Глава 21

Дана

– Понятия не имею, кто это, – отвечает в итоге папа. А потом добавляет: – Заберите ее.

Это приказывает своим людям. Те дергаются вперед, а вот я обрадоваться не успеваю. Даже не хватает времени сообразить, что спасение могло быть так близко.

Кир оказывается быстрее и расторопнее. Он тут же хватает меня за плечо, резко тянет и прижимает к себе.

Понимаю, что мужчина все еще возбужден. Но я чувствую не только это. А то, как жесткий металл упирается в ребро.

– Пусть только дернутся, – предупреждает бандит. – И от твоей дочурки останется лишь воспоминание.

– Пап… – молю одними губами. Он должен сделать что-нибудь! Просто обязан!

– Ты блефуешь, – выплевывает отец, но все же показывает охране отступись на шаг.

– А ты проверь, – не вижу Кира, но понимаю, что он скалится.

В такие моменты обычно этот мужчина напоминает животное. Особенно, когда видны его татухи. Не просто животное, а хищного зверя, способного задрать добычу насмерть и с радостью обглодать кости.

А сейчас я его добыча. Пугливая, сжавшаяся от страха, молящая высшие силы избавить меня от необходимости быть с ним рядом.

– Ты ответишь за каждую ее слезинку, Чернов. Я тебе клянусь! – папу одолевает такая ярость, которой я еще никогда не видела.

Он сдерживает ее как может, но предельно ясно одно – отец бессилен. Эта злоба выдает в нем беспомощность. Папа не может забрать меня сейчас, потому что риск слишком высок. Кир выстрелит, и я уверена в этом практически наверняка.

– Поторопись с решением моего вопроса. Иначе слез из глаз маленькой сучки скатится достаточно. Уж я постараюсь.

Злоба становится яростнее страха, и я дергаюсь, выплевывая какое-то ругательство. Но Кир лишь сильнее впивается дулом мне между ребер. Так, что взываю.

– Я сделаю все, что от меня зависит, – цедит отец.

– Вот и молодец! Помни, каждая секунда промедления лишь увеличивает срок ее заключения.

– У тебя ведь тоже дочка подрастает, Кир, – припоминает отец. – Не боишься, что однажды ее ждет та же участь?

Неприятно слышать это от папы. Но я надеюсь, что он образно, что даже в мыслях не держит подобную грязь. Тем более, эта Алиса… она маленькая совсем.

– Я справлюсь, пап, – обещаю, чтобы поддержать его. Не хочу, чтобы родной человек брал грех на душу. – Ты только поторопись.

– Девка дело говорит, – подтверждает бандит. – Время идет, а ее мокрая киска ждет моей ласки, – ни без удовольствия добавляет он.

Стараюсь не завыть после этих слов. Лишь бы папа сейчас не сорвался.

– Поехали, – командует он своим людям, не поддавшись на провокацию. А я сглатываю комок в горле, понимая, что вновь осталась один на один с опасностью.

Мы остаемся на месте, пока мой папа и его охрана не удаляются из виду. За ним вслед идут люди Чернова. Видно, проверяют, точно ли отец уехал.

Кто-то звонит бандиту, утверждая это, и только тогда бандит прячет оружие.

– Нам пора, – выдает он мне холодно и безразлично.

– А если я не поеду? – спрашиваю с таким видом, точно реально способна на что-то влиять.

– Значит, трахну тебя прямо здесь. Странно, что ты до сих пор во мне сомневаешься.

Мужчина просто удаляется, предполагая, что я последую за ним. Мне ничего не останется, потому что позади с каменными лицами меня сторожат два амбала. Потому приходится идти на своих двоих. Не хочу, чтобы кто-то сейчас меня касался.

На душе скребут кошки. И я не могу избавиться от ощущения, что моя жизнь больше никогда не будет прежней.

Теперь работа в отеле уже не кажется чем-то жутким. Это ведь тоже жизнь. Просто другая. А сейчас, под дулом пистолета, не жизнь вовсе. Не хочу так.

В машине холодно. Марат нагнал низкую температуру кондиционером. И я ежусь. Обнимаю себя за плечи, чтобы согреться.

Отворачиваюсь к окну. Не хочу видеть эту мерзкую рожу! И не желаю, чтобы Чернов видел, как снова наворачиваются слезинки на мои зудящие от желания заплакать глаза.

– Накинь! – бандит снимает с себя пиджак и бросает мне.

С презрением смотрю на него. Глядите, какой галантный!

– Слишком много чести для потаскушки – греться твоим пиджаком, – произношу в итоге.

– Как скажешь, – мужчина тут же забирает пиджак.

А чего я ожидала?

Но я уже завелась, и остановить поток взбунтовавшихся у меня в голове претензий не представляется возможным:

– В этом ты весь! – сообщаю обидчику. – Лишь картинка красивая, а под ней – гниль. Не смог напрямую тягаться с моим отцом, силенок не хватило, вот и решил мстить через слабого! Наверное, по-другому бабы и не дают такому отморозку! Или встает только когда силой берешь?

Я даже улыбаюсь. Истерически. Понимаю, что ждет после таких слов. Может быть даже убьет.

– Марат, останови, – вполне серьезно просит Кир. – Моя спутница хочет прогуляться. По лесу.