Глава 8

У меня кое-как получается спровадить Таира. Преодолевая смущение и желание кричать. Мужчина ухмыляется, но всё же делает пару шагов назад.

— Ладно, киса. Спи. Утром продолжим наш… Медовый месяц, — ухмыляется.

— Иди вон!

Дверь захлопывается. Отлично. Я падаю на кровать. Стараюсь заснуть. Но в итоге — долго ворочаюсь.

То переворачиваюсь на спину, то набок. Сердце никак не приходит в себя. Всё кажется, что в комнате кто-то есть. Что в темноте сейчас мелькнёт его силуэт.

Каждый звук — будто выстрел. Шорохи, ветер, хруст. А когда под окном раздаются чьи-то шаги, я вообще чуть не умираю от страха.

Сон приходит только под утро. Обрывками. Рваный, тревожный. Сны какие-то липкие, давящие.

Я будто проваливаюсь в них, как в трясину. Там лица, руки, кровь, страх. И Таир. Всегда где-то рядом. То в образе монстра, то просто сам.

Просыпаюсь резко. С рывком. Вся в поту. Сердце бьётся отчаянно, на грани.

Секунд тридцать я вообще не могу вспомнить, где нахожусь. Понимаю, что прижимаю к себе картонку, как плюшевого мишку. Руки дрожат.

Воздух душный. Я медленно сажусь. Приглаживаю волосы. Одёргиваю смятое платье.

Я вздрагиваю от стука в дверь. Щелчок. Я тут же хватаю картонку, будто это щит. Или, если что, можно фломастером в глаз засадить.

В дверях появляется охранник. Тот самый, что приносил картонку. Молодой, хмурый.

— Вставай, — говорит сухо. — Таир ждёт внизу.

— А если не пойду? — вздёргиваю подбородок.

Мужчина моргает. Смотрит на меня так, как будто я предложила ему выпить бензин.

— Мне велено доставить, — он тяжело вздыхает. — Любым способом. Сказал — вынести, если откажешься. Хоть всем отрядом.

Я таращусь на него. Ну охренеть. Доброе утро, Валя. В твою честь собираются десант кидать.

Я сглатываю и медленно поднимаюсь. Хотя внутри кипит злость. Яркая, сильная.

Мне это всё не нравится!

Я не вещь. Я человек! Ну, почти юрист. А это вообще-то форма жизни высшего порядка!

— Ладно, иду сама, — бросаю. — Только не трогай меня. Ещё раз меня схватят без разрешения — я откушу. Что-нибудь.

Демонстративно клацаю зубами. Мужик хмыкает. Явно не впечатлён.

Знал бы он, сколько я стоматологу заплатила в последний раз! Понял бы всю степень угрозы!

Мы выходим из комнаты. Я иду, стараясь запоминать всё. Где поворот. Где лестница. Где выход, где, может быть, чердак или окно. Хватаю всё глазами, цепляюсь за детали.

Мне нужно что-то. Любая лазейка. Любая возможность.

С каждым шагом возрастает ощущение, что я не в доме, а в логове. И меня ведут не на встречу, а на жертвоприношение.

— Стой, — резко говорю. — Мне нужно в туалет.

— Потом.

— Нет. Сейчас.

— Там ждут.

— Отлично. Пусть ждут! Если не пустишь, я… Я начну кричать, что ты меня лапал. Хочешь, чтобы Таир подумал, что ты решил мою девственность проверить вместо него?

Мужик чуть не поперхнулся воздухом.

— Я не шучу, — я не останавливаюсь. — Я устрою истерику так, что весь дом сбежится. Ты потом сам проситься будешь меня в туалет отвести, только бы заткнулась.

Он шумно выдыхает. И кажется — сдаётся.

— Первая дверь направо. Быстро.

— Спасибо, ты очень добрый человек, — мурлычу.

Захожу внутрь и сразу запираю за собой дверь. Облокачиваюсь на неё спиной. Сердце колотится. Ладони вспотели.

Смотрю на себя в зеркало. Хмурюсь. Растерянное отражение смотрит в ответ. Волосы — спутанный веник. Платье — мятая трагедия. Лицо — смесь паники и бессонницы.

Мать бы сказала:«Ты всегда должна быть на уровне. Даже если похищена, даже если в подвале. Красота — это не для окружающих. Это броня».

Беру немного воды в ладони. Плескаю на лицо. Снова. Потом полощу рот. Пробую пальцами распутать волосы. Проводить ладонями по платью. Сгладить, что могу.

Осматриваюсь. Быстро. В туалете всё стандартно. Ни тебе вентиля, ни секретного люка.

Даже флакончики с мылом не стеклянные, а пластик. Бесполезно. Ничего острого, ничего тяжёлого.

Хм. Я думала хотя бы зубочистку найду. Но нет. Всё стерильно и безопасно.

