Глава 6

Смотрю на матрас. Прищуриваюсь. Прицеливаюсь. Рассчитываю угол. Мне кажется, что это очень плохая идея.

Да нет, кажется. Всё будет хорошо. Не высоко же.

Я в детстве с деревьев вон сколько прыгала. И жива! Там, правда, скорее кустик был. И прыгала я в озеро…

Но неважно. Меня вон, матрасик манит. Если решусь — лепёшкой стану? Или нет?

Высота не смертельная. Если приземлиться правильно. Если не свернуть себе шею. Если ветром не унесёт.

Прикусываю губу. «Если» очень много, но ведь я могу и попасть!

Блин, ну а как по-другому? Выйти в коридор и вежливо попросить?

Дяденька, отпустите, я просто девочка с неудачным завещанием.

Так и вижу, как Таир открывает мне ворота и лично до города сопровождает. Угу.

Постукиваю пальцами по подоконнику. Сердце бьётся где-то в горле. Живот сжат в узел. У меня дыхание перехватывает от сомнений.

Прыгать? Или не прыгать?

А прыгать-то как? Солдатиком? Бомбочкой? Ну не рыбкой же! В этом я уверена.

Раздаётся щелчок. Кто-то открывает замок. Я резко оборачиваюсь, видя, как дверь распахивается.

На пороге оказывается Таир.

Точно надо прыгать! Поздно сомневаться. Если я окажусь под этим громилой, то всё равно лепёшкой стану.

Я разворачиваюсь резко. Колени пружинят, руки хватаются за подоконник. Вскарабкиваюсь. Пальцы дрожат, но я не останавливаюсь.

Ноги подкашиваются, когда оказываюсь на подоконнике. Смотрю вниз. Ветер обжигает лицо.

Страх поднимается из недр души. Ощущаю, как немеют пальчики, запястья. Я словно каменею, когда понимаю, как на самом деле высоко.

Ещё раз осматриваю матрас. Он же огромный. Промазать — это надо постараться.

Я, конечно, старательная… Но уверена, что у меня всё получится. А как окажусь на земле — тогда и подумаю, как мне сбегать дальше.

Сгибаю колени, мысленно крещусь. Ещё чуть-чуть, ещё секунда — и я в воздухе. Свобода. Побег.

Хруст, возможно.

Я практически отталкиваюсь, когда вдруг — резкий рывок.

Меня дёргают назад. Плечи сдавливает чья-то рука. Сила, с которой меня тянут, вырывает дыхание.

Меня буквально швыряют обратно в комнату. У меня кое-как получается удержать равновесие, не завалиться назад.

Таир дышит тяжело. Сжимает пальцы в кулак, от чего на предплечьях выступают жилы. Смотрит так, словно я призналась, что Сивый — это на самом деле я.

Глаза распахнуты, брови уползли к тёмным волосам. Челюсть сжата.

— Мог бы и не так грубо, — шиплю. — Я же чуть не упала!

— Ты чуть, блядь, башку себе не проломила! — рявкает зло. — Но, сук, да, запнуться и жопу повредить — это страшнее. Как тогда приключения на неё искать будешь?!

Мужчина словно кипит. Гнев пульсирует вокруг него, сгущает воздух. Я инстинктивно отступаю.

Поджимаю губы. Не знаю, что делать. Куда деваться. Мой очередной план провалился.

— Да лучше уж прыгнуть! — выпаливаю. — Чем дождаться, пока ты меня изнасилуешь! Между прочим, изнасилование — это тяжкое преступление. До пятнадцати лет, если без смягчающих. А у нас их нет. Если что, я это в суде озвучу. Всё расскажу! И тогда…

— Так, блядь!

Таир рявкает, заставляя замолчать. Он отворачивается. Проходит по комнате.

Ведёт ладонью по волосам, ерошит их. Тяжело дышит, ведёт челюстью.

А чего это он нервничает? Это я тут на грани. Это у меня проблемы.

Мужчина резко выдыхает. Поворачивается обратно ко мне. Успокаивается. Наверное.

