Глава 20

Дана

Кир ведет себя нагло. Ему никто не указ, и мнение других людей вообще ничего не значит.

Его крупные ладони поднимаются все выше, бесстыже забираясь под платье, а я ничего не делаю.

Это грязно и пошло. В ягодицы упирается его торчащий член, а пальцы почти достигают заветного места.

Что я делаю?

В голове будто нет никаких преград. Сорвало переключатель. Теперь мне нечего терять, потому что все и так потеряно. Моя прошлая жизнь, богатая и беззаботная, разбилась об убеждения моего отца. Так что, куда мне теперь? Только на дно.

– А, ну, убрал от нее свои грязные руки! – рык отца звучит так громко, что я в миг прихожу в себя.

Кир тут же отпускает меня, и я, раскрасневшаяся и дышащая глубоко, непонимающе смотрю на них обоих. Перевожу взгляд с одного на другого.

Папа взбешен, в то время, как бандит спокоен и выглядит довольным. Его член все еще пошло топорщит ткань брюк, неприлично выпирая, но мужчине плевать. Он несет этот агрегат, как гордость, и там, определенно, есть, чем гордиться.

– Она уезжает, – командует папа, и, глядя на меня, кивает себе за спину, мол, ждет немедленного исполнения.

Но я вместо того, чтобы тут же переметнуться, зачем-то оглядываюсь на похитителя.

– Она остается, – уверенно заявляет Кир. Он точно способен составить конкуренцию моему отцу, и я это понимаю.

– Это не тебе решать, сопляк! – сатанеет отец.

Практически никто из присутствующих не обращает на нашу заварушку внимания, но, кажется, папе уже плевать.

– Моя сука вернется к тебе только при одном условии, – нагло заявляет Кир.

Я сглатываю. Ситуация мне не нравится.

Папа сжимает кулаки. Уверена, будь он помоложе, накинулся бы на бандита. Но сейчас понимает, что силы не равны.

– Еще раз так назовешь ее… – шипит отец.

Сзади подползает охрана. Парни Кира тоже возникают будто из неоткуда.

– Ты сам все видел, – усмехается бандит. – Глупо отрицать, что твоя дочь – молоденькая потаскушка.

Грязная скотина!

От неприязни и болезненного «удара под дых» начинаю задыхаться. Но не могу произнести ни слова. Да и что это изменит? Папа все равно не верит, а самоуверенному гавнюку плевать на меня.

– У меня есть забавные видео с ее участием, – продолжает мой похититель. – Думаю, ты не хотел бы, чтобы общественность увидела, как дочка такого уважаемого человека, как Станислав Григорьевич Тихонов, отсасывает член прямо на камеру.

– Я тебя уничтожу! – сквозь зубы цедит отец.

Кажется, теперь он начинает понимать. Я надеюсь, что он понимает!

– Сделаешь это как-нибудь потом, – усмехается мужчина. Не понимаю, как ему удается быть таким непробиваемым и уверенным. – Сначала дай зеленый свет моему проекту.

– Я уже дал тебе ответ на прошлой неделе, и он не изменится!

– Изменится, когда ты поймешь, что я не блефую. Думаю, ты уже это понимаешь. На твоей дочери нет трусиков. Они сейчас у меня в кармане, –победно заявляет Кир, но папа и так это знает. – Видео уже есть у тебя на почте. Через пару дней они появятся везде.

Стою ни жива, ни мертва. Мне нечего сказать и хочется провалиться сквозь землю. Я понимаю, что не добровольно участвовала в съемках. Кир заставлял меня. Сначала привязывал, а затем угрожал. Но видео есть, и я это знаю.

– Какой же ты мерзкий! – в итоге не выдерживаю. – Меня тошнит от тебя, ясно?!

– Все прекрасно видели, как выглядит твоя тошнота, – мужчина хищно обнажает зубы.

– Я просто хотела разозлить его! – нервно выпаливаю, а затем обращаюсь к отцу: – Он насиловал меня, пап! – меня прорывает. – Он похитил меня из отеля, и я не вру! Сказал, что я украла деньги, потом поймал и связал! Видео есть, пап!

Слезы подступают к глазам, как и комок, сдавливающий горло. Всхлипываю, давая себе волю.

Бандит указывает на меня рукой, мол, смотри, твоя дочь дело говорит.

– Пожалуйста, помоги мне… – взмаливаюсь.

Отец раздумывает, что-то прикидывая. Кажется, я слышу, как скрипят от негодования его зубы.

– Я тебе уничтожу! – в итоге повторяет он. – Я тебя разорву, мразь!

– Сначала контракт, – напоминает Кир. – Даю тебе пару дней. Чем дольше затягиваешь, тем дольше твоя дочурка развлекается на моем члене. Тем больше материала у меня будет.

– Сука! – шипит папа.

Я продолжаю плакать. Понимаю, отец не может сейчас ничего сделать, потому что тогда придет конец всему. Его карьера, как политика, да вся наша жизнь пойдет коту под хвост.

– Неужели, твой драный проект стоит такого дерьма? – с ненавистью интересуется мой родитель.

– Владлена Чернова, – бандит вдруг становится хмурым и мрачным, – помнишь такую?

Отец в недоумении смотрит на моего обидчика. По выражению его лица не понятно, чтобы он знал, о ком идет речь.

– Советую вспомнить, – продолжает Кир. – Тогда все встанет на свои места.