Глава 28

Кир

– Только вчера все было нормально, – произношу задумавшись.

– Могу отвечать только за то, что вижу сейчас.

– Уверены, что она градусник не нагрела? – уточняю сквозь зубы, понимая, что от моей пленницы можно было бы ожидать чего угодно.

Врач вздыхает.

– Я уже в возрасте, но не дура, – вполне серьезно замечает она. – Если навестите Дану, то сами все увидите. Советую так же сдать анализы. Список оставила в комнате на тумбочке.

– Это обязательно? – мне совсем не хочется возиться с новой возникшей проблемой.

– Если не можете понять причину болезненного состояния, то да. Пока я предполагаю, что дело в стрессе. Не припомните, может, ваша девушка переживала из-за чего-то в последнее время? Субфебрильная температура тела бывает сопровождает такие состояния. Если других симптомов нет, это первое, на что я могу подумать.

– Не замечал, – вру, а Рам подтверждает. – Анализы можно сдать на дому?

– Да, конечно. Можете вызвать бригаду.

– А что насчет моего главного вопроса?

– Ах, это?! Дана девственница. Я могу с уверенностью подтвердить этот факт. Взяла мазки, результаты будут уже вечером.

– Ясно, – с грустью отвечаю.

Сука!

Сука!

Мне хочется к хренам разнести гостиную. Какая к хуям девственница с ее то образом жизни? Тусовки в клубе и платья по пизду.

– Штопанная?

Я отказываюсь верить. Целки так не текут!

Врач улыбается моему вопросу.

– Натуральная, – заверяет она и поднимается с диванчика.

– Провожу, – предупреждает меня Рам, пока я пытаюсь переварить информацию.

Уверяю себя, что так даже лучше. С целкой месть получится слаще. Я не только развлекусь с его дочуркой, но еще и заберу у нее что-то особенное. Чего пока никто не забрал.

Тогда почему так хуево? Почему, блядь, так хуево?

Поднимаюсь к ней в комнату.

Не знаю с хрена ли иду туда. Развлечься вряд ли удастся, и я это понимаю. Да, Тихонова, сегодня жесткий трах твоей киски отменяется. Но я бы не советовал тебе расслабляться.

Распахиваю дверь и захожу в комнату без стука.

Дана лежит на кровати, свернувшись калачиком. Накрыта одеялом. Мне не видно ее лица, потому что девчонка отвернута в другую сторону. Зато хорошо различимы контуры хрупкого тела. На фоне большой кровати Дана кажется слишком маленькой. Почти игрушечной.

Неужели, информация о ее невинности так на меня подействовала? Точно другими глазами взглянул.

Вот только захотелось ее еще больше. Сильнее. Быть рядом в тот момент, когда ее узкая киска впервые ощутит в себе член.

– Доволен? – вдруг тихо спрашивает Дана.

Я даже почему-то дергаюсь от неожиданности. Не думал, что она заговорит со мной.

– Тем, что тебя не трахнуть без заморочек? – усмехаюсь. – Если честно, не очень.

Девушка вдруг подрывается со своего места и пытается привстать на кровати. В какой-то момент морщится сильно, видно, испытывая то ли боль, то ли головокружение.

– За что ты так со мной? Почему, Кир? Денег же не было, правда? Ты заставил меня в это поверить, понимал, что я пойду просить помощи у Дмитрия, а тот не поверит безумным словам об обвинении в воровстве. А потом ты продержал всю ночь меня в своей спальне, хотя сам был непонятно где. Снял видео для папы и свалил. Тебе просто надо было, чтобы все в отеле узнали о нашей ночи. Ни у кого не осталось сомнений. Удалось вывезти меня из проклятой гостишки так легко… Или все не так, и хозяин отеля предатель, в сговоре с тобой? Хотя… какое это имеет значение?! Просто скажи, чем я заслужила твой гнев? Я ведь ничего не сделала!

В ее зареванные красные глаза невозможно смотреть. Как и на весь этот болезненный вид. Влажные от пота волосы прилипают ко лбу и нос раскраснелся.

Думал буду радоваться, видя ее такой: удрученной и сломленной. Упиваться свершением своей мести ее отцу. Но мне хреново. Неприятно лицезреть Дану такой.

Но ведь парни, истязающие мою сестру, убили ее не сразу. Оторвались по-полной. Ничто не заставило их отступить. Так почему я должен?

От болезненных воспоминаний глаза наливаются красным. Вся моя жизнь после смерти сестры сплошное кровавое пятно. И единственный свет, который еще остался – моя дочь. Алиса.

Фактически я не являюсь отцом девочки. Но вместо опекунства предпочел удочерить ее. Алиса ничего не знает о матери, и я никогда не расскажу ей. Хочу оградить от боли и жести, которая случилась.

Ублюдки, непосредственно убившие Владу давно кормят червей в канаве. Но я не успокоюсь, пока не дойду до конца.

– Молчишь? – горько усмехается. А я понять не могу, откуда в ней это? Банальная мажористая дерзость?! – Нечего сказать, потому что?

Девчонка порывается встать, но, видно, начинает кружиться голова. Тут же подхожу к ней ближе.

Борется со мной, не дает даже коснуться.

– Ты вся мокрая! – рыкаю на нее. – Нужно поменять постель и одежду.

– Я лучше сдохну здесь! – взвывает и снова начинает плакать.

– Ты сдохнешь только когда я так решу… – четко проговариваю и подхватываю пленницу на руки.