Глава 41

Дана

Паника не позволяет здраво мыслить. Она буквально захватывает сознание и вызывает дрожь.

– Кир! – зову мужчину, но он не подает признаков жизни.

Дергаю прикованную к изголовью кровати руку, но это не позволяет сдвинуться даже на миллиметр.

– Да что же такое, блин! – рычу с нотками истерики. – Кир!

Безвыходность ситуации заставляет меня закричать.

– Помогите! – горло становится больно от крика, но я продолжаю делать это снова и снова. – Помогите! На помощь!

Плачу и кричу, пока не слышу пиликанье входной двери в номер, и пока перед моим взором не появляется администратор с ресепшена, охранник и женщина в форме горничной.

– Что с ним? – спрашиваю, потому что вошедшие люди первым делом подбегают к Киру.

Перепуганная администратор задает то же самый вопрос.

– Вроде пульс есть, – отвечает грузный охранник.

– Галя, скорую, быстрее! – кричит девушка.

А я просто паникую. Паника сжимается в груди, и я больше ничего не чувствую.

– Блядь, он ранен что ли? – ругается мужчина. Девушка быстро зыркает на меня и, кажется, только сейчас замечает наручники.

– Я звоню в полицию, – сообщает она охраннику.

Ко мне не подходит, не пытается отстегнуть или оказать какую-то помощь. А дальше я снова будто погружаюсь в густой вязкий транс. Количество людей в нашем маленьком дешевом номере зашкаливает. Это и медработники, и менты, что остаются здесь даже когда Кира уносят на носилках.

По обрывкам фраз понимаю, что мой бандит потерял много крови. Врачи еще удивились необычному шву, но чего они хотели от мажорки типа меня?!

И я просто не понимаю, что мне делать дальше? Вроде и осознаю, что теперь на свободе, но мне почему-то тошно. И больно в груди. Точно сердце разрывается на части.

– Наталья Дмитриевна, давайте по порядку, – не сразу понимаю, что мент обращается ко мне, – нужно составить картину происшествия с вашим мужем?

– Что?! – стягиваю брови на переносице.

– Куда вы направлялись и зачем? – задает очередной вопрос мужчина, а я все никак не приду в себя.

Меня укрыли каким-то пледом, принесли горячего крепкого чая, но я все еще не соображаю.

– Простите, как вы меня назвали? – почему-то сейчас интересует именно это.

Наверное, так организм отторгает от себя происходящее, отстраняется, пытаясь зацепиться за что-то простое, что не вызывает изнутри такой бури эмоций.

Забиться бы сейчас в панцирь, как черепашка, спрятаться ото всех, хоть немного прийти в себя.

– Наталья Дмитриевна, по паспорту, – поясняет полицейский. – Так куда вы с мужем направлялись и зачем?

Усмехаюсь. Теперь ясно. Поддельные паспорта. Чтобы никаких следов. Но все пошло не по плану, да, Чернов? Отец тебя переиграл?

– Простите, но мы не женаты. Меня зовут Дана Тихонова. А мой спутник… – размышляю над тем, стоит ли называть настоящее имя. – Хотя… я не буду ничего говорить без моего адвоката.

– Хорошо, – мент реагирует очень спокойно. – Тогда задерживаем вас до выяснения личности. Игорь, отведи девушку в машину.

– Что?

Вот это поворот.

– Я Дана Станиславовна Тихонова! Мой отец Станислав Григорьевич Тихонов, министр…

Полицейские не дают мне договорить:

– А чего не президент сразу? Ладно, разберемся, – бурчит тот самый Игорь, которому приказали забрать меня в машину.

Сопротивляться не думаю. Папа, в любом случае, меня найдет. Да и разве страшно оказаться за решеткой после всего, что я уже пережила? Там, по крайней мере, никто не будет намереваться убить меня, когда все закончится.

– Что с ним будет? – интересуюсь, пока «бобик» мчится по темнеющей городской улице.

– С кем? – полицейский недовольно отрывается от мобильного.

– С раненым мужчиной, – уточняю. Чего тут вообще непонятно?

– О себе лучше думай, – усмехается представитель закона, возвращая внимание к экрану мобильного устройства.

– Просто скажите, вам сложно что ли?

– Сначала в больничке под охраной будут держать. Потом не знаю.

Господи…

У меня даже в горле пересыхает. Разве могла я подумать, что все будет вот так? И Кир, наверное, тоже не мог. Наверняка, думал, что контролирует все.

– Мне положено право на телефонный звонок, – вспоминаю. – Дайте позвонить папе.

Я надеюсь на порядочность полицейских, но зря, делиться личным телефоном они не собираются.

– Из участка позвонишь, – отрезает, тем самым показывая, что разговор окончен.

В отделении меня закрывают в камеру. Там к тому времени уже находится несколько человек.

Не обращаю внимания. Просто обессилено падаю на лавку.

Время, проведенное в полиции тянется вечностью. Тут душащая сырость и запах затхлый. И все это время я просто сижу, уставившись в одну точку. Такого безразличия к жизни я не испытывала еще никогда.

Мои мысли сейчас целиком и полностью занимает Чернов. Потому что я не знаю, что с ним. Может быть, он даже умрет… А если нет? То чего ждать?

У Кира, думаю, достаточно возможностей и связей, чтобы выйти из тюрьмы, если он вдруг окажется там. И что мне тогда делать? Ходить и оглядываться всю жизнь?

Он ведь теперь обозлится еще больше…

Не знаю, почему ощущаю какую-то вину перед ним. Это странное и неприятное чувство. Оно расползается внутри и давит на легкие. И когда пытаюсь вдохнуть глубже – ничего не выходит.

Нужно просто постараться не думать. Место отморозков, типа Кира Чернова, в тюрьме. И, уверена, папа позаботится об этом. Чтобы навсегда уберечь нас от средневековой мести, которую задумал этот человек.

Бандит будет отматывать срок, а мы станем жить дальше, стараясь забыть эту чудовищную историю.