Глава 73

Дана

Кир чуть отступает, пропуская медсестру, и теперь мы точно остаемся одни.

Вот правда спешить заходить в палату мужчина не торопится. Замирает в дверях, точно раздумывая над чем-то.

Я стараюсь еще чуть-чуть приподняться на постели и принять более вертикальное положение.

Чернов глядит на меня, а я затуманенный взглядом смотрю на него. Высокий. Широкоплечий. Собой загораживает весь проход.

Не знаю, как должен начаться этот разговор. Мы ведь никогда толком не разговаривали. А теперь еще сложнее.

Наверное, я жду, что Кир сказанет что-нибудь в своем репертуаре, про то, что мне следует быстрее поправляться, потому что стынет место у его ног. Или что шлюхе не стоило бросаться в драку, ведь ни в этом состоит ее основное предназначение, да и поломанные игрушки не вызывают интереса хозяина.

Но он молчит. Смотрит и молчит. И это молчание невыносимо. Ожидание невыносимо.

В какой-то момент напрягаю рассеянное зрение, чтобы сфокусироваться на мужчине, и замечаю, как сильно напряжено его лицо, как плотно сжаты губы, вытянутые в прямую тонкую линию.

Кир в последний раз окидывает меня взглядом, а затем уходит. Уходит. Просто уходит, так и не сказав ни слова.

Закусываю губу и расслабляюсь на подушке, вновь почувствовав всю тяжесть и боль, которому наливалось тело. Пока Чернов был рядом, стоял на небольшом расстоянии от меня, их будто не было. А теперь усталость и боль накатывают с новой силой.

Пытаюсь понять, что значит этот уход. Но ничего не приходит в голову. Только пустота разливается в душе и давит на легкие.

Еще какое-то время я жду, что мужчина вернется, то и дело перевожу взгляд на дверь, но мой муж так и не появляется. Зато приходит врач. Он осматривает меня, спрашивает об общем самочувствии, а я все не свожу глаз с двери.

Потом мне ставят капельницу и укол. Те сильно расслабляют, и сознание уплывает очень быстро, даря такой спасительный сон.

Когда снова прихожу в себя, в палате меня ждет сюрприз.

Я даже моргаю несколько раз, чтобы убедиться в том, что увиденное мне не чудится.

– Что, не рада? – Рам отворачивается от окна, замечая мое пробуждение.

Я в ответ только хмурюсь. Мне все еще плохо и больно.

– Не надо так смотреть, – просит здоровенная детина. – Буду твоей нянькой на эти дни, – лыбится он, и я не могу понять, откуда столько радости.

– Твой босс настолько параноик, что думает, я смогу сбежать в таком состоянии? – я даже нахожу в себе силы на усмешку. Нет, вы слышали? Это ведь попросту смешно!

– Что? – теперь хмурится амбал. Потом до него, видимо, доходит: – Нет. Это для твоей же безопасности.

– Если нет, тогда где он сам? – интересуюсь. Снова пытаюсь приподняться, и у меня даже получается, только неуклюже и медленно.

Рам тут же подрывается в мою сторону и осторожно помогает это сделать.

– Где он, Рамиль? – строго спрашиваю. Просто ушел! До сих пор не могу поверить! А я ведь здесь из-за него!

– У босса дела, – безразлично отвечает нянька.

– Дела?! Какие у него могут быть дела? Он ведь только что был здесь!

Мою речь прерывает неожиданно появившаяся в палате молоденькая девушка в белом костюме с диснеевскими утками. Это не та медсестра, что приходила утром.

– Как вы себя чувствуете? Нужно померить температуру, – говорит она мне, а сама не сводит загадочного взгляда с Рамиля. Стреляет в него глазами и смущенно улыбается.

Тот, оперевшись о подоконник, без зазрения совести разглядывает девушку и ухмыляется, точно что-то припоминая.

Та помогает мне поставить градусник и обещает, что придет за результатом через десять минут. Потом удаляется, покачивая задом, с которого моя нянька не сводит похотливых глаз.

– Зачетный бампер? – цежу сквозь зубы.

– Че? – отмирает амбал.

– Бампер, говорю, зачет?

Меня злит, что он не отвечает на мои вопросы, да еще и вот так нагло в моем присутствии стоит глазки какой-то медсестре.

– А это, – небрежно взмахивает рукой. – Его я уже опробовал, пока ты в отключке валялась.

– Чего? – от удивления даже раскрываю рот, но потом быстро возвращаю себе возмущенное состояние. – Хотя… избавь от подробностей! Я не хочу знать!

– Хочешь фильм посмотрим? – Рам переводит тему. Он явно не собирается обсуждать со мной дела своего босса. – Я уже проверил, телек с телефоном без проблем контачит.

– Я просто полежу, можно?!

– Лады, – пожимает плечами. И я сползаю обратно в лежачее положение, стараясь больше не думать ни о чем.

А фильм мы все-таки смотрим. Через пару дней, когда у меня уже получается нормально шевелиться и обслуживать себя. До этого дня Рамиль, как образцовая сиделка, водил меня под руку до туалета, ржал над тем, как неуклюже я поднимаюсь с кровати и ложусь на нее. Травил байки о том, как почти сутки просидел с пулевым ранением без помощи и даже не пикнул, а я от царапины несколько суток в себя не могу прийти.

Еще он показывал мне шрамы на своем теле, рассказывая откуда они взялись, лично приносил еду из столовой и иногда отлучался «по очень важным делам», на что я всякий раз закатывала глаза, но, если честно, очень ему завидовала. Почему у меня не могло быть так просто? Почему каждая попытка представить свою дальнейшую жизнь отдается болью в моей пустеющей душе?

А Рам и эта девушка, они… просто живут. Наслаждаются. Получает от жизни все. Тогда, как наши отношения с Киром – одни сплошные мучения.

Доктор разрешает мне выписаться домой еще дня через три. К тому времени больничная койка мне порядком поднадоела, как и бесконечный день сурка, в котором мы с Рамилем были заперты.

Но я совсем не испытала радости оттого, что теперь окажусь на свободе. Потому что свободы у меня нет. А еще у меня нет ответов на многие вопросы, и я до чертиков боюсь встречи с Черновым. Не могу даже представить, как все будет между нами. Одно только знаю точно – как раньше я уже не хочу.

Нянька помогает мне усесться в машину, заводит мотор, а затем спрашивает:

– Куда тебя везти?

– В каком смысле? – непонимающе смотрю на него.

– Мне приказано отвезти тебя туда, куда ты скажешь.