Глава 40. Ульяна

Как и обещал, Востров привёз мне на следующий день документы, которые я просила. Он снова спросил у меня про Влада, не объявлялся ли он ненароком. При этом он так на меня смотрел, будто бы знал, что я приказала своим людям его вчера убить. Я старалась не думать о Владе, представляла, что его никогда не было в нашем гараже, что я вообще не была с ним знакома, но этот грех тяжёлым камнем повис на моей шее. Я утешала себя тем, что он заслуживает смерти, что он опасен, что я просто отомстила за отца, но смерть Влада не принесла мне облегчения. Папа не воскрес, ничего не поменялось для меня. Пытаться лишить кого-то жизни – это одно, а убить насмерть, насовсем, окончательно и безвозвратно – оказалось не так-то просто. Отдать приказ было легко, а вот жить теперь с этим ужасно. Лучше бы я сдала Влада прокурору, но какой бы ему ни впаяли срок, он бы меня не устроил, как и его смерть. Я соврала Вострову, что Влад не объявлялся, но это ощущение, что прокурор видит меня насквозь, не покидало меня до тех пор, пока мы с ним не распрощались. Это произошло нескоро. Востров подрядился ещё сопроводить меня в морг на опознание, чтобы поддержать меня морально, из чего я сделала вывод, что он неплохо так решил подлизнуть мне задницу, пока мой муж без сознания. Из морга я вышла, опустошённая, совершенно равнодушная, без сил, будто сама покойница. Такого там насмотрелась, что врагу не пожелаешь, но по-другому было нельзя. Чтобы поднять себе настроение, и вновь почувствовать себя живой, я поехала в женскую консультацию. Пройдя обследование и сдав анализы, я получила подтверждение от врача, что с моим малышом все в порядке. Ехала в больницу к Руслану, разглядывая пятнышко на снимке УЗИ. Такое маленькое и такое огромное, величиной с целую вселенную. Как бы я хотела, чтобы Руслан тоже его увидел, разделил со мной мою радость и трепет ожидания ребёнка, но он был по-прежнему безмолвен и бездвижен. Бугор выглядел намного бодрее, чем вчера. Я зашла к нему на минуту, чтобы сообщить о завтрашних похоронах, и обещала прислать за ним машину. Вернувшись домой, я легла спать. Мне хотелось уснуть и забыть всё плохое, все ужасы, что выпали на мою долю, но сон не шёл. Я думала о том, как изменилась с тех пор, как попала в руки Руслана. Да, я стала сильнее. Ульяна Лебедева, падающая в обморок от вида крови или мужского члена, не смогла бы вывезти всего, что выпало на её долю. А вот Миронова смогла и вынесла. Были и минусы в этом становлении. Меня больше не сжирала ненависть и обида, но что делать с моей жестокостью? С волками жить – по-волчьи выть? Я сама не заметила, как превратилась в человека, подобных которому я презирала. Я стала убийцей, бандитом, переступила черту закона безвозвратно, и уже ничего не вернуть и не изменить. Стоило принять этот выбор, как данность, перебороть себя и смириться со своей участью, но где взять столько сил? В то, что когда-то наступит вожделенный покой и умиротворение в нашей с Русланом семье, мне уже слабо верилось. Я боялась повторения судьбы своих мамы и папы. Руслан спас мене снова жизнь, но чего ему это стоило? А что, если в один прекрасный день он не сможет? Глупо было бояться того, что ещё не случилось и, возможно, никогда не случится, но я не могла рассчитывать на Руслана, жизнь которого всё ещё была под вопросом. Похороны прошли быстро. Из присутствующих были только мы с Бугром, и наