.

Мне не нужна девчонка, которой надо подтирать сопли, если что-то пойдёт не по её сценарию.

Не нужна истерика, не нужны бабские схемы с «я думала, ты чувствовал».

Мне нужен результат. Нужна победа.

И при этом как же она бесит, сука. Стоит этой девке что-то ляпнуть, как у меня внутри всё срывает резьбы.

Вспышка — и понеслось. То тянет придушить. То, наоборот, втащить к себе и трахнуть так, чтобы ни одна мысль в голове больше не помещалась.

Это бесит. Она — как спичка к канистре. Чирк — и я горю. А не должен.

Не. Должен.

Я мужик, у которого всё по полкам. Я просчитываю, я решаю, я жму. А не мечусь по эмоциям, как долбаный подросток.

Не теряю контроль. Не зацикливаюсь на губах, которые ещё пару минут назад шептали моё имя.

— Фух, — выдыхает она, встряхивая волосы. — Ты…

— Быстрее мысль формулируй, кис, — произношу. — У меня дела.

— Во-первых, ты теперь точно должен мне поход в салон. Ты видел, что ты сделал с моими волосами? Снова!

— Это все требования? Если да — свободна.

И вот в этот момент она взрывается. В глазах вспыхивает ярость, лицо наливается краской. Подбородок дёргается.

Она шипит недовольно, фыркая в мою сторону. И какая после этого не кошка?

Охуенно нравится то, как она бесится. Я затягиваюсь. С дымом в лёгкие втекает власть. Равновесие. Контроль.

Вот так, пора восстановить статус-кво. Напомнить кто и кем тут рулит.

— Ты отвратительный! — морщится она, в голос, с выражением. — Фу!

— А ты кончила, потеревшись об меня, — стряхиваю пепел. — Кем это тогда тебя делает?

— Твоим будущим киллером! Клянусь, Таир, я когда-то тебя придушу!

— Не заигрывайся, Валентина. Чувствуй грань между тем, что забавляешь меня и бесишь.

— О, ну знаешь, как говорят, два сапога пара и всё такое. Ты граней не чувствуешь — вот и я.

Усмехаюсь. И пока затягиваюсь, наблюдаю, как девка крутит головой, будто ищет, за что зацепиться.

А потом вдруг резко идёт к креслу напротив. И начинает его толкать.

Маленькая, тонкая девчонка упирается в кресло бедром, дышит тяжело, морщит нос и пытается его сдвинуть.

— Ты что творишь? — рычу. — Валентина, блядь.

— Я? — она сжимает спинку кресла, толкает. — Перестановку организовываю.

— Я заметил, что ты в херовы дизайнеры заделалась. Прекращай.

— Нет. Пф-ф. Нам надо поговорить. И, ох, я планирую это сделать. Ты не хочешь помочь?

Она облокачивается на спинку кресла, дышит часто. Грудь ходит ходуном, щёки горят, волосы в беспорядке.

Взгляд — недовольный, прищуренный, как у кошки, которую обрызгали водой, но она всё равно вот-вот прыгнет с когтями.

Раскраснелась. Губы припухли. Шея в следах — моих.

Блядь.

Кровь идёт в пах, пульсирует там. Напоминает, как совсем недавно я метил её кожу засосами.

Она вся сплошной триггер, сплошной раздражитель. Умеет, сука, даже не стараясь.

Становится в определённую позу — и я уже думаю не о переговорах, а о том, как бы её нагнуть.

— Алло, — она щёлкает пальцами. — Помощь будет?

— Нет, — отсекаю. — Могу помочь выйти из кабинета.

— Это потом. Ну и ладно! Чёртов ледышка!

Фыркает. Пыхтит. Трясёт волосами, будто и вправду думает, что может меня этим пробить.

Смешная. Но охуенно красивая. Слежу за каждым движением. Как дёргается под глазом от злости. Как губы сжимаются.

Как на шее темнеет то, что я оставил. Засосы. Мои метки. Мои.

Собственническое внутри взвыло. Проснулось. Напоминает: это моё. Моя девка.

И только я решаю, что с ней будет.

— Не-а, — цокает она, дерзко, с вызовом. — Не смотри так на меня.

— Как? — я поднимаю бровь.

— Как будто снова планируешь… Ну… Не мечтай о повторном половом взаимодействии!

Я ржу. Голова откидывается, грудь вибрирует.

Она тут же краснеет. Щёки заливает. Глаза в пол. Волосы за ухо. И как-то сразу становится меньше.

Съёживается. Замирает. Отворачивается, будто ей воздух понадобился с другого угла.

Смущается.

А внутри у меня — разливается удовольствие. Плотное. Плотоядное.

Она может не признаваться, крутить носом, строить из себя невинность — но факт остаётся фактом.

Ей зашёл наш недотрах. Так-то, блядь.

И никакого ебучего «сносно» больше.

— Ты пиздец как нарываешься, — цежу. — В шаге от того, чтобы выхватить.

— Больше шагать не буду, — парирует. Подхватывает стопку бумаг с моего стола. Ручку. — Всё, теперь я готова.

— К чему?

— К переговорам!

Я медленно провожу языком по внутренней стороне зубов. Ноздри раздуваются.

Переговоры. С девкой, которую пять минут назад хотел выебать в кресле.

Смотрю на неё — и не понимаю, с какого момента моя жизнь превратилась в фарс.

Девка, которую я похитил, теперь садится в кресло, как будто мы тут на совете директоров.

Волосы заправлены за уши, бумага на коленях, ручка в руке — почти, сука, юрист.

И злость — как пламя. Не яркое, а медленное. Такое, что ползёт по внутренностям, поднимается к горлу.

