Глава 49

Дана

Вот и все. Я больше не девочка. Распята под мужчиной, нанизанная на его большой член. Я бы хотела сказать, что до этого момента была чистой и непорочной, но эти слова окажутся враньем с первой и до последней буквы.

Я уже была грязной. Кир Чернов испортил меня. Даже не забрав девственность, отобрал чистоту, непорочность. И я рада, что хотя бы самое последнее, что оставалось у меня не тронутым – девственность, досталась не ему.

Вот только Эмиль никогда об этом не узнает. Будет думать, что стал единственным мужчиной, позволящим мне почувствовать, что такое секс. Хоть я уже знаю, что такое быть натянутой на здоровенный мужской стояк.

Боль накатывает быстро. Точно в наказание. И я принимаю ее, в надежде, что болезненные ощущения как-то очистят меня, хотя и понимаю – ни о какой чистоте не может быть и речи.

Вскрикиваю, сжимая с силой пальцы на мужских плечах. Эмиль останавливается. Замирает. Дает мне привыкнуть. Смириться с гигантским размером, дерущим меня сейчас на части.

Кир никогда бы не сделал так. Он бы порвал меня, растягивая удовольствие, наслаждался бы моей болью, упивался тем ужасом, что я чувствую в этот момент. Но не Эмиль.

Правда, даже это не позволяет унять боль. Она нарастает. Проходит каждая секунда, и болезненные ощущения обостряются, нарастают, накаляют каждый нерв.

Мужчина чуть склоняется надо мной, и я снова начинаю чувствовать его запах. Кир. Только он так пах. Жестокостью и силой. Цинизмом и холодностью.

Нет. Это все фантазии. Домыслы. Чернов не может оказаться здесь!

Но почему-то с этими мыслями что-то переворачивается внутри. Я испытываю прилив тяжести к груди, волнение, едва не вызывающее тошноту.

Боюсь даже думать, что произойдет, когда этот монстр толкнется у меня внутри. Когда посчитает, что достаточно ждал.

«Эмиль!» – хочется жалобно пропищать, но я сдерживаюсь, потому что хочу подарить ему эту ночь.

Я вообще перестаю контролировать что-либо. Каждая мышца напрягается, а кожа покрывается липкой влагой. И я едва не стискиваю зубы, когда член внутри снова приходит в движение. Лишь плотнее сжимаю пальцы, впиваясь ногтями в горячую кожу.

В первый раз всегда больно. Так и должно быть.

Еще одно движение точно ножом голосует изнутри. Я уже не сдерживаюсь и вскрикиваю, на автомате пытаясь оттолкнуть мужа.

– Кир, пожалуйста! Мне больно!

Но он не слушает. Лишь подкладывает под меня руку, притягивая ближе к себе. Насаживая плотнее, с жадностью толкаясь внутрь.

– Сейчас будет легче, Бельчонок… – обещает Эмиль.

Пытаюсь расслабиться, пока не соображаю – Бельчонок! ОН так называл меня!

Жуткие образы выливаются на воспаленное сознание, как как ушат с холодной водой. Такой ледяной, что от ее холода начинают стучать зубы. Воздуха начинает не хватать.

Он не мог! Просто не мог! Как это вообще возможно?!

Мне просто послышалось!

Эмиль мой муж!

Но я не успеваю провалиться в парализующий страх, потому что вдруг начинаю испытывать неподдельное наслаждение. Оно сменяет боль, будоража изнутри, прошибая короткими, но очень яркими волнами.

Мужчина впивается в мой рот, и я тут же отвечаю. Никогда Эмиль не целовал меня так. Ни разу. Легкие, почти неощутимые чмоки. Говорил, что боится не сдержаться. Лучше держать дистанцию, пока не поженимся. Пока у него не появится право на меня.

И сейчас его поцелуй такой голодный, будто в него вложены все долгие месяцы ожидания. Кажется, он мог бы сожрать меня. И его губы, движущиеся на моих, язык, таранящий рот, только усиливают ощущения, погружая в пучину вязкого безумия.

Боли внутри больше нет. Легкие отголоски не в счет. Зато есть бешеная пульсация и дурманящие судороги удовольствия, растекающиеся по телу со скоростью света всякий раз, когда безумно твердый и влажный член снова входит внутрь.

Они как маленькие бомбочки. Взрываются внутри, пуская сладкие порочные импульсы до самых кончиков пальцев.

Эмиль тоже сатанеет. Все чаще слышатся его гортанные стоны. Все четче ощущается на ягодицах сила его крупных пальцев, что все плотнее насаживают меня на вздыбленный разгоряченный орган.

Его движения резкие и несдержанные. Грубые и глубокие.

Нет никакой нежности между нами. Только похоть, что мужчина утоляет, используя меня как инструмент. Но мне нравится, как отзывается тело. Как оно беспомощно плавится под сильными ударами. Как реагирует сладкими судорогами. Как хочется кричать от удовольствия.

Господи! Мне очень хорошо! Так хорошо, как не было еще ни разу в жизни. Влажные от пота, горячие тела бьются в агонии, получая неописуемое удовольствие.

Оргазм подкрадывается все ближе. Ощущения становятся острее. Эмиль ускоряется, подливая масла в и без того пылающий пожар.

– Кончай, Бельчонок! Давай! – рычит надо мной возбужденный мужской голос, и на этот раз я на мгновение прихожу в сознание, понимая, что мне не послышалось.

Срываю маску, но уже не могу предотвратить наступающий в ту же секунду оргазм. Кончаю в полном безумии, содрогаясь каждой клеточкой дрожащего тела, пока Чернов делает то же самое, толчками изливается в меня, выплескивая внутрь горячее густое семя.