Глава 76

Дана

Напоминаю себе обезумевшую бывшую. Но мне, если честно, все равно. Алкоголь делает свое дело – чувствую всесильность и адреналин, что бросают меня на этот, безусловно, тупой и опрометчивый поступок.

И если бы я не сделала этого сейчас, то, наверное, не решилась бы никогда.

– Выходи! – кричу так сильно, что горло дерет.

– Эй! – обращается ко мне парень из клуба. – Поехали отсюда!

Он хватает меня за плечо, пытаясь утянуть за собой, но я яростно отбиваюсь.

– Отвали, придурок! – рычу на него, брыкаясь сильнее. И когда получатся высвободиться от мужского захвата, с глупой улыбкой на лице отмечаю, что Чернов ни за что бы не разжал пальцы.

– Поехали! – парень снова пытается как-то повлиять на меня, на что я разворачиваюсь и показываю ему средний палец.

– Ну, и оставайся здесь! Больная! – выдает он и направляется к машине. Резко давит на газ, и его дорогая тачка срывается с места.

А я возвращаюсь к своему очень важному делу, на которые решилась впервые за два месяца.

– Чернов! – рычу, вновь набрасываясь на металлические створки ворот. – Выходи! Выходи, подлый трус!

Я уже теряю надежду на то, что смогу повидаться ним. Безвольно опускаю по швам руки, перебирая в голове мысли о том, какая же я дура. Но вдруг автоматический механизм издает характерные звуки, и высокая дверца ворот начинает медленно и тяжело отползать в сторону.

Сердцебиение учащается, и адреналин бьет в венах с новой силой.

И вот Кир стоит передо мной. В домашней одежде: спортивных штанах и футболке, взъерошенный немного. А еще красивый. И это бесит.

Стоит, смотрит, держа руки в карманах.

И я налетаю на него, как взбесившаяся фурия. Сначала толкаю в широкую грудь ладонями, что-то крича на пьяном русском. Рывками упираюсь эту каменную горячую махину, заставляя отступать шаг за шагом вглубь двора.

– Я ненавижу тебя! Ненавижу! – кричу, наверное, через каждое слово, потому что во мне обнажаются все чувства. Это и обида, и боль, и даже страх, что непременно присутствует при любой встрече с этим мужчиной.

– Ты пьяна, – лишь заключает он, глядя на меня свысока.

Вот такой он, да. Бессердечный и холодный. Грубый и непробиваемый, точно многотонный айсберг. И этой глыбе нет до меня никакого дела.

– Я вызову тебе такси, – спокойно продолжает этот урод, вообще не реагируя на мои агрессивные выпады.

Такси? Он сейчас серьезно, что ли?

– Я не уйду никуда, понял?! Пока ты мне все не объяснишь! Пока ты не скажешь! Пока не трахнешь меня! – последнее вырывается как-то само собой. Я не хотела этого произносить, но оно вырвалось против воли.

Мужчина склоняет голову на бок, разглядывая свою гостью, а меня вдруг накрывает истерический припадок. Я хохочу и едва не падаю на траву, потому что ноги заплетаются. А ублюдок Чернов не предпринимает ни одной попытки, чтобы это предотвратить.

– А, давай, прямо здесь, а? – предлагаю с пьяной улыбочкой. – Тебе ведь такое по кайфу, да?! Помнишь, как тогда?

В его глазах холод. Лед. Он не помнит. Он бросил меня, потому что я стала ненужна. Я и сейчас ненужная незваная гостья.

Но я не отступлю. Не сбегу, как в прошлый раз. Да и другой возможности у меня не будет.

– А я помню! Помню, как ты встал на колени прямо на землю, чтобы трахнуть меня! Потому что ты – животное! Грязная ублюдочная скотина!

Не понимаю, почему он не отвечает… Почему не реагирует на грубые слова. Мне казалось, Кир уже должен был наброситься на меня и растерзать. Прямо так, как он умеет.

Но он лишь только наблюдает за моим пьяным спектаклем, оставаясь в стороне. И это так жутко бесит, что я хочу расцарапать его красивые глаза!

Наверное, мне будет стыдно за все, что я сейчас делаю. Но это будет завтра, когда протрезвею. Сейчас же меня ведут коктейли и обида на этого мужчину, вывернувшего мою жизнь наизнанку.

– Я ведь твоя сука, так ты говорил? Сука уже течет для тебя, разве ни этого ты хотел?

Молчит. ПОЧЕМУ ОН МОЛЧИТ?

– На, посмотри! – небрежно и пошло задираю платье, обнажая бедра, пытаюсь грациозно и эротично стянуть трусики, приговаривая при этом: – Тебе ведь нравится запах моей киски?

