Глава 27

Кир

Спал я хреново. Если мою бестолковую возню в кровати вообще можно назвать сном. Бессонница мучает меня довольно часто, но сейчас оказалась каким-то изощренным видом пытки.

Потому в шесть утра я уже был на ногах. Принял прохладный душ и быстро передернул. Но это почти не принесло облегчения, потому что стоило только вспомнить, что где-то в соседней комнате спит Дана, член тут же ощутимо напрягся.

Принуждение всегда заводило меня. Абсолютная власть над женщиной. Контроль. И взгляд благодарных щенячьих глаз телок, готовых на что угодно за возможность еще разок поскакать на моем члене.

Вот только с рыжей все иначе. Она поддается. Она течет. Но делает все с таким видом… Блядь! Я только за этот ее взгляд готов трахать Дану снова и снова, чтобы видеть, как внутри ломаются все ее устои, как из богатенькой фифы она превращается в течную давалку и ненавидит себя за это.

– Привет, – заглядываю в комнату к дочери.

Она уже не спит, несмотря на ранее утро. Сидит за своим маленьким столиком и рисует.

Мне даже гадать ненужно, что будет изображено. Замечаю черный маркер в ее руках, и все становится ясно.

– Чего не спишь? – спрашиваю, приближаясь.

Усаживаюсь на корточки рядом с Алисой, чтобы показать, что очень заинтересован процессом рисования.

– Ты не помыл руки, – лишь отвечает она, продолжая вырисовывать на листе четкие черные линии. Они и без линейки получаются очень ровными.

– Да, прости, я сейчас.

Тут же поднимаюсь и иду в ванную. Дверь не закрываю, чтобы ребенок мог услышать все мои манипуляции. Ей так будет спокойнее, а для меня нет ничего важнее.

– Я помыл! – с натянутой улыбкой демонстрирую чистые руки.

Для Алисы я всегда должен быть таким – нежным и отстраненным ото всех свои проблем.

Девочка впервые поднимает на меня взгляд и тут же возвращает его обратно к листу.

– Ты знал, пап, что у самой маленькой бабочки размах крыльев всего два миллиметра?

– Нет, – отвечаю. – Это ты сама прочитала?

– Нет. Аглая Марковна вчера рассказала мне перед сном. Перед сном мы читаем энциклопедии, забыл?

Увлечение Алисы бабочками достигло таких размахов, что недавно она попросила купить ей кокон.

– Очень интересно, – задумчиво произношу. – А ты не думала добавить в свою картину немного красок?

Беру в руки красный фломастер, но не спешу подносить к листу. Знаю примерно ее реакцию.

Алиса тут же враждебно закрывает свой рисунок руками. Сразу двумя ладошками.

– Нет, – твердо и уверенно заявляет дочь.

– Может, хоть попробуем? По-моему, должно получиться отлично.

– Я буду рисовать черным. Черным красиво. Линии ровные, видишь?! И они длинные, как дорога.

– И кто будет по ней идти?

Ребенок пожимает плечами.

Глажу девочку по голове. Осторожно. Радуюсь, что она позволяет мне это сделать. Алиса ведь все, что у меня есть! Она – смысл моей никчемной жизни.

Аглая говорит, я должен проводить с ней больше времени, особенно, когда малышка пойдет в первый класс, но я физически не успеваю дать дочери достаточно.

– Рамиль сказал вчера ты расстроилась из-за того, что мы не поиграли, – с грустью произношу. Мне правда жаль. – если хочешь, можем сделать это сегодня? Да, хоть сейчас!

Алиса смотрит на меня и качает головой, будто перед ней полный дебил.

– Играем мы по субботам, – напоминает дочка. – А сегодня воскресенье.

– Ну, да…

– В воскресенье мы ездим в парк. Мы же поедем?

Сука, парк! Я совсем забыл!

Девочка понимает все по моему виду.

– Это из-за той тети? – интересуется Алиса.

– Понимаю, ты не хочешь, чтобы кто-то посторонний жил у нас, – произношу, пока дочь продолжает выводить черные линии на листе бумаги, будто и вовсе не слушает. Иногда мне кажется, что мы с ней живем в каком-то бесконечном дне сурка, но потом я вспоминаю, что все могло бы быть гораздо хуже, – но я тебе обещаю, эта тетя не будет попадаться тебе на глаза и никак не побеспокоит.

– Она злая?

– Нет, что ты, – успокаиваю Алису.

– Босс, – Рам отвлекает нас от разговора своим басом.

Касаюсь плеча дочери и поднимаюсь с корточек.

– Там доктор приехала. Поговорить хочет.

– Со мной?

Мужчина кивает.

Когда мы спускаемся на первый этаж, врач уже ждет на диванчике.

– Все в порядке? – спрашиваю у нее.

Больше всего меня волнует всего один вопрос: насколько лживой оказалась моя игрушка.

– На самом деле, не совсем, – с грустью произносит доктор.

Сука!

– Вы ведь знаете, что с ней сейчас происходит?

– А что с ней происходит?

– У вашей девушки лихорадка неизвестной этиологии.