Глава 38

Жар проникает в каждую клеточку, раскаляет кровь, изнутри выворачивает нервные окончания.

Таир прижимает меня к стене, впечатывая всё плотнее своим телом. Его хватка на талии жёсткая, как будто пытается раздавить меня в ладонях.

Его бедро упирается между моих, грудь — в грудь. Давление мощное, не даёт ни двинуться, ни выдохнуть.

Ярость и возбуждение не просто переплетаются — они будто высекают друг друга.

Каждое прикосновение мужчины провоцирует во мне вспышку. Сердце бешено колотится, тело дрожит.

Я чувствую, как кровь стучит в ушах, как в животе свивается всё в тугой, но сладкий ком. Я и злюсь, и хочу.

Таир давит своим телом, как хищник, лишая воздуха, контроля, выбора. И я сама тянусь к нему, выгибаюсь, словно этого мало.

Я будто чувствую, как каждый его мускул пульсирует под одеждой. Как пальцы, впившиеся в талию, дрожат от сдерживаемой ярости.

Таир резко сжимает мой подбородок пальцами, горячими, твёрдыми. Поднимает моё лицо, приближает к себе, взгляд выжигает.

У меня перехватывает дыхание, как будто весь кислород исчезает.

Меня пробирает дрожь — от его близости, от силы, от этого невыносимого напряжения, которое пульсирует между нами.

Таир целует меня. Резко. Зверски. Схватывает мои губы так, будто хочет сжечь меня поцелуем.

Я ахаю, но не успеваю даже вдохнуть — его рот наваливается на мой, сметает, пожирает.

Его губы грубые, жаркие, двигаются властно, требовательно. Я отвечаю жадно, яростно, с таким отчаянием, будто внутри что-то надрывается.

Я кусаю его в ответ. Царапаю плечи через ткань, как будто пытаюсь вогнать ногти поглубже, чтобы и он почувствовал, насколько нестерпимо это всё.

Язык мужчины врывается в мой рот. Он ведёт, навязывает ритм.

Это не просто поцелуй — это поединок, в котором невозможно победить, можно только сдаться.

И я сдаюсь. Горю. Вся внутри, без остатка. Пульсация внизу живота становится глухой, навязчивой. Всё внутри кричит от желания и бешенства.

Я не успеваю ни вдохнуть, ни понять, ни даже выдохнуть, когда Таир резко дёргает меня в сторону, как будто сорвав с места.

Мир — взрывается. Пол уходит из-под ног, потолок опрокидывается, сердце выскакивает из груди.

Поцелуй не разрывается. Его губы всё ещё на моих. Он целует меня жадно, грубо.

Он тянет. Снова. Только теперь — вниз. Резко. Без предупреждения. Я падаю. Лечу. Вжимаюсь в него, всем телом врезаюсь.

И только потом осознаю, что мы на кресле. Я сижу верхом на нём. Бёдра по обе стороны от его.

Моё лоно вжимается в его стояк. И я чувствую, как крепко стоит у Таира. У меня всё тело вспыхивает от этой точки касания.

Я ёрзаю, не специально, но не могу остановиться. Пальцы вцепляются в его плечи.

Я чувствую, как ткань подо мной натягивается, как член Таира упирается прямо туда, где и так всё горит, пульсирует, тянет.

Я не могу дышать. Там, между бёдер, всё налито жаром.

Таир не отпускает мои губы. Его ладонь на затылке, давит, сжимает, будто удерживая мою голову — не давая отстраниться.

И он целует сильнее. Жёстче. Глубже. Как будто наказывает. Требует. Забирает.

Его вторая рука — на бедре. Хватка железная. Словно держит, чтобы я не сбежала.

Я таю на нём. Плавлюсь. Стону, будто рвёт изнутри. Вжимаясь в него бёдрами, чувствуя, как всё пульсирует, просится, тянется, умоляет.

— Как же ты, блядь, бесишь, — рычит Таир.