— Это нужно было сделать ещё давно, — говорит она, усаживаясь поудобнее. — А ты даже нормально брачный контракт не обсудил.

— У тебя был шанс написать что-то, — отсекаю. — А ты хуйню накалякала на картонке.

— Я была в стрессе! Тебя когда-то похищал крупный скалящийся мужчина? Нет? Тогда не осуждай! Знаешь ли, если законы с тобой не работают, то почему мои мозги должны?

Она дует губы. Фыркает. А я ухмыляюсь.

Эта девка — одновременно ебанутая и охуенная.

Она ёрзает в кресле. Бумага хрустит, ручка щёлкает. Сосредоточена. Сука, сосредоточена, как будто сейчас подпишет судьбу мира.

— Итак, — говорит твёрдо. — Пора обсудить всё нормально.

— Решила соглашение набросать? — я затягиваюсь. — Мне стоит бояться и адвоката звать?

— Нет, — фыркает. — Это просто договор между нами. Он всё равно без юридической силы будет, но…

— Но?

— Но это считай твоё слово. И если ты его нарушишь… То кем тебя можно тогда считать?

Я закатываю глаза. Пиздец. Ну просто пиздец.

Я-то думал, что лак в глаза — это был финальный аккорд её долбоебизма. Апогей. Выше не прыгнуть. Но нет.

Эта девка живёт, чтобы удивлять. Она будто каждый день встаёт с мыслью: «Как бы ещё поебать Таиру мозги, пока он жив?»

— Меня не устраивает постоянно жить в доме, — выдаёт.

— Предпочитаешь сарай? — тушу сигарету.

— Предпочитаю выходить из темницы! У меня учёба. И даже если предположить, что я возьму больничный… Мне всё равно нужно уладить дела!

— Я уже говорил, что на тебя открыта охота. Хочешь по городу бегать с мишенью?

— А ещё ты говорил, что ты меня защитишь! Если вся твоя защита — это запереть меня в доме, то это фиговая защита, Таир. Может, мне тогда поискать другие варианты?

— Что, блядь?

Гнев вскипает мгновенно. Грудь сжимает. Затылок будто прошивают гвоздём.

Всё скручивает внутри, обливая кислотой. Жжёт, желанием разорвать любого, к кому она уйдёт.

Что за хуйня?

Медленно сжимаю пальцы в кулак, но это лишь усиливает пульсацию ярости.

Вены на шее надуваются. В глазах темнеет.

— Есть Варвар, к примеру! — добавляет Валя. — Он муж моей сестры и может…

— Варвару сейчас не до тебя, — рычу. — У него и так пиздец.

— Что? Какой?

Блядь.

Я прикрываю глаза. Раз. Два. Глубже вдох. Глубже. Загоняю эмоции обратно.

То, что кипит в груди, заталкиваю под рёбра. Как гремучую змею в коробку.

Она там шипит, извивается, бьёт хвостом — но я держу крышку. Молча. Без права на срыв.

— Занят он, — бросаю. — Так что не получится. А до остальных защитников ты не доживёшь.

— Отлично, уже готов следующий пункт, — она дует губы. — Никаких угроз. Но первый всё ещё обсуждаем. Моя связь с внешним миром. Я хочу телефон, нормально связываться с друзьями. Хочу выходить из дома без твоего разрешения.

— Сразу в подвал для пыток?

— С твоей охраной, естественно, — парирует. — И с предупреждением. Но я не буду ждать твоего одобрения.

Блядь, она серьёзно. Руки на подлокотниках. Подбородок задран. Бумага на коленях, как у бизнес-консультанта.

Вынос мозга: уровень бог.

— И какую ещё хуйню ты хочешь? — спрашиваю, скрипя голосом.

— Ну… эм… — она кашляет. — Было бы не плохо получить финансовое обеспечение.

Она выпаливает всё на скорости пулемёта. Я сижу, смотрю — и нихуя не понимаю.

Слов много, смысл где-то между строчек. Мозг, вроде, работает, но как-то плавно сходит с ума.

Подаюсь вперёд. Локти — на колени. Прищуриваюсь. Смотрю, как губы у неё шевелятся, как она складывает фразы, как важничает.

И, сука, не могу отрицать. Такой вид заводит.

Собранная. Сосредоточенная. Говорит, будто на пресс-конференции. Щёки розовые, глаза сверкают, руки чуть дрожат, но голос держит.

Пробивается через страх, через стыд. И вот сидит передо мной — не игрушка, не заложница, а, сука, опытный переговорщик.

Пиздец, как хочется её нагнуть.

Вытрахать из неё эту уверенность. Напомнить, кто тут главный.

— Чего, бля? — переспрашиваю, чуть морщась.

— Финансовое обеспечение, — сглатывает она. — Учитывая, что я не могу сейчас работать… Мои финансы сейчас не в лучшем положении…

— Бабок просишь?

— Да. Но я не хочу тебе быть должной! Поэтому предлагаю временное целевое финансирование с последующим возвратом из наследства.

— Бляха. Ты ночью умных книг начиталась? Погуглила, как переговоры вести?

— Я умная, чтоб тебя! Ты даже не представляешь, какая я на самом деле умная, когда меня не похищают! И я умею думать. И говорить. Я одна из лучших на моём курсе!

Медленно киваю. Усмехаюсь. Без издёвки. По-настоящему. Потому что уважаю.

Нет сомнений, что Валя из тех, кто сама себе этот путь выгрызала. Добивалась успеха.

— И… — она вздыхает. — Если у тебя есть условия, то их мы тоже можем обсудить…

— Всего одно, — усмехаюсь. — Одно моё условие в обмен на все твои.

— Какое?

— Минет по утрам.