Приходится выходить. Делаю последний взгляд в зеркало. Приподнимаю подбородок.

— Готова? — бурчит охранник.

— А у меня есть выбор? — фыркаю.

Он не отвечает. Разворачивается и идёт. Я за ним. Шлёпаю босыми ногами по прохладному полу.

Запах еды усиливается. М-м-м. Меня заводят в столовую.

Просторное помещение. Светлое. Огромные окна. Длиннющий стол в центре, такой, будто готов к королевскому совету.

Таир сидит во главе стола, как царь. На нём тёмно-синие джинсы, футболка чёрная, чуть обтягивает грудь и руки.

Идеально выведена линия бороды — с точностью до миллиметра. Ни одной лишней волосинки. Как будто ему её перед завтраком рисовали под линейку.

Таир скользит по мне взглядом быстрым, резким. Секунда — и он уже смотрит на тарелку, словно я лишь часть интерьера.

Ах ты ж скотина. Я ж старалась. Волосы пригладила. Платье… Ну, как могла! А он — даже не отреагировал.

— Садись, — бросает охранник, кивая на самый дальний край стола.

Я моргаю. Взгляд скользит по столу. Он огромный. Человек на двенадцать, если не на двадцать.

И вот — накрыто в двух точках: у Таира… И в самом конце, прямо напротив.

Да вы шутите.

Что это вообще?! Королевский пир? Средневековый цирк? Где мой паж и подушечка для локтей?!

Но я ничего не говорю. Потому что голод ломает все понты. Я сажусь. Прямо. Аккуратно. Но глаза сами падают на еду.

Целая коллекция блюд. Бекон. Яичница. Яйца-пашот. Хрустящие тосты. Авокадо. Каша с орехами. Йогурт. Блинчики. Варенье. Масло. Даже чёртова миска с фруктами, как в рекламе.

Я таращусь на это всё. Желудок скручивается в комок. Слюна подступает к горлу.

Я начинаю есть. Сначала аккуратно. Потом чуть быстрее. Рот полон, руки дрожат от жадности, но я стараюсь сохранять видимость приличия.

Как же вкусно, боже.

Я чуть не сдохла со страху, не спала, меня таскают, как пленницу. А теперь в награду — еда. И я буду есть. До последней крошки.

И посмотрим, кто кого тут бояться должен.

Таир ещё поймёт, что прокормить меня не получится!

Даже сок есть! Я тянусь, берусь за графин с апельсиновым. Подтягиваю к себе, когда слышу тихие шаги.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. У стены, рядом с каким-то буфетом, оказывается, стояла женщина. Всё это время.

На вид — лет тридцать. Высокая, худая. Волосы — собраны в строгий пучок, ни одного выбившегося прядка.

Она делает шаг ко мне, будто хочет перехватить графин, помочь. Но я уже наливаю сок сама.

Женщина замирает. Растерянность на её лице уж очень очевидная. Она чуть нахмуривается. Как будто я… Нарушила что-то?

Что, сок наливать нельзя? Или я должна была встать, поклониться и попросить, чтоб мне подали благословенный нектар?!

Я смаргиваю, чуть напрягаюсь. Внутри злость снова поднимает голову.

Ну офигеть. У Таира, оказывается, не дом, а культ. Что дальше? Ходить по ковру нельзя? Говорить только с позволения?!

Но женщина молчит. Стоит, сложив руки перед собой. Таир даже не поднимает взгляд. Только произносит лениво:

— Сделай ещё кофе. И не возвращайся. Пока не позовут.

Женщина вздрагивает. Кивает. Быстро выходит. Её шаги еле слышны, будто она весит два грамма.

Мы остаёмся вдвоём. Таир теперь поднимает взгляд. И смотрит. Просто смотрит. Прямо. Долго. Слишком долго.

И у меня в животе всё сжимается. Будто там кто-то завёл мотор и забыл выключить.

Взгляд мужчины хирургический. Спокойный. Пронзающий. Будто рентген.

Я делаю вид, что не замечаю. Пью сок. Хотя рука чуть дрожит.

— Ну что, — говорит он спокойно. — Готова обсуждать? Или опять будешь херь творить для разогрева?

— Между прочим, это ты нарушил условия, — фыркаю. — Сразу. С самого начала. Приставал ко мне! Шлёпок отвесил, помнишь? Или у тебя память как у золотой рыбки?

Таир даже не дёргается. Преспокойно жуёт яичницу.

— Не было такого, — бросает коротко. — Приснилось?

— Приснилось?! — чуть не подпрыгиваю. — У меня задница до сих пор горит, между прочим! Это не смешно!

— Может, ты просто о чём-то слишком активно фантазировала. Что ещё снилось, киса?

У меня всё внутри вспыхивает. Щёки пылают. Сердце в пятках. Этот…! Этот мерзавец! Он издевается!