Каждой клеточкой напряжённого тела он передаёт ненависть. Я её чувствую. И плавлюсь в ответ.

Он рычит — а у меня щекочет в животе. Он сжимает мою челюсть — а я тону.

Так нельзя. Но мне безумно нравится.

— Взаимно, — стону ему в губы. — Бесишь. Раздражаешь.

— Бесячая сучка.

Сквозь зубы выдыхает он и зарывается в мои волосы. Я зажмуриваюсь. Пряди натягиваются, кожа горит. Сердце вылетает из груди.

Жар струится по внутренней стороне бёдер. Я вспыхиваю вся.

— Забыла, блядь, где твоё место, — цедит он.

— Моё? Ох! Моё… — я тяжело дышу. — Явно не в подчинении тебе, Таир.

Он отстраняется на долю секунды. В его глазах вспыхивают искры злости. В них тлеет что-то звериное. Жгучее.

Я восхищаюсь его яростью. Моей яростью в ответ. Как же прекрасно бесить его до исступления.

Как же сладко разрушать его хладнокровие.

Я словно наркоманка на дозе — упиваюсь этой реакцией. Его желанием вцепиться, подчинить, уничтожить — и сломаться сам вместе со мной.

Таир срывается. Снова целует. Я откидываю голову, жадно ловлю губами его губы.

Я понимаю, что возненавижу себя после. Буду сто раз жалеть, что не остановилась. Но сейчас — не могу.

Я целую его в ответ, срываясь в стон. Я шепчу что-то бессвязное. А внутри — будто комета проносится.

Каждая клетка тела кричит: ещё. Ещё. Ещё.

Его ладони жадно скользят по моему телу, будто вот-вот разорвут меня на части. Плотно, нагло, так будто я — его собственность.

Пальцы впиваются в кожу, оставляют пульсирующие следы жара, от которых у меня перехватывает дыхание.

Жар нарастает, взрывается волнами, накрывает голову, сбивает с мыслей. Я извиваюсь в руках мужчины. Тело само прижимается к нему, выгибается навстречу, просится ближе.

Таир вдавливает меня в свой пах — и я задыхаюсь. Его член — твёрдый, налитый, готовый.

Я стону, а мужчина собирает эти звуки губами. Целует меня, заставляя кожу вспыхивать.

Мои губы пульсируют, болят от давления Таира. От того, как сильно и долго он кусает.

Каждая складочка, каждый миллиметр пульсирует от натиска, от зубов, от этого безумия. Но эта боль — сладкая.

— Нарвалась, — цедит Таир, отрываясь от меня.

— Разве? — выдыхаю я, задыхаясь, и смотрю на него.

О, Боже, я обожаю это. Эту вспышку. Эту ярость. Его злость. Его эмоции.

Он такой живой в эти моменты, такой опасный, безжалостный, разрушительный.

И всё во мне поёт. Пульс рвётся наружу. Голова кружится. Я чувствую себя на краю пропасти, и, чёрт возьми, мне не страшно.

Я люблю нарываться. Люблю дёргать его за нервы.

Таир с силой сжимает мои ягодицы, продолжая целовать, будто врывается в меня через губы, жадно, неумолимо, как хищник, нашедший свою добычу.

Его пальцы впиваются в кожу — жгут, держат, словно предупреждают: ты не вырвешься.

Внутри всё сгорает. Каждое прикосновение отзывается внизу живота горячей волной.

Сердце колотится, грудь подрагивает. Я не могу дышать — не от страха, а от этого безумного жара между нами.

И вдруг Таир рывком стягивает с меня домашние штаны, и вместе с ними — трусики. Быстро, без предупреждения.

Ткань шуршит по коже, сползает вниз, оставляя меня обнажённой снизу. Холод обрушивается на ноги и бёдра.

Кожа покрывается мурашками, я резко втягиваю воздух. Стыдно, до боли. Я сжимаю бёдра, но это не помогает.

