Глава 44

Дана

Папина история не заняла много времени. Он сказал, что дело было лет семь назад. Назойливая молодая репортерка нарыла на него информацию, которой никак нельзя было оказался в прессе. Данные были старыми, но, тем не менее, могли причинить серьезный ущерб репутации папы, а он не собирался сдавать свои позиции в правительстве.

Ставки были слишком высоки, потому он решил все же обратить внимание на девушку. Сначала он отправил посыльного поговорить с ней. Объяснить, что не стоит лезть туда, куда не следует.

Но, девчонка, видимо, слишком сильно горела своим расследованием, либо просто хотела заработать на информации. Отца не особенно волновали причины, но он поначалу был уверен, что проблем не будет. Сначала репортерше предложили деньги за прекращение расследования, затем припугнули.

Но девушка оказалась непонятливой. Ситуация слишком сильно давила на папу, и он решил действовать более радикально.

– Я не знал, что эти уроды сотворят такое, – вздыхает он. Ему больно и неприятно вспоминать о случившимся, я вижу это, но не спешу утешать или как-то поддерживать. Мне все равно. Ведь я тоже много натерпелась и не имею ни малейшего желания примерять на себя ношу других людей. – Я лишь попросил устранить ее.

– То есть, ты понимал, что девчонку убьют?! – уточняю для себя.

– Нет. Я не хотел, чтобы они ее убивали. Мне было важно лишь чтобы эта Чернова больше не вставала на моем пути и не портила жизнь. Быть может, мне и удалось бы как-то замять скандал, поднятый ее расследованием, но на это могло бы уйти уйма времени. А в тот момент у меня его просто не было. В политике, знаешь как?! Стоит только на секунду уйти в тень – и пути назад не будет.

– И? Что было потом?

– Чернова перестала меня донимать. Я успокоился. Но слишком рано. Где-то через неделю я узнал, что ее труп обнаружили в данном поселке в Подмосковье. Я пытался связаться с исполнителями, но они ответили, что меня не должно волновать то, какими методами они пользуются. Я потом следил за расследованием, но убийц так и не нашли. Дело превратилось в висяк, а половину той банды потом кто-то знатно проредил.

Я даже знаю кто.

– Ты хоть теперь понимаешь, как все связано?! – хмыкаю грустно. – Фактически, это ты убил ее. Ты отдал приказ. Ты можешь себе просто представить, что пережила несчастная девочка?

– Да, я виноват! – повышает голос отец. – Но я уже не могу ничего исправить! А эта Чернова… она могла просто отступить. Ей стоило развивать в себе инстинкт самосохранения, а не растрачиваться на свои тупые расследования.

– Что ты делаешь, пап? – качаю головой. – Что ты делаешь?

Родной человек смотрит на меня с непониманием.

– Ты ищешь себе оправдание в то время, – поясняю свою мысль я, – когда виноват в первую очередь.

– Не тебе меня винить! – почему-то злится отец. – У тебя было все потому что это я заработал! Я создал все это, – трясет руками по сторонам, – и не мог потерять в одночасье из-за какой-то пигалицы!

– Но кому теперь лучше, пап? – мой голос становится хриплым от подступающих слез. – Мы все теперь под угрозой. С деньгами, но под угрозой.

– Я никому не позволю причинить тебе вреда.

– Поэтому меня чуть не убили в погоне?!

– Что? – хмурит брови.

– Что слышал. Но я ни об этом сейчас. Сестра Кира столько перенесла, я… я была в плену, пап. И теперь наша жизнь снова под угрозой! И это все потому что тогда ты струсил!

– Хватит! – отец стучит по столу. – Он больше не выйдет. Точка. Ты пройдешь курс реабилитации и пойдешь учиться. Мы будем учиться жить заново, потому что ничего уже не можем изменить. Я не верну эту Чернову. Не верну, понимаешь?! И как бы я не рвал волосы, ничего не могу изменить. Все записи с его телефона уничтожены, как и копии в облачном хранилище. За это тоже можешь не волноваться.

Качаю головой. Господи, как мы докатились до такого?!

– Я ненавижу себя за то, что тебе пришлось испытать столько. Никогда себе не прощу. И то, что тогда на Форуме тебе сразу не поверил, не прощу тоже. Я бы лучше сам сдох, если бы был выбор. Но я не в силах это изменить. Не в силах, понимаешь?! Нет волшебной пилюли, которая может заставить забыть или, еще лучше, отмотать время.

В глазах отца видна боль. Он никогда не показывает того, что действительно твориться у него на душе, такой вот человек. И я могу только предположить, что он чувствует.

– Нам придется мириться, слышишь?! Нам придется мириться и подстраиваться. Это наша обязанность сейчас. Твоя и моя. И я могу обещать тебе только одно этот человек больше нас не потревожит. Я сделаю все, чтобы Кир Чернов никогда не вышел на свободу. Просто дай нам шанс на возможность начать жить сначала.

– Хорошо, папуль, – беру отца за руку, и сжимаю в своей ладони его.

Только сейчас замечаю, что папа будто пострел за этот месяц. Да, что там за месяц?! За последние несколько дней. Как-то осунулся и поседел. Вся эта ситуация сильно его подкосила.

– Я попробую. Давай своего психолога.