Глава 62

Дана

Мне казалось, я не доживу до утра. Так сильно драло внутри, будто кто-то яростно скребет острыми когтями, раздирая плоть до мяса.

Да, осознание, оно такое. Настигает всякий раз и делает очень больно. Наверное, пора привыкнуть, но у меня не выходит.

Но мне все же удается провалиться в беспокойный сон. А когда наступает утро, Чернова уже нет в моей постели. Наверное, снова уехал на весь день.

Вставать не хочется. Но я заставляю себя это сделать. Пирог – лишь первый шаг. Бандит будет сопротивляться, и до последнего, но даже у него есть предел. И я пока точно не добилась своего. Я не опущу руки. Я стану лучшей. Самой лучшей женой на свете. И пусть этот урод сдохнет от своей желчи, пусть захлебнется ей! И тогда я стану, наконец, свободной.

Приведя себя в порядок, спускаюсь на первый этаж. Кира не видно. Потому сразу иду в кухню.

– Пирог, смотрю, толком не трогали? – с какой-то грустью в голосе интересуется домработница.

– Совсем не трогали, – удрученно отвечаю.

– Почему же? Один кусочек съеден, – сообщает добродушная женщина. – Остатки я убрала в холодильник.

Вот же скотина! Попробовал все же!

– А научите меня еще что-нибудь готовить?! – предлагаю я. – Ну, там салат какой-нибудь или горячее. Очень хочется самой мужа порадовать, – улыбаюсь, и стараюсь делать это как можно искреннее.

– Давай в другой раз? Хозяин сегодня дома, и я не хочу попасться под горячую руку.

– Чернов дома? – хмурю брови.

– А ты не знала? Сегодня его дочь приезжает.

– Алиса? – переспрашиваю. Зачем я это делаю, ведь знаю, что она единственная.

Жива, слава Богу! Я зачем-то пыталась ее найти, но так и не смогла. Начала уже думать, что малышка погибла в той перестрелке, ведь Кир не спешил спасать ее. Вцепившись за свою месть, этот мужчина вытащил из-под огня только меня.

– Наверное, – женщина пожимает плечами. – Утром лосось привезли, буду варить суп.

– Ладно, хорошо, – задумчиво произношу. – Тогда, может быть, завтра?

Не дождавшись ответа выбегаю в гостиную. Значит, Кир дома. Он ждет Алису. Сердце почему-то ускоряется. Мне нужно морально подготовиться к встрече, но я не успеваю. В ту же секунду сталкиваюсь с Черновым, влетающим в гостиную со стороны выхода на улицу.

А я ведь там ни разу не была за эту неделю. Сидела здесь, в четырех стенах, и жалела себя.

– Привет, – чуть поднимаю руку, едва шевеля пальцами. Господи, как это нелепо, наверное, выглядит со стороны!

Бандит хмурится, завидев меня.

– Ты все-таки попробовал пирог, – припоминаю. – И как тебе?

– Не понравился, – жестко отрезает. Ощущаю болезненный укол. В самое сердце.

Да, я не пробовала сама, но, уверена, наша домработница помогла мне сделать отличный десерт. За неделю в доме не было ни единого блюда, которое бы не впечатлило меня.

– И… не вздумай больше этим заниматься, – бросает на ходу. – У тебя в этом доме другая обязанность.

– Раздвигать ноги? – с горечью усмехаюсь.

– На твой рот я тоже претендую.

Слова Чернова обжигают, но я стараюсь игнорировать. Обидно, горько, но я переживу.

– А сейчас иди в свою комнату. Не до тебя.

Кир волнуется. Очень. Мне кажется, таким я не видела его никогда в жизни.

– Когда ты нас познакомишь?

– Кого «вас»? – Чернов даже останавливается, возмущенный моим вопросом.

– Я знаю, что ты ждешь дочь. Раз уж мы вместе, тебе придется нас познакомить, – деловито заявляю. Маленькая Алиса – это тоже мой шанс.

Вижу, как в этот момент меняется его лицо. Кир теперь движется прямо на меня, и останавливается очень близко, одним своим видом рождая во мне жаркие приливы страха и паники.

Мужские пальцы больно сцепляются на моем плече, и Чернов подтаскивает меня еще ближе к себе.

– Значит, слушай сюда! Ты не подходишь к моей дочери и не общаешься с ней. Не играешь в мамашу, или что ты там себе напридумывала!

– Ты боишься? – спрашиваю тихо.

Знаю, я сейчас не в том положении, чтобы задавать такие вопросы. Вот только, что он сделает? Закричит? Зубы соскалит? Трахнет жестко? Так я этого не боюсь. Уже нет. Одно только знаю – не ударит. Вопреки всему бандит ни разу не поднимал на меня руку, и нужно отдать ему должное за это.

– Боишься, что она привяжется ко мне?

Сначала Кир мрачнеет. Но когда я произношу вторую фразу, на его лице вдруг расплывается насмешливая улыбка.

– У Алисы аутизм. И за то, что она к тебе привяжется, я переживаю в последнюю очередь. А теперь пошла к себе!

Чернов разжимает захват, и я пошатываюсь. Полученная информация кажется какой-то дичью. Может, Кир выдумал это? Хотя, зачем придумывать такое про своего же ребенка?

Я все же решаю выполнить приказ и подняться выше, но остаться на лестнице, в углу, из которого меня не будет видно снизу.

Чернов звонит кому-то, потом бежит в кухню, отчитывая там домработницу, а я в то время замечаю, как в гостиной появляются Алиса и какая-то женщина. Видно, ее нянька.

– Я хочу Аркашу! – вопит девочка.

– Мы убрали его в чемодан. Как только вещи принесут, мы сразу же его достанем.

– Это мой Аркаша! Я хочу своего Аркашу! – не унимается Алиса.

А она повзрослела. Сколько ей сейчас? Лет восемь?

– Послушай, малышка, – женщина усаживается на корточки рядом с девочкой, а та сразу же опускает глаза, – я понимаю, что тебе страшно. Но я рядом, и Аркаша тоже. Здесь тебе нечего бояться. Я тебе обещаю.

– Мне нужен Аркаша, – всхлипывает Алиса.

– Хорошо, мы сейчас сходим за ним, – подбадривает девочку провожатая, гладя малышку по руке.

– Алиса?! – как раз в этот момент в гостиную возвращается Кир.

Мне кажется… нет, я готова поспорить, что его голос срывается, когда мужчина произносит имя дочери.

– Малышка моя, это я, твой папа.

У меня сердце сжимается. Чувствую, как к глазам подбираются слезы. Не знаю, почему так реагирую.

Вопреки моим ожиданиям, Алиса не бежит к отцу. Она быстро прячется за женщину и закрывает уши. Кажется, я уже видела нечто подобное при нашей первой встрече. Только не предала значения.

Кир делает еще пару шагов вперед, но нянька выставляет перед ним руку, останавливая.

– Не стоит сейчас, – тихо произносит она. Еле получается расслышать. – Я говорила, что это плохая идея. Нужно было принять мой вариант.

– Давайте, я сам буду решать, как воспитывать дочь!

Женщина еще что-то отвечает. Эти двое вступают в тихую перепалку, сути которой я не особо улавливаю. Пытаюсь читать по губам, но выходит так себе. Лишь отдельные слова и не более.

И только потом удается расслышать громкий женский возглас:

– Ой! А где Алиса?