Я хватаю вилку. Вонзаю в яичницу. Так, будто это его лицо. Таир ухмыляется. Молча. И продолжает есть.

Я красная. Я пылаю. Меня можно ставить в центр комнаты вместо обогревателя — эффект тот же. Я злюсь так, что у меня под кожей пульсирует ненависть.

Хорошо, Таир. Хочешь делать вид, что мне всё приснилось? Делай. Ври. Но я-то знаю. МОЯ задница точно знает!

— Кстати, — произносит Таир медленно. — Ты так к помолвке готовилась? Волосы, как у ведьмы, платье мятое, будто в нём дралась…

Я резко поднимаю глаза. Горю. Просто горю. У меня внутри начинается пожар, и кто-то щедро подливает туда бензин.

— Прости, что не выбрала наряд получше, — шиплю. — В моём гардеробе из картонок, знаешь ли, выбор ограничен. Или мне надо было себе костюм из печенья смастерить?! Откуда мне взять вещи, если ты меня похитил?!

— Картонку принесли, не так ли? — тянет. — Значит, могли принести и одежду. Что мешало открыть рот и попросить у охраны?

— Эм… Я не думала, что так можно.

Таир опускает вилку. Складывает руки. Его взгляд тяжелеет, а голос становится хлёстким:

— За тебя тут думать никто не будет, киса. Врубайся уже в процесс. Веди себя соответственно. Хочешь выжить — начни пользоваться мозгами. А не только языком.

Я снова вспыхиваю. Губы поджимаются. Возмущение душит. Но… Ну, ладно. Чуть-чуть он прав. Совсем чуть. Но сказал как мудак!

— Я просто… — мямлю. — А почему тебе вообще нужно моё согласие? Ты же бандит! Мог бы просто расписать нас. Зачем спектакль? Зачем спрашивать?!

Прикусываю губу. Ай. Нельзя ж подавать им идей! Ещё решит, что я не против, если оно без согласия…

— Не-не-не! — поднимаю ладони. — Я, вообще-то, не хочу тебя на криминал толкать. А это незаконно! Там, между прочим, есть последствия. И да, один так сделал! Угрожал, заставил, там ещё родственников шантажировал, и в итоге… Всё вскрылось! Суд, штраф, и он сам потом пошёл под статью! А у него ещё связи были. Но не помогло!

Я тараторю, захлёбываюсь словами. Размахиваю ложкой, глаза горят. Я уже разошлась. Сейчас буду рассказывать про все судебные прецеденты, если меня не заткнут.

На самом деле вру. Потому что я говорю про мужа моей сестры. И ничего он не получил за такую наглость.

Просто сделал, что хотел, и всё.

Но…

В принципе, ему Варя в качестве жены досталась. Она ему сама мозг вынесет, штраф выпишет и перевоспитает, как захочет.

Она въедливая.

Я замолкаю на средине какой-то фразы. Мысли убегают вперёд. Крутятся вокруг сестры и её мужа.

Варвара и Варвар — интересно звучит. Но дело не в этом.

Варвар — он бандит!

Влиятельный. Тот, с кем предпочитают не связываться. А если уж и связываются — то не по своей воле.

И я…

Я могу это использовать.

Он же мой… Ну, почти родственник. Значит, может помочь. Или хотя бы напугать Таира.

— Вообще-то, у меня есть защита, — бросаю довольно, делая вид, что пью сок. — Если ты не отпустишь меня, у тебя будут проблемы. Серьёзные.

Таир перестаёт есть. Вилка замирает в воздухе. Он кладёт её на тарелку. Медленно.

Поднимает взгляд. Его лицо становится другим. Каменным.

Черты замирают. Скула напрягается. Жила на шее проступает, как канат.

Он будто обрастает другой энергией. Густой. Жёсткой. Воздух становится плотным, вязким. Я сглатываю, пытаясь не дрогнуть.

— Ты, киса, — цедит он. — Выбрала неверную тактику. Угрозы в мою сторону заканчиваются плохо. Всегда.

Он встаёт неспешно. Его движения — как у охотника, наметившего цель. И каждый его шаг как грохот по нервам.

— Хочешь проверить, что будет, если твоя угроза не сработает? — продолжает. — Хочешь узнать, как я разбираюсь с теми, кто нарывается.

Я сжимаю пальцы под столом. Ладони потеют. Сердце бьётся быстро, но я не даю себе отвернуться. Смотрю в его глаза.

— Я просто сказала, что ты не единственный, кто умеет… Решать вопросы, — выдыхаю. — И что у меня есть кому позвонить.

— Вперёд, — цедит. — Позвони. Я даже помогу. Только учти, Валентина. Если попробуешь этот путь — а он не сработает — придётся со мной расплачиваться. Готова к этому?

Ой, да что-то уже не особо…

Но если рисковать, то до конца.

— Да, — вздёргиваю подбородок.

И надеюсь, что не подписала себе очередной приговор.