Возбуждение предательски сочится между ног, не оставляя шансов притвориться, что я равнодушна.

Я задыхаюсь в его поцелуе, стон рвётся из горла, грудь прижимается к его торсу, а живот сводит от накатывающей волны желания.

Я ненавижу, как он на меня влияет. И в то же время — жажду каждого его прикосновения.

— Потекла уже? — ухмыляется Таир, проводя языком по моей губе.

— Нет, — цежу сквозь зубы.

И намеренно, дерзко — провожу лоном по его члену через штаны. Медленно, с нажимом.

Он твёрдый. Очень. И от этого у меня перехватывает дыхание. Потому что чувствую — я тоже ломаю его.

Я улыбаюсь. Расплываюсь во всей своей наглой, самодовольной, чуть дерзкой красе.

Я вижу, как челюсть у него ходуном идёт, как будто он сдерживает рык. Вижу, как пальцы сжимаются в кулак, а потом снова расслабляются.

Наслаждаюсь каждым этим признаком — как будто взрываю динамит под его сдержанностью.

Я горжусь собой. Удовольствие внутри пульсирует волнами — я могу его доводить. Я могу его раздражать.

Маленькая девочка против крупного, опасного хищника — и она побеждает. Ну, хотя бы чуть-чуть.

Но удовольствие тут же схлопывается, как мыльный пузырь. Потому что Таир тянется к своему ремню.

Щелчок. Один. Глухой. Грозный. С металлическим эхом.

Я замираю. Пульс в ушах срывается в тревожное уханье. Всё внутри обрывается.

Таир расстёгивает ремень. Не торопясь, но резко. Чётко.

Пряжка лязгает, кожа ремня шуршит — и я ощущаю каждый звук, будто он скребётся по моей нервной системе.

Я не ожидала, что Таир так быстро перейдёт к этому. Что я никак не успею среагировать.

Всё, хватит играть. Хищника подразнили, пора бежать!

Я пытаюсь спрыгнуть с колен мужчины, но не успеваю. Таир перехватывает, сильнее вжимая в себя.

— Куда? — рычит он. — Пора отвечать за свои проёбы, кис.

— А ты за свои когда будешь, а?! — вспыхиваю в ответ. — Это ведь ты ничего не сказал! Ты тут главный негодяй!

— Заебись. Никогда и не стремился быть героем.

Таир обрывает нашу перепалку очередным поцелуем. Нет ни шанса на то, что будет разговор.

Нет, только жаркие, адские, невыносимо сладкие поцелуи. В голове шумит, будто меня затянуло в вакуумную воронку.

Таир целует глубоко, требовательно, так, будто срывает с меня остатки здравого смысла.

У меня всё дрожит. Тело будто распадается на искры. Сердце срывается с ритма. Таир не даёт мне передышки.

Целует снова и снова, сдавливая мои губы, вжимая меня в себя всем телом.

Руки Таира опускаются вниз, и он жадно сдавливает мои бёдра. Пальцы вонзаются в кожу, сильные, жёсткие.

Он приподнимает меня, а потом резко опускает вниз, и мой клитор скользит по всей длине его члена.

Я вскрикиваю. Как будто огненная волна слизывает кожу изнутри. Лоно пульсирует, становится влажным, ноет в ожидании.

Это соприкосновение как удар током. Я чувствую, как мой клитор резко напрягается, как всё внутри сжимается, как сладкая дрожь пронзает до позвоночника.

Таир повторяет движение — вверх и вниз. Каждый раз я словно врезаюсь лобком в его плоть. Возбуждение взрывается.

Я уже не дышу — я только стону. Коротко, хрипло, глухо.

— Таир, — выдыхаю я ему в губы. — Стой…

Но он не останавливается. Он тянет меня снова и снова, прокатывая лоно по всей длине, а потом замирает, прижимая меня сильнее, чуть смещая угол — и головка его члена давит точно в клитор.