— Так, — повторяет уже сдержанно. — Я, блядь, не знал, что у меня тут дело с ебанашкой. Не с того начал.

Я хлопаю глазами. Поджимаю губы ещё сильнее. Ну классно вообще. Я ему комплименты, а он мне диагноз ставит.

Внутри скребёт обида. Колючая. Он мог бы хотя бы… Ну, не так. Я же даже про шею говорила.

А она у него не то чтобы прям сильно красивая. Мощная и огромная! Но я постаралась.

А он — ноль благодарности.

— Не собираюсь я тебя трахать, — бросает он. — Не упала ты мне нахер. Мне есть с кем время провести. Адекватных, блядь, предпочитаю. А ты меня не вставляешь. Не мой типаж. Мне нужно только одно. То, что было у Сивого.

— Так я ведь отдаю! — тут же вспыхиваю. Опять он оскорбляет! Не вставляю. Ну и отлично! — Всё! Я же не против. Хоть сейчас. Правда. Я не могу отдать то, что не знаю.

— Вспомнишь, — цедит Таир. — Или узнаешь. Мне похуй. Но пока это не будет у меня — я тебя не отпущу. А отпущу — попадёшь к другим. Пока спрятанное не получит кто-то, ты хер куда уйдёшь. Короче. У меня есть к тебе предложение.

Таир делает шаг ближе.

— И тебе его лучше принять.

Я стискиваю пальцы. Ногти врезаются в ладони.

Божечки.

Сейчас он точно предложит стать его вещью. Отрабатывать долг телом. Или чем похуже.

Голова идёт кругом.

В груди сдавливает.

Не могу. Я не буду. Я…

Я делаю глубокий вдох. Стараюсь собраться. Предложение это ведь намёк на переговоры, да?

А переговоры — это мой фронт.

Я учусь ради этого. Живу ради этого. Нюансы, условия, оговорки — это всё моё.

Я справлюсь.

— Первое, — тараторю, не давая себе времени испугаться. — Самое важное. Условие номер один: никакого секса. Ни в каком виде. Ни по дружбе. Ни по глупости. Ни как часть договора. Ни намёков, ни приставаний. Никогда. Ни за что. Даже если я стану последней женщиной на земле. Всё. Это база. С этого начинаются любые переговоры.

Я вываливаю всё залпом. Дыхание сбивается. Но внутри — стойкость.

Ладно, не любые переговоры. Но, очевидно, с этим мужчиной только так можно что-то обсуждать.

Таир смотрит. Молчит. А потом — усмехается. Медленно. Сухо. Губы чуть поднимаются в одном углу.

— Ты мне не нравишься, киса, — бросает. — Не заводишь. Ты не возбуждаешь, Валя. Ты раздражаешь. А это разные жанры. Так спокойнее? Трахать буду других, кто более подходит на эту роль. А тебе другая работа найдётся.

Слова — как пощёчина. Он говорит это спокойно. Почти буднично.

Щёки горят от злости и унижения. Сам ко мне лез, а теперь…

Можно подумать, он сам мечта! Тестостероновый переросток. Пф-ф.

Мечта всех девочек. Ага. Особенно тех, кто хочет умереть от сердечного приступа до тридцати.

Выдыхаю. Один раз. Второй. Подтягиваю к себе остатки достоинства. Удерживаю лицо беспристрастным.

— Хорошо, — отлично. — Что ты хочешь предложить?

Таир облокачивается на подоконник. Достаёт портсигар, вытягивает одну сигарету зубами, зажимает.

Зажигалку щёлкает одной рукой, подносит к кончику. Пламя освещает его скулу, грубую щетину.

Я аккуратно присаживаюсь на каркас кровати. Тверденько, но пойдёт.

Но подушечку нужно было оставить. Эх, слишком я добрая, отдала всё Таиру.

— Сивый был не просто барыгой, — говорит он. — Он был жадным. И тупым. Умел нарываться. На таких же, как он. Только хуже.

