Глава 74

Дана

– Ну?! – Рамиль, похоже, начинает терять терпение.

А я просто не знаю, что ответить. растерялась. Все еще не могу поверить. Это что же получается?! Я теперь свободна?!

– Рожай быстрее, рыжуля! – донимает меня мужчина. – Я уже задолбался с тобой в больничке торчать, домой охота.

– Отвези меня к папе в клинику? – тихо выдаю.

– Уверена?! – Рам со скепсисом смотрит на меня.

– Ты же сказал, я могу поехать куда угодно! А теперь заднюю даешь?

– Нет. Просто видок у тебя… – он окидывает меня оценивающим взглядом. – Я бы с таким по общественным местам не таскался.

Да плевать мне!

– Ты тоже далеко не свеж! – напоминаю бандиту.

– Ладно, хер с тобой! – сдается здоровенная детина. – Но ждать тебя я не стану. У входа выкину и все.

– И не надо. Дальше я сама, – чуть ерзаю на сидении, что отдается болью в боку. Шрам все еще болит.

Наверное, теперь прощайте топики и раздельные купальники.

И зачем я об этом думаю? Не понимаю. Наверное, все еще пытаюсь ощутить себя нормальной и переживать по каким-то житейским мелочам, а вовсе не потому, что я, кажется, втюрилась в бандита, который украл меня, унижал и даже собирался убить. И не потому, что папа лежит в больнице из-за проблем с сердцем, а он единственный близкий человек, кто есть у нас с братом.

Я все еще не понимаю, почему папа не рассказал ему о том, что случилось. Наверное стоит пообщаться с братиком, как только раздобуду телефон.

Рам, как и обещал, высаживает меня у центрального входа в стационар, а сам тут же уезжает. Не смотрю ему вслед. Хотя хотелось. Проводить глазами хотя бы до поворота. Но я спешу скорее оказаться в здании.

На первом этаже мне выдают халат и маску. Хочется бежать быстрее, но шрам не дает. Доктор вообще запретил мне резкие движения, поднятие тяжестей, да и вообще все, что только можно было запретить. Даже диету назначил. А меня уже воротит от нее.

Когда захожу в палату, папа спит. Решаю не будить его, ведь сегодня у нас очень много времени. У нас теперь в принципе много времени. Меня ведь больше не заберут. По крайней мере, я на это надеюсь.

Хотя, кого я обманываю? Мне бы хотелось увидеть Кира. Правда, не хочется больше сидеть в заточении. Я бы предпочла другое. Возможность узнать этого мужчину со стороны, которая, теперь я совершенно точно в этом уверена, у него есть.

Два года я засыпала с мыслями о нем. Не очень приятными, но они почти срослись со мной. И теперь, смириться с тем, что все закончилось, что Чернов больше никогда не появится в моей жизни, очень сложно. Невозможно практически.

Между нами связь. Крепкая. Да, она больная и неправильная, но слишком ощутимая. И я понимаю, что не выходит ненавидеть. Больше нет. Особенно после рассказов медсестры. Чернов три дня сидел около моей кровати, можно сказать – выхаживал, а потом просто отпустил, не желая больше мучить.

Нужно переступить и забыть. А я почему-то цепляюсь за эти мысли. Я притягиваю их снова и снова и все больше грязну в какой-то тоске.

– Дана?! – тихий голос отца заставляет меня обернуться от окна.

– Папочка, я здесь, – бросаюсь к нему и усаживаюсь коленками на пол.

Совсем забываю про операцию и делаю это быстро резко. Бок прошивает ощутимая боль, я шиплю и морщусь.

– Что такое? – папа расширяет глаза и тоже пытается приподняться, но я спешу остановить его.

– Все в порядке, – ласково улыбаюсь, глажу отца по щеке.

– Он бил тебя? Избил? Лучше скажи сразу! – голос отца строгий, и я спешу покачать головой. Нужно быстрее признаться ему и успокоить.

– Нет, пап. Я просто поранилась немного. Зато теперь я свободна. Мы свободны.

– Поранилась?! – отец, похоже, слышит только это. – Немного?! – с недоверием произносит он.

– Я тебе потом все расскажу. Я сама виновата, правда. Но это вообще неважно! Главное, что Чернов отпустил меня, и теперь нам нечего опасаться.

Не понимаю, почему эти мысли вновь наводят на меня тоску. Неужели, я настолько мазохистка?

– Ты уверена? – отец хмурится. – Чернов опасный человек и, как видишь, никогда не отступает…

– Но сейчас отступил.

– Ты уверена? – повторяет папа.

– Да, – пожимаю плечами.

– А что, если все не так, как ты думаешь? Что, если это способ такой? Новый уровень. Попытка поддержать наш страх.

– Тебе уж точно не стоит его бояться, – улыбаюсь я.

– А я его и не боюсь. Я боюсь за тебя. Ты – самое дорогое, что у меня есть. Ты и твой брат.

– Поэтому ты до сих пор не сказал ему?

– Не хочу втягивать. Пока бизнес идет в гору, твоему брату нужно много работать. А я теперь вряд ли вернусь на должность.

– Почему? – не понимаю.

– Мне уже за шестьдесят, и здоровье придется поправлять долго. Меня предупредили, что на мое место уже готовят замену.

– Мне очень жаль, – закусываю губу. Знаю, как важна для папы была эта должность, как долго он шел к ней.

– Так что, как видишь, ублюдку Чернову удалось сломать меня.

– Пап, не говори так! Никогда не надо сдаваться! Я не сдаюсь, и ты не должен!

– Никогда не думал, что скажу это, оглядываясь на то, как ты вела себя, но сейчас… я горжусь тобой, дочка! И подумать не мог, что ты у меня такая сильная.

– Я сильная, пап. Это правда, – с трудом давлю слезы. Отец не должен видеть, как мне сейчас плохо на самом деле. – Поэтому, пожалуйста, не волнуйся больше за меня. Просто поправляйся скорее. Я тебя очень люблю.

– И я тебя, родная… И я знаю, что мы сделаем, чтобы Чернов больше никогда тебя не нашел.