Я вскрикиваю от неожиданного удара наслаждения. Всё тело подрагивает.

В глазах мигает, будто вспышки света. Пульсация внутри становится бешеной.

— Нет, — стону я, сжимая его плечи. — Мы не можем повторить! Это же… Это было… Сносно… Терпимо… И…

— Значит, потерпишь ещё раз.

Таир сжимает мою ладонь, а потом ведёт её вниз — опускает прямо на свой член. И я вздрагиваю.

Под пальцами — пульсирующая, горячая плоть. Нежная кожа, натянутая, как струна, словно таит в себе всю ярость мира.

Я будто прикасаюсь к оружию. К чему-то живому, дикому и опасному.

Мои пальцы судорожно сжимаются — инстинктивно, неосознанно.

Таир сдавленно шипит сквозь зубы, и от этого звука у меня внутри будто пузырится кислота.

Горячая, едкая. Она растекается по венам, разъедая остатки страха. И есть что-то такое неправильное в этом. Такое безумно приятное.

Я дышу прерывисто. В голове звон. У меня между ног жарко до боли, но я не отстраняюсь. Нет.

Я чуть сжимаю пальцы сильнее, и у меня внутри взрывается восторг, когда слышу, как Таир снова выдыхает сквозь зубы.

Я буквально держу в своей ладони его контроль. И это невероятно манящее ощущение.

Я веду пальцами по стволу. Медленно, будто изучаю рельеф.

Чувствую, как он становится ещё твёрже, как будто напряжение сконцентрировалось в этом единственном месте.

Под моей ладонью Таир будто каменеет всем телом. Дыхание становится рваным, хватка — жёстче.

Мне нравится это. Мне нравится, что от моих движений у него перехватывает дыхание. Что каждая моя ласка — как выстрел. Что я могу доводить его.

Я глотаю воздух ртом, чувствую, как жар стягивает кожу, и не знаю, с ума ли схожу — или только начинаю.

Я веду ладонью по его члену. Осторожно, медленно. Словно проверяю, как нужно.

Он такой горячий, тяжёлый, гладкий от моей же смазки, и ладонь скользит легко.

Я сжимаю. Слишком сильно? Или слабо? Я не знаю, как нужно, как правильно. У меня не было таких уроков.

Только догадки, фантазии и сейчас — реакция Таира. Я наблюдаю за его лицом. За тем, как он откидывает голову, как стонет где-то внутри, как подрагивает его живот от моего касания.

Значит, правильно. Значит, я делаю хорошо. Значит, мне позволено продолжать.

Я пробую двигать рукой — то быстрее, то медленнее. Как будто учусь управлять машиной без инструкций. Как будто у меня в руках коробочка управления.

И если выучить схему… Если запомнить, что особенно приятно, где пульсирует сильнее…

То всё становится просто. Почти естественно. Как дыхание.

Я ловлю ритм. Приглядываюсь. Поджимаю пальцы чуть сильнее. Провожу большим пальцем по головке — и Таир гортанно, громко стонет.

Ох, это сносит крышу. Мурашки по коже, дрожь в животе, сердце колотится, как бешеное. Я упиваюсь этим.

Я чувствую власть. Настоящую. Потому что даже самый жёсткий и непроницаемый мужик сейчас теряет контроль. Из-за меня.

Это прекрасно! Чудесно! И…

Пальцы Таира оказываются у меня между ног. И вся моя власть летит к чертям.

Его пальцы уверенные, жёсткие, горячие. Он надавливает на чувствительный бугорок — и весь контроль, всё торжество, всё ощущение победы стирается, словно его и не было.

Таир словно подаёт импульс, и он проносится по позвоночнику, скручивая каждую вену в узел возбуждения.

Мужчина не гладит — он давит. С нажимом, с хищной концентрацией. Словно решает, ломать меня или просто разбить на куски.