Не знаю, откуда это в моей голове! Все получается как-то само. Рвется наружу. Ведь нельзя быть таким сексуальным… а он сексуальный… Самая сексуальная тварь, что встречалась мне в жизни!

Но что-то идет не по плану, и я цепляюсь ногой за ногу, так и падая на траву со спущенными уже ниже колен кружевными трусиками.

Я быстро беру себя в руки и пытаюсь встать на четвереньки, пока не понимаю, что меня откровенно мутит. Слишком сильно, чтобы я могла сдержать рвоту.

Желудок быстро извергает из себя все содержимое, и я вытираю рот тыльной стороной ладони. От осознания того, какая я жалкая, меня накрывает неприятными ощущениями, и я валюсь на спину прямо рядом с тем местом, куда меня только что стошнило, потому что просто не знаю, что мне делать дальше. Безвольно раскидываю руки и причитаю:

– Ты испортил мне все жизнь! Ты убил меня, понимаешь?! – не знаю, зачем рассказываю это ему, но безысходность душит изнутри, справляясь лучше любой веревки. – Я больше не существую…

Лежу на траве, в его ногах. Без трусов и с задранным наполовину платьем. А Чернов просто стоит рядом, возвышаясь своей громадной исполинской фигурой. Наверное, именно этого я и заслужила.

– Пойдем, тебе надо умыться, – вдруг произносит мужчина, а я даже не понимаю, звучат ли эти слова наяву или только в моем воспаленном сознании.

А дальше происходит то, чего я точно никак не могла ожидать. Кир склоняется надо мной и поднимает на руки, прижимая к огненной груди мое холодное тело.

Тут же на рефлексе обхватываю ослабевшими руками его широченную шею. И сознание сразу начинает вести. Наверное, впервые за этот долгий день я чувствую себя комфортно. Мне почему-то уютно рядом с ним. А в груди разносится приятное тепло.

Мужчина приносит меня в свою спальню. Заносит в ванную комнату. Ставит на ноги у раковины и включает воду.

– Умойся пока.

– А если я не хочу?!

– От тебя воняет.

– А что такое? – играю голосом. – Такую трахать побрезгуешь? – передергиваю я.

– Умывайся, или насильно умою, когда вернусь, – оставляет он мой вопрос без ответа и уходит.

Хватаюсь за раковину и впервые вижу себя в зеркало. Я похожа на чучело. Косметика размазалась, с волосами непонятно что. Вот это чудовище!

Ну и ладно! Пусть видит, что сделал со мной! Так даже лучше.

И я не предпринимаю ни одной попытки привести себя в порядок. Пусть смотрит на такую меня, доведенную до отчаяния.

А когда Кир возвращается, я, первым делом, спрашиваю у него:

– А где мои трусики? Себе оставил?

– Пей! – слышу в ответ. Чернов ставит передо мной бутылку воды.

– Не буду! – заявляю твердо.

– Быстро взяла бутылку и начала хлебать! – злится он.

Ну, наконец-то, хоть какие-то эмоции!

– Не буду! – понимая, что нащупала ту самую точку, продолжаю я.

Тогда он хватает воду, сам отворачивает крышку, притягивает меня за голову и подносит горлышко ко рту.

– У тебя есть последний шанс, – предупреждает мужчина.

– Пошел нахрен! – медленно произношу, чтобы до него точно дошел смысл сказанного.

И тогда Чернов просто наклоняет бутылку и насильно заливает ее мне в рот. Я сопротивляюсь, как могу, вода течет по подбородку, шее, от нее почти полностью намокает платье.

Дергаюсь еще немного, пока не понимаю, насколько это бесполезно. А после меня сотрясает от нового позыва из желудка.

Кир реагирует быстро. Он склоняет меня над унитазом, ловко подобрав все волосы. И когда я пытаюсь приподняться, грозно рычит:

– Еще давай! Чтобы все это дерьмо из тебя вышло!

И меня, точно по приказу, выворачивает снова.

– Все… – едва не хнычу, и только тогда мужчина отпускает меня, помогая подняться на ноги.

– Теперь в душ, – командует он.

Я еще пытаюсь немного сопротивляться, но он заталкивает меня в кабину, заставляет снять мокрое платье, лифчик, и настраивает воду.

А потом он моет меня… намыливает, массирует кожу своими немного шершавыми ладонями. И я, наконец, расслабляюсь и понимаю, что мне действительно становится легче.

Кир помогает мне обтереться полотенцем, вертит, как куклу, промакивает им волосы, а после уносит в спальню, укладывая в свою постель.

Он оставил меня… оставил. Значит, я ему нужна. С этой мыслью я закрываю глаза, понимая, как сильно хочу спать.