Глава 44

Я падаю на кровать как мертвец. Мягкий матрас с предательским вздохом прогибается подо мной, будто жалуется.

Ни один мускул не хочет шевелиться. Всё — болит. От копчика до подушечек пальцев. Будто я не по полям гнала, а под танк легла добровольцем.

Какое счастье, что Таир в итоге отобрал у меня управление. Просто вырвал из рук руль и решил отвезти нас в отель.

Иначе я бы прямо сейчас выбросилась в окно. Хотя нет, не выбросилась бы. Слишком лень шевелиться.

Я медленно выдыхаю. Дышать глубоко — единственное, на что меня хватает.

Дрожь внутри не уходит. Такая, тонкая, тянущая. Как после удара током. Тело дёргается от любого звука.

Таир ушёл. Вышел встречать своих людей. Каких-то там охранников, союзников, чёрт знает кого.

Я даже не дослушала. Только кивнула, как будто в коме. Потому что, слава всем силам, он дал мне остаться одной.

Отельный номер просторный, тёплый, тихий. А внутри меня будто пепел.

Всё, что было за последние часы — мелькает картинками. Руки на руле. Рёв мотора. Земля, летящая из-под колёс. Крики. Выстрелы.

Это должна была быть обычная поездка! Ну серьёзно. Обычная. Прогулка практически.

Я прикрываю глаза, но не надолго. Потому что в следующий момент раздаётся сухой щелчок.

Я сажусь резко, когда открывается дверь. Колени тут же подтягиваю к себе, кутаюсь в них, как в броню.

На пороге — Таир.

— Что происходит? — выдыхаю я, голос дрожит. — Кто это был?

— Сама как думаешь? — скалится он, ведёт головой, будто я совсем тупая.

— Но как они узнали, где мы будем?!

— Ты же не думаешь, что всё пиздец как на жопе ровно сидят, ожидая, пока компромат в моих руках окажется?

— В наших.

Я поправляю автоматически, сверля его взглядом. Таир даже не мигает. Только кривится, словно я глупость сказала.

— Наследство моё, — чеканю я. — И я поделюсь. Но…

— Не перебарщивай, — резко, коротко рубит он. — И не наглей. Это плохо закончится.

— Я ведь не претендую, знаешь ли, на титул королевы криминального мира. Но мне не помешает что-то, что может меня защитить.

— Я — твоя защита.

И тишина. На секунду. Потому что в груди у меня от этих слов что-то щёлкает. Как выключатель. Вскипает недовольство в крови.

Желание этого мужчины единолично распоряжаться всем, что касается этого дела, — выворачивает меня наизнанку.

Да, раньше мне было всё равно. Раньше я и понятия не имела, во что ввязалась. Но теперь?

Теперь в меня стреляли. Меня гнали по полям. Меня посадили за руль, чёрт возьми!

Я вложилась. Я не просто наблюдатель. Я не помеха, которую нужно прикрыть и заткнуть. Я часть этой истории.

— Знаешь, это мало похоже на защиту! — вскакиваю я на ноги. — Ты меня за руль посадил! И я нас увезла оттуда!

— Не забывай, кто отстреливался, — цедит он.

— Ага. Ну, знаешь ли, защитой там не пахло. Потому что безопасность — это когда я вообще в такие ситуации не попадаю!

Всё внутри пульсирует. Каждая клетка горит. Вены будто раскаляются. Меня трясёт — от гнева, от ярости, от бессилия.

Моё тело буквально вибрирует от стресса. Волнами. Как будто внутри кто-то раскачивает маятник, и каждая его качка отдаётся в нервах, в мышцах, в животе.

Адреналин не отпускает, он продолжает разноситься по сосудам, придавая мне этот безумный, дрожащий жар.

А злость только подпитывает это ощущение. Раздувает его. Подливает бензина в уже пылающий костёр.

— Доведёшь, кис, — рычит Таир. — И тогда пожалеешь.

— Да? — я кривлюсь. — И что ты тогда сделаешь? Стрелять заставишь?! О, или…

Я не успеваю договорить. Мужчина резко, без предупреждения, обхватывает пальцами мою шею.

Я вскрикиваю — от неожиданности, от резкого ощущения чужой хватки, от паники, которая просыпается в одно мгновение.

Таир дёргает меня на себя, врезаясь поцелуем в мои губы. Мужчина набрасывается. Рвёт губы поцелуем, как хищник.

