Глава 43

Дана

Проходит три дня с тех пор, как папа забрал меня домой. Практически все это время я просидела в своей комнате. Ко мне приходили несколько врачей и психолог.

Гинеколог подтвердила, что я все еще девственница, и этот факт почему-то вызывал вздох облегчения у папы. Общаться с психологом я отказалась. По крайней мере, пока. Не готова. Переживания внутри меня мучают, но я пока не в состоянии дать им выход. Не смогу поделиться ни с кем. Мне страшно даже открыться самой себе. Неприятно и больно.

Отец несколько раз пытался поговорить со мной, но к этому я тоже оказалась не готова. Все, чего мне хотелось – одиночества. Казалось, что от этого самозаточения в комнате появится облегчение, но, кажется, все только усугублялось.

Так что сегодня я решила поговорить с папой. И даже собралась к ужину, как в старые добрые времена. Хотя, конечно, в основном, время со мной проводили няньки. Мамы не стало очень давно, а папа работал. Мы с братом были под постоянным присмотром чужих людей и получали все, что хотели.

Я быстро привыкла к такому. Обслуга выполняла практически любой мой каприз. И такая жизнь мне нравилась. Да, в ней было мало близости с родными, что могла бы дать теплые чувства, но тогда я этого не чувствовала. Мне просто нравилось быть королевой. В кайф было получать все.

– Я рад, что ты решила к нам спуститься, – делится папа, когда я усаживаюсь на свое место за стол.

Прошел месяц с тех самых пор, как в этой же самой гостиной я валялась у него в ногах, умоляя не выгонять из дома. И вот теперь мы снова вместе, но я, будто, уже совсем не та.

– Выглядишь неважно, – с грустью замечает Егор.

Обслуживающий персонал как раз выносит горячие блюда. Ноздри тут же заполняет запах запечной рыбы. Помню, наша повариха отлично ее готовила, можно было вместе с пальцами съесть, так вкусно было.

– Может, хоть твое любимое блюдо поможет как-то поднять тебе настроение, – предполагает брат.

– В любом случае, – вставляет свое слово папа, – ты молодец, что спустилась. Я очень и очень рад.

Мы стараемся разговаривать на какие-то отстраненные темы. Точнее, это отец с Егором стараются, я же в основном молчу, наблюдая за их разговором. Получается какая-то ерунда, пока я не беру все в свои руки, и не задаю вопрос, который, наконец, решилась задать:

– Там, на вечере после форума, Кир говорил о своей сестре, Владлене Черновой. Ты тогда ответил, что не знаешь ее. Это правда?

– С какой стати я должен знать эту девушку?

– Тогда почему он так уверен, что ты виновен в ее смерти?

– Потому что Чернов твой ни в своем уме, ясно?! – отец повышает голос, и я улавливаю его напряжение, что он умело пытается скрыть. Кто-кто, а мой папа отлично умеет это делать.

– Может, пришло время нормально поговорить?! – спрашиваю. – Кир одержим местью. И направлена она почему-то именно на нашу семью. Если ты сам не причастен, как говоришь, то кто-то подставил тебя. Нужно искать. Необходимо обезопасить себя!

– Я уже нас обезопасил, – сообщает папа.

– Как? В смысле? Ты же не…?

Перед глазами почему-то встают ужасные картинки. Мне сразу представляется, что папа добил бандита. Я просто не переживу такого исхода, какими бы намерениями не была вымощена это дорожка.

– Разве я похож на убийцу? – вполне серьезно спрашивает родитель.

– Я уже ничего не знаю, – качаю головой, подтверждая свои слова. – Ни в чем не могу быть уверена.

– В отце то ты должна быть уверена, – вмешивается Егор.

– Я просто хочу докопаться до правды. Мне важно знать, почему мы оказались в такой ситуации! Почему меня насиловали! Почему я теперь чувствую себя так паршиво!

На последних словах вскакиваю.

Надоело это их лицемерие! Уверена, эти двое знают что-то такое, о чем не хотят говорить мне.

– Успокойся! – просит Егор, примирительно выставляя вперед ладонь. – Сядь и спокойно поешь. Надежда сказала, ты почти ничего не ела все эти дни.

– А вас только это волнует, да?! Вас обоих! – попеременно указываю пальцами то на одного, то на другого мужчину, в такт переводя взгляд.

– Ты единственное, что в этой ситуации нас волнует. Твое благополучие. А Чернов сгниет за решеткой. Процесс уже запущен и никакие связи ему не помогут.

– Ее убили очень жестоко, – вспоминаю фотографии, и на глаза наворачиваются слезы. Радуюсь, что мне не довелось увидеть истерзанное тело девушки наяву. А Киру пришлось. Она была близким для него человеком, которого он не уберег. – Долго насиловали, а потом убили, – губы начинают предательски дрожать. – Я видела фотографии, пап, – теперь обращаюсь исключительно к отцу. – Кир успел показать их мне прежде, чем отключиться. И если ты как-то причастен, я должна знать.

Не свожу взгляда с любимого отца. Почему между нами все так поменялось?! Почему появился какой-то невидимый барьер, что не дает мне возможности жить как раньше? Я хотела бы просто не думать и жить дальше, но, увы, не выходит.

– Ладно, – отец тоже поднимается на ноги. – Если для тебя это действительно так важно, я готов все рассказать.