Его большой палец давит точно по центру, чуть-чуть — и у меня уже звёзды мелькают перед глазами.

Я вцепляюсь в его член — крепче, инстинктивно, чтобы не утонуть в этом нарастающем безумии.

Он горячий, тугой, живой в моей руке. Дёргается от прикосновения, как будто и ему сложно сохранять контроль. Я чувствую каждую прожилку, пульсацию, тяжесть.

Таир в ответ только сильнее давит на меня — и тут же круговыми, почти мучительно медленными движениями начинает ласкать.

То точечно, то по всей поверхности. Он чередует: давит — водит — надавливает — скользит. Я не знаю, как не потеряла сознание от этого безумия.

Тысячи невидимых иголок одновременно вонзаются в меня, передавая ток от его пальца — в каждый участок кожи.

Я дёргаюсь, запрокидываю голову, выгибаюсь, но Таир не останавливается.

— Не с тем играть решила, кис, — шепчет он мне в ухо. — Не доросла ещё.

— Да? — стону я, дёргаясь в его пальцах, словно на грани. — Уверен?

Он не отвечает. Только меняет темп. И силу. Двигается по-другому.

Я не могу, боже, не могу больше терпеть — и в то же время нужно ещё, ещё, ЕЩЁ!

Пальцы мужчины работают как машина пыток и наслаждения одновременно.

Таир давит по краям, потом скользит, потом сжимает, потом чуть подушечкой — и каждый раз моё тело дёргается, как на высоковольтном токе.

Меня трусит. Колени подгибаются, живот судорожно вздрагивает. Я как будто не в себе.

Я стону и начинаю ему дрочить сильнее. Неосознанно. Просто в ответ.

Потому что невыносимо, потому что мне нужно хоть что-то делать, хоть как-то вернуть равновесие.

Моя ладонь скользит по его стволу — сжимает, тянет вверх и вниз, со всей нежностью и яростью, которые есть во мне.

— Таир… — всхлипываю я. — Я…

— Молчи.

Он толкается в мою ладонь, живот у него подрагивает, и я чувствую, как его возбуждение сталкивается с моим.

Как будто мы взрываемся вместе.

Я дрожу. Меня трясёт. Я не могу… Не могу…

Меня подбрасывает. Дёргает. Всё тело пронзает разряд. Я кричу.

Оргазм накрывает с головой. Не вспышкой — цунами. Он накатывает, захлёстывает, трясёт меня до слёз.

Я крепко сжимаю его член, будто хочу раствориться в этом касании. Тело дёргается. Всё сжимается внутри.

Мой крик срывается на хрип, колени предательски подгибаются, я вся сжимаюсь, будто стараясь удержать ощущения внутри, но нет — меня рвёт на части.

Оргазм проходит по телу вспышками — как фейерверк. В голове — белый шум. Я растворяюсь в этом пике.

— Твою мать… — низко, почти с рычанием выдыхает Таир. — Сучка…

Меня обжигает. Становится горячо и липко. Таир выпускает сперму на мою кожу. Горячие всплески, будто ошпарили.

Запах секса заполняет комнату, вытесняя и так выжженный кислород. Он оседает на коже, щекочет между ног.

Я сжимаю бёдра, чувствую, как всё пульсирует внутри — остаточные спазмы.

Проходит полминуты. Может, больше. Я возвращаюсь в себя медленно, как из-под воды. Будто заново собираю своё тело.

— Ох… — хриплю. — Это… Нам надо… А я лишь хотела с тобой поговорить.

— А нам есть что обсуждать? — лениво цокает он, не поднимая головы.

Боже, дай мне сил не убить этого мудака.

Он это специально, да? Вот точно специально! А между прочим, вон там, в углу, стоит вазочка. Такая тяжёлая, красивая.

Я её с самого начала приметила — точно фарфор, глазурь в голубых разводах, ручки такие удобные…

Прямо для убийства фиктивных женихов после секса.