Глава 45

Дана

Два года спустя

– Покружись! – просят подруги, и я без особого энтузиазма выполняю.

– Просто отвал башки! – визжит Снежа, и я даже разделяю ее восторг. Из зеркала на меня смотрит красивая рыжеволосая девушка. В дорогом платье, белом настолько, что можно ослепнуть.

Но это будто не я. Какая-то другая.

– Данюсь, ты у нас молодчина! Такого мужика себе отхватила! – продолжают восторгаться подруги.

– И молчала ведь! – напоминает Снежа. – До последнего.

– Ну, конечно, – добавляет Алена, – нефтяники в наше время на дороге не валяются.

Подружки забавно хохочут, и я тоже улыбаюсь. Эмиль хороший мужчина. Обходительный. Приятный. Старше меня на пятнадцать лет. Мы хорошо смотримся вместе. Наверное…

Он очень заинтересовался мной. И отец решил, что это лучший вариант. Я послушалась, потому что интерес к жизни так и не вернулся. Надеялась, что полюблю Эмиля за ухаживания и хорошее отношение, но так и не смогла проникнуться этим человеком.

– Дан, познакомишь?!

– Что?! – переспрашиваю.

– Я говорю: надеюсь, у него есть симпатичный богатый друг, – не унимается Аленка. – Познакомишь?!

– Да, конечно, – неопределенно мотаю головой.

– Давай, улыбнись, красоточка! – Снежа выставляет перед собой телефон фронтальной камерой, и мы, приняв довольные выражения, оказываемся навечно запечатленными в ее смартфоне.

Выездная регистрация вот-вот начнется. Я видела, как с самого утра копошились во дворе рабочие, обустраивая территорию на заднем дворе огромного дома моего будущего мужа. Ведь в день моей свадьбы все должно быть идеально. Красиво, благородно и очень дорого.

А после я отдам Эмилю свою девственность. Он сказал, что не будет трогать меня до свадьбы, говорит, так у них не принято.

Напоследок выглядываю в окно, где, кажется, уже все готово и начинают собираться гости.

Но мне почему-то вспоминается совсем другой вид. Я в чужом доме, и мне страшно. По периметру высокие заборы, а дверь заперта.

Папа нашел хорошего психолога. Мы долго занимались, прорабатывали мои страхи. Я соврала, что они позади, потому что терапия не давала результатов. Я не могла выкинуть из головы ни Кира, ни его сестру, ни даже его дочь.

Все думала о том, как это должно быть больно, когда близкого убивают. Когда ты склоняешься над его бездыханным телом и понимаешь, что не в силах ничего поменять. У меня ведь есть брат, и я могу очень отчетливо все это представить.

И, наверное, дело было вовсе не в терапии, а в том, что я сама не хотела отпускать. Находила все новые, более нелепые оправдания для Кира. А ночью часто просыпалась в холодном поту, представив во сне, как Чернов забирается в мою комнату, чтобы покончить со всем.

Мне казалось, что отношения с Эмилем помогут разобраться в себе, почувствовать себя защищенной и нужной. Как-то обезопасят. Надеялась, что переключу свои мысли на другого человека, и все наладится.

Но я ошиблась.

Ошиблась и тогда, когда пришла на суд.

Это было последнее заседание. Оглашение приговора. Папа был против. Он приказал мне оставаться дома, хотя сам не пропустил ни одного суда.

Но я не послушалась. Купила парик, темные очки и шмотки безразмерной формы, что скрывали почти полностью мою фигуру, не давая понять, кто скрывается под пушистым балахоном.

Пришла и сидела ничком в самом углу зала заседаний.

Но ОН все равно будто узнал меня. Смотрел почти неотрывно, даже когда судья обращалась к нему. И этот взгляд вызывал ледяные мурашки, практически парализующие тело.

Я даже не слышала сколько ему дали, потому что последнее слово, что было позволено заключенному, оказалось вовсе не раскаянием:

– Я все равно заберу тебя, Бельчонок. Можешь в этом не сомневаться, – сказал Кир и посмотрел так, что я едва не задохнулась.

Было трудно не подавать виду, но я справилась, все же сдержав лицо.

– Дана Станиславовна, пора, – обращается ко мне вошедшая горничная.

– А, ну-ка, хватит уже губы кусать! – негодует Снежана. – всю помаду съела! Ален, где там ее помада?!

– Да где-то была тут, – отвечает та, кружась вокруг себя. – А, вот, нашла.

– Блин, так волнительно, – сообщает Снежа. – Будто это у меня свадьба.

– Ага, – соглашается Аленка. – Если что, Дан, букет кидай мне. Я просто обязана выйти замуж в следующем году!

– Почему это сразу ты? – выгибает брови вторая девушка. – Я тоже замуж хочу. За нефтяника, – обе довольно улыбаются, и я тоже растягиваю свеже некрашеные губы.

Опять зачем-то выглядываю в окно. Но смотрю больше по сторонам. Хочу убедиться, что Чернова там нет. Где-нибудь в кустах. Вдруг притаился и…

– Данюсь, ты спишь что ли? – подруги внимательно заглядывают мне в глаза и трясут за руки.

– Да я… переживаю жутко, – даже не вру, описывая свое состояние. – Пойдемте, а то Эмиль заждался.

– Ах, Эмиль! Какой же красавчик все-таки! А у него большой?

– Снежа! – одергиваю ее.

– А что? Интересно же.

– Если честно, я не знаю, – признаюсь. – У нас еще ничего не было.

– Ты серьезно что ли? – с удивлением смотрит на меня Алена.

– Да. Эмиль настоял, чтобы я вышла за него девственницей.

– Ну, капец! Неужели, даже не подрочила ему ни разу? – всплескивает руками Снежана.

– Пойдемте уже, жених заждался! – спешу скорее соскочить с неприятной темы.

В холле мимо пробегает какая-то девочка. Видно, дочь кого-то из гостей. Большинство я даже не знаю.

Малышка наталкивает меня на мысль об Алисе, дочери Кира. За два года я так и не нашла о ней никакой информации. Я просила папу, он напрягал людей, но о месте нахождения ребенка так ничего и не удалось вычислить.

Все это время мне оставалось надеяться, что Алиса Чернова жива. Если с ней что-то случилось в день штурма дома… ее отец никогда нам этого не простит.

– Отлично выглядишь, – улыбается Эмиль, предлагая мне свой локоть. – Самая красивая невеста из всех досталась мне.

Улыбаюсь.

– Рада, что тебе нравится.

– Мне в тебе все нравится, Дана. Никогда об этом не забывай.

Мой будущий муж делает шаг вперед к гостям, и я следую за ним.