Его рот давит, губы терзают мои, как будто он хочет стереть с них всю злость, весь протест, все слова.

Я горю. Вспыхиваю. Не от нежности — от злости, от обиды, от желания, которое заполняет всё внутри.

Гнев и возбуждение сливаются. И в этом ударе, в этом накате — нет логики. Только жар. Только бешеная дрожь в пальцах.

Таир впечатывает меня в своё тело. Ладонью удерживает затылок, не давая ни шанса вырваться.

Его запах — тёплый, терпкий, обжигающий — накрывает меня волной. А рот продолжает терзать мой, будто ему мало. Всегда будет мало.

Его губы двигаются по моим, будто впечатывают каждое движение внутрь. Я ощущаю, как кожа под его прикосновениями начинает покалывать, будто оживает.

Возбуждение извивается под кожей, расползается по телу горячими волнами, вызывая трепет. Грудь поднимается в резком вдохе, спина выгибается.

Таир толкает меня, резко, уверенно. Я падаю на кровать, с глухим вздохом матрас прогибается под моим телом.

Мужчина сразу же накрывает меня собой — тяжёлый, горячий, ощутимо настоящий. Его вес давит, не давая возможности убежать. Но я и не хочу.

Всё плывёт. Картинка, воздух, ощущения — всё сливается в одно. Кожа пылает, будто её обожгли изнутри. Каждый нерв натянут, каждый мускул дрожит.

Желание, подпитываемое адреналином, взрывается во мне, срываясь в жар, в лихорадку, в безумную жажду.

Таир продолжает целовать меня. Его ладонь забирается под мою кофту, обжигающе уверенная, наглая.

Пальцы сжимают мою грудь, и я резко выгибаюсь навстречу. Тело само тянется к нему, словно притягиваемое магнитом.

Ток проходит по позвоночнику, выбивая стон с губ.

Таир трогает меня уверенно, хищно. Ладонью, губами, дыханием. Скользит по моей коже, будто она его собственность.

А я — горю. Возбуждение усиливается, срывается с тормозов. Оно уже не горячее — оно раскалённое, нестерпимое.

Мозг отключается. Остались только прикосновения. В которых я растворяюсь.

Ладонь Таира забирается в мои штаны. Уверенно. Медленно. Он оттягивает резинку, будто нарочно даёт мне секунду осознать, куда лезет.

Но я и так знаю. И ничего не делаю, чтобы его остановить. Не хочу. Не могу. Потому что вся горю.

Мужчина проводит пальцами по моим трусикам. Намокшим. Горячим. Его прикосновение — едва-едва, будто дразнит.

Но этого достаточно, чтобы всё внутри сжалось. Скрутило. От смущения. От стыда. От желания, которое подступает так быстро, что становится страшно.

— Потекла, кис, — ухмыляется он, прикусывая мою губу. — Только пальцы засунул, а ты уже взмокла.

Я задыхаюсь от того, как его пальцы сдвигают край трусиков и касаются моего лона.

Он гладит медленно, размеренно, будто исследует. И с каждой секундой я таю всё сильнее.

Внутри пульсирует. Подрагивает. Я тянусь сама, не осознавая. Навстречу. Ближе. Сильнее. Хочу.

Сжимаю его предплечья. Крепкие, тугие. Скольжу по ним ладонями, ощущая, как они натянуты под кожей.

Пальцами скольжу по его торсу, изучаю рёбра, грудь, напряжённый пресс. Он как скала. Как глыба, на которую можно вцепиться, чтобы не утонуть.

Таир продолжает ласкать меня. Его пальцы находят клитор. Коснулись — и всё сжалось.

Меня пронзает ток. Я выгибаюсь. Всхлипываю. Всё сводит внизу живота. Ломает изнутри. Волнами.

— Нравится, кис? — шепчет он прямо в ухо. — Моя грязная девочка.

Я не отвечаю. Не могу. Рот приоткрыт, но из него вырывается только стон. Потому что мужчина ласкает, гладит, надавливает, играет.

Он ломает меня этими неспешными и нежными прикосновениями.

Возбуждение вспыхивает ещё сильнее. Оно не просто жар — это пожар. Оно захватывает всё тело.

Таир двигает пальцами по моему клитору уверенно, нахально, будто знает каждую точку, каждую реакцию. Его ласка не мягкая — нет.

Она сводит с ума. Давит, скользит, дразнит, не давая ни секунды отдыха. Я захлёбываюсь в ощущениях.

