Глава 56

Дана

Когда все заканчивается, я просто обессилено обмякаю, падая на траву. Я так устала… и мне так хочется спать.

Но чьи-то сильные руки не дают мне возможности скрутиться зародышем на земле. Они подхватывают меня, прижимая к горячему, твердому и влажному мужскому телу.

Хватаю его за шею и опускаю голову на плечо. Скоро все закончится, и я обязательно стану свободной.

Внезапно, сквозь затуманенное сознание чувствую, как растекается по складочкам горячая жидкость. Он снова кончил в меня. Но я и об этом не буду сейчас думать. Это больно. Как только в голове начинают шевелиться мысли, я ощущаю неприятный дискомфорт по всему телу.

А моя киска горит. Точно пламенем. Видно, крупный прибор Чернова слишком большой для моей неопытной дырочки. Нам стоило взять паузу после первой брачной ночи.

Бандит заносит меня в дом. Понимаю это по характеру его шагов и звукам. Глаза не открываю. Не хочу смотреть. Сил нет.

Мне кажется, он снова просто оставит меня в кровати. Одну. Но понимаю, Кир распахивает створки душевой кабины и ставит меня на ноги.

А я ведь не мылась с того самого дня. Не знаю, как он захотел меня такую, с разводами из запекшейся крови и прочих жидкостей. Видно, совсем больной. Монстр кровожадный!

Чернов все делает молча. Меня отпускает только когда понимает, что я полностью и устойчиво стою на ногах.

Он сам проходит следом за мной и закрывает дверцы. Только сейчас позволяю себе открыть глаза и взглянуть на него. Особенно поражают глаза. Они пустые. Так может смотреть только человек, задавленный жизнью. Тот, что уже ничего не ждет от нее.

Я видела перед собой в зеркале точно такое же отражение. Уже два года. Мне казалось, что скоро, очень скоро, мой взгляд вновь приобретет блеск, но он лишь становится все более безжизненным.

Мне хочется спросить, но я давлю в себе это желание. Не должна испытывать жалости. Только ни к нему. Ненависть! Вот, что живет внутри меня. Вот что позволяет не сдохнуть и не наложить на себя руки.

Да, за время нашей разлуки я часто думала, какого это терять близких? Какого это увидеть изодранное мертвое тело любимого человека? Можно ли не сойти с ума? Я понимаю, как это должно быть больно. Как внутри все горит. Но я всякий раз откидывала эти попытки оправдать мужчину, сломавшего мою жизнь. Никто не давал ему права делать это. Даже если душе было чертовски больно.

Вжимаюсь спиной в стеклянную стенку кабины. Мне сейчас нужна эта опора. Слежу за тем, как бандит настраивает воду. Как довольно просторная кабина заполняется густым паром от горячей воды.

А еще я зачем-то рассматриваю его идеальное тело. Точно скульптура. Очень похож на какого-нибудь Бога, чью статую натурально отлили в бронзе. Каждую мышцу.

Только теперь понимая, как на самом деле много на нем татуировок. Должно быть, каждая что-то значит. Имеет ценность. Мало кто решается на такое. Вот так забиться, почти не оставив живого места.

Но Чернову идет. Даже очень. Внутренне радуюсь, что за паром видны лишь очертания могущественной фигуры. Мне бы не хотелось сейчас снова потечь. Промежность саднит, и все, чего мне сейчас хочется сползти по стене.

Кир бросает мне мочалку, вспенив на ней гель для душа. Я ловлю, но так и продолжаю тупо пялиться в одну точку.

– Тебе нужно помыться, – сообщает он мне очевидные вещи.

– Не хочу, – одними губами.

– Черт! – ругается мужчина, выхватывая мочалку у меня из рук. Разворачивает мое безвольное ослабшее тело и просит опереться руками о стекло кабинки.

Я так и делаю. Чувствую, как Чернов делает шаг ко мне. Как его ощутимая аура тут же давит на меня. Закрываю глаза.

А мужчина проходит мочалкой по всему моему телу, уделяя особенное внимание бедрам и заднице.

Когда он без особой нежности проводит намыленными пальцами по створкам моей киски, не могу сдержать шипения.

– Сссс… – выдаю сквозь зубы. Очень жжется.

– Наклонись! – тут же слышится приказ.

Я выполняю его, потому что обещала повиноваться.

Кир опускается на колени, чтобы… чтобы что?!

Разводит в стороны складочки и недовольно выплевывает:

– Почему не сказала?

Не совсем понимаю, о чем он.

– Нельзя было трахаться! Завтра я вызову врача!

– А тебе не пофиг? – с усмешкой на губах произношу.

– Мне не пофиг! – слышу в ответ. – Когда я трахаю тебя, то хочу, чтобы ты орала от удовольствия, а не от боли.

– Мне казалось, тебе нравится причинять боль…

– Только твоему отцу.

– Неужели, ты не понимаешь, что все равно не вернешь Владлену?

Кир прижимается ко мне сзади, и я впервые за последнее время начинаю ощущать расползающийся под кожей страх.

– Ты не имеешь право даже произносить ее имя, – зло произносит мне в ухо, делая акцент на каждом слове. И в них столько боли, что я невольно пропускаю ее через себя.

Дана, пожалуйста! Не надо! Не надо обелять его! Чернов монстр. Урод. Кровожадная скотина! И у него нет чувств. Просто не может быть!

В ответ лишь всхлипываю.

Он отстраняется.

Почуяв свободу, я позволяю себе сказать. Мне кажется, сейчас как раз то самый момент.

– Ты очень любил ее, – констатирую факт. – А сейчас любишь дочь. Я знаю это.

Кир молчит, а я сглатываю. Между нами лишь небольшое расстояние и шум горячей воды.

– Ты ведь не хочешь, чтобы они знали тебя таким… Алиса не заслуживает такого отца!

– Заткнись! – кричит так сильно, что у меня замирает сердце. – Заткнись, сука! Заткнись! – он вновь нападает на меня и бьет кулаком по стеклу, рядом с моей головой, так сильно, что оно лопается, дав миллион трещин.

Но тогда я понимаю, что, кажется, нащупала его слабую сторону. И если получится, я смогу этим манипулировать.