Он поворачивается чуть. Скользит по мне взглядом. Ровным. Изучающим. Продолжает:

— Есть те, кто просто хотят вернуть своё. Бабки. Пай. Информацию. Нормальные. Относительно. Они не трогают девок. Смотрят по-деловому. А есть мрази, — говорит вкрадчиво. — Которым всё равно. Которым только повод дай.

У меня пересыхает во рту. Грудь сжимается. Я аккуратно сглатываю, обхватываю себя за локти.

— А ты… — осмеливаюсь. — К каким относишься ты?

Таир молчит. Долгое мгновение. Потом усмехается. Холодно. Без веселья.

— Я где-то посредине, — отвечает он, затягиваясь. — Мораль для меня есть одна. Моя. Но и без тормозов не живу.

Я выдыхаю. Но не расслабляюсь. Тормоза Таира — это ещё вопросик большой!

То, что для меня уже повод к психиатру походить — для него будничное дело.

— У Сивого было много тайников. Не все знали где. Не все — что в них, — затягивается. — Но те, кто знал, теперь пойдут на всё, чтобы добраться. Потому что там — не просто бабки. Там данные, которые нужны многим.

Я киваю. Да. Я это уже поняла. Слишком много людей за мной охотятся, чтобы всё было просто про склады и гаражи.

— Но я же… Я не знаю. Ну правда. Откуда мне?

Таир снова затягивается. Дым обвивает его лицо, стелется по воздуху.

— Ну, это уже наша задача, — бросает он спокойно. — Осмотреть всё. Проверить. Перекопать, если надо. Сивый не был идиотом. Эти данные… Он их годами собирал. Подбирал. Хранил. И он бы не просрал её просто так.

Таир затягивается, смотря прямо мне в глаза. По коже бежит холодок.

— Он оставил тебе наследство, подставил, — цедит Таир. — Не просто так. Он знал, что тебе пиздец будет. А если вывел из тени — должен был подстраховаться. Даже если ты пока ничего не знаешь. Он должен был сделать так, чтобы ты нашла способ защиты.

Он тушит сигарету о подоконник. Выбрасывает окурок в окно.

— И вот когда ты узнаешь, — Таир хищно усмехается. — Я буду рядом. Мы всё расследуем. Перевернём каждый угол. И когда найдём то, что мне нужно — я это заберу.

Я облизываю губы. Внутри всё трясётся, но я держусь. Воздух густой, каждая мысль отдаётся эхом в висках.

Сглатываю, пытаюсь привести в порядок дыхание. Понимаю, что всё звучит вполне нормально.

— Хорошо… — выдыхаю. — Если вы действительно ищете что-то конкретное… Я отдам. Всё. Но…

Таир поднимает бровь. Чуть. Едва заметно. Но я уже на старте.

— Мне нужны гарантии, — говорю увереннее. — Что когда всё закончится… Вы меня отпустите. Не убьёте. Не передадите. Что я буду в безопасности. И от вас. И от тех, кто за мной пойдёт. Если я отдам всё — от вас я хочу защиту. Постоянную. Или деньги, чтобы эту охрану себе оплатить.

Губы мужчины искривляются в насмешке. Изгибает бровь, с лёгким удивлением смотрит на меня.

Не могу понять, что за эмоция в его глазах. Ненависть, ярость или одобрение?

— Цепкая, — цедит. — Наглая.

— Вы сами сказали, что за Сивым охотятся все, — держусь. — Люди хуже вас. Опаснее. Без тормозов. И если я вам помогу и вы получите всё, что хотели… У меня ничего не останется. Ни способа торговаться, ни защиты. Значит, вы должны взять это на себя.

Слова вылетают быстро. Я не торможу. Если остановлюсь — не смогу снова заговорить. А я должна. Потому что это, возможно, единственный шанс выжить.

Таир смотрит на меня молча. Глаза его темнеют ещё сильнее. На лице — острая усмешка.

— Дам тебе лучшую защиту, киса, — говорит он, подходя ближе. — Свою фамилию.