Возбуждение становится невыносимым. Пульсирующее, плотное, как если бы всё тело сжали изнутри.

Я уже не дышу — я глотаю воздух. Хватаюсь за него, как утопающая. Сердце бьётся так громко, что я слышу его в висках.

Каждое движение его пальцев — как удар молнии. Меня выгибает, дрожь проносится по спине. Стон срывается с губ, срывается без позволения.

Но я тоже хочу. Хочу его. Хочу сорвать этот чёртов контроль с его лица.

Хочу, чтобы он забыл, как его зовут. Чтобы потерялся во мне так же, как я сейчас теряюсь в нём.

Я скольжу ладонью по его торсу. Каменные мышцы под пальцами, будто натянутые струны. Иду ниже, цепляю ремень.

И чувствую. Этот тугой, напряжённый бугор в его брюках.

Боже. От одного этого у меня всё сжимается внизу живота. Он такой большой и твёрдый.

Из-за меня.

Я провожу пальцами по его возбуждению. Медленно. Давяще. И Таир хрипло рычит.

— Хочешь играть, кис? — шипит он. — Проиграешь ведь.

Его пальцы трут мой клитор ещё сильнее. Быстрее. С напором. Мне уже не просто тяжело — мне больно сдерживаться.

Всё сжимается, дёргается, как будто я вот-вот…

Я хватаюсь за ремень мужчины. Дёргаю. Почти срываю с него пряжку. Пальцы дрожат, путаются, но продолжают.

Я расстёгиваю брюки. Слышу, как металл пряжки лязгает. Как Таир выдыхает — тяжело, низко, хрипло.

И всё во мне дрожит. От желания. От смущения. От того, как я теряюсь между «хочу» и «боюсь».

Между тем, кем я была… И кем становлюсь под его пальцами.

Я стягиваю молнию. Медленно. Слишком медленно. Сердце гремит где-то в горле. Но потом — замираю. Потому что чувствую.

Чувствую его стояк через ткань боксёров. Тяжёлый, напряжённый, будто пульсирует от нетерпения. Я сглатываю.

— Ну? — ухмыляется Таир. — Струсила, кис?

— Ещё чего! — выстреливаю в ответ, и внутри загорается новый пожар.

Злость. Возбуждение. Дерзость. Обида. Желание. Всё одновременно. Внутри — ураган.

Ураган, который требует выхода. И выхода ему достаточно одного — поставить этого наглого, самодовольного, сводящего с ума мужчину на место.

Показать, что я не просто девочка, которой можно командовать. Я — огонь. И он сам его разжёг.

Медленно. С вызовом. Я засовываю пальцы под резинку его боксёров и аккуратно стягиваю ткань вниз.

Его плоть вырывается наружу — горячая, тугая, тяжёлая. Я провожу ладонью по члену.

Напряжённая плоть давит весом на ладонь, обжигает. Член мужчины дёргается от моих прикосновений.

Это заводит. Потому что чувствовать, насколько Таир хочет меня — сводит с ума.

Возбуждение внутри крепнет. Оно уже не волна — это грёбаный цунами. Хочется всё. Здесь. Сейчас. Без пауз. Без «а вдруг».

Таир снова целует меня. Глубоко. Смачно. С хрипом в груди, с жадностью зверя. Одной рукой удерживает затылок, а другой…

Его пальцы снова скользят между моих ног. По влаге. По пульсирующему клитору. Надавливают. Трут. А потом — ниже. Касаются входа. Медленно, с нажимом.

Я вскрикиваю прямо в его рот. Всё внутри натягивается, будто стальная струна. Я дрожу.

Пульсирует всё — грудь, живот, бёдра. Таир надавливает чуть сильнее, а у меня захватывает дыхание.

— Пиздец как течёшь на мои пальцы, — выдыхает он. — Твоя киска буквально просит трахнуть её.

Я задыхаюсь от этой пошлости. Вздрагиваю в руках мужчины, пока он надавливает пальцами на мою дырочку.

Два его пальца проникают внутрь, наполняя. Меня распирает от ощущений, сжимаюсь.

В ответ я веду ладонью по его члену. Горячая плоть отзывается пульсацией, сжимается под пальцами.

Я чувствую, как Таир напрягается. Дышит тяжелее. Смотрит — как хищник. Губы приоткрыты, глаза чёрные от желания.

Я дрочу ему — и это разрывает на кусочки. Скользящими движениями, мягко сжимаю, веду вверх-вниз.

А потом пальцем провожу по его головке.

Таир рычит. И тут же усиливает нажим на мой клитор. Его пальцы трут сильнее, смелее.

И я не выдерживаю — стону. Высоко, резко, почти всхлип.

Меня трясёт. Приближение оргазма накатывает, как волна. Тянет живот, сдавливает бёдра, сводит мышцы. Всё тело вибрирует.

Я продолжаю двигать рукой. Веду по его члену, всё увереннее. Мне нравится. Нравится чувствовать его реакцию.

Нравится, как он дрожит, как зажмуривается, как пальцы вонзаются в мою кожу от напряжения.

А потом Таир резко меняет ритм. Его пальцы скользят глубже, надавливая на пульсирующие стеночки.

Мужчина продолжает ласкать клитор, при этом двигая пальцами внутри. Внутри всё распахивается, натягивается.

Он растягивает меня, и от этого жар усиливается. Он держит меня за край. За грань.

Я срываюсь. Дрожу под ним. Ощущаю каждый миллиметр внутри. Каждое движение вызывает вспышки, как ток по нервам.

Возбуждение становится невыносимым. Оно давит изнутри, словно внутри растёт пульсирующий комок жара, который вот-вот разорвёт меня на части.

Я теряюсь в ощущениях, полностью. Нет мыслей. Нет слов. Только дыхание. Только жар. Только его пальцы, его тяжесть, его запах.

Я сжимаюсь вокруг пальцев Таира, как будто инстинктами пытаюсь удержать его в себе.

Срываюсь на хныканье — короткое, рваное, почти жалобное. Потому что я больше не могу сдерживаться.

Всё внутри будто распухло от желания. С каждой секундой оно разрывает меня всё сильнее.

Я сжимаю его член в ладони крепче. Скользящий жар в пальцах, его плоть — жёсткая, тугая, звенящая от напряжения.

Я двигаюсь быстрее, злее, будто хочу добить его первым, сорвать самоконтроль.

Таир ускоряется в ответ. Его пальцы врываются глубже, сильнее. При этом он яростно трёт мой клитор, будто хочет дожать, довести, взорвать.

Я дёргаюсь под ним, втягиваю его запах, дышу им, будто он кислород. Комната гудит от наших звуков.

— Ты слышишь, как ты хлюпаешь на мои пальцы? — рычит он. — Вся растеклась, кис.

Я больше не могу. Не могу. Всё внутри горит. Пульсирует. Я буквально ощущаю, как возбуждение бьёт в каждую клетку.

Тело стягивает спазмами, бёдра дрожат, грудь вздымается резко и болезненно. Пальцы Таира толкаются внутри, резко, слаженно, как будто знают, где моя кнопка

Мир исчезает. Я захлёбываюсь.

Оргазм ощущается взрывом, разносящим меня на кусочки. Я выгибаюсь, замираю на секунду — а потом срываюсь в судорогах.

Кончаю. Сильно. Ярко. С громкими криками, вырывающимися из груди. Выгибаюсь, содрогаясь на пальцах Таира.

Мужчина держит меня, пока я дёргаюсь. Пока моё тело дрожит под его пальцами.

Я лежу, прижимаясь к простыням, будто к спасительному берегу. Дышу так, словно проплыла сквозь ураган.

Всё во мне — тяжёлое, горячее, но растекающееся. Эйфория медленно накрывает.

Оргазм тянется остаточными дрожами в животе, покалыванием в пальцах, влажным жаром между ног.

Я ощущаю, как кожа покрывается горячими, липкими каплями. Таир покрывает мою кожу своим семенем.

Его член расслабляется в моей ладони, пульсирует, оседает, а мне всё равно.

Запах секса висит в воздухе. Терпкий, насыщенный, неумолимый. Я задыхаюсь, втягивая глубже.

Влажные простыни под спиной. Ещё более влажная я — внутри и снаружи.

Я размазана. Вся. Эмоциями, оргазмом, его словами. Веки тяжёлые. Голова гудит, как после вина.

Именно поэтому, когда Таир стягивает с меня кофту, я не сопротивляюсь. Я таю. Под его руками. Под его прикосновениями.

А потом — движение. Рывок.

— Нет! — вскрикиваю я.

Но слишком поздно. Таир уже стянул с меня лифчик. Но его глаза — не на моей груди. Не на сосках, покрытых мурашками.

Он смотрит чуть ниже. И в его пальцах — чёрная карта памяти.

— Так-так, — цедит он. — И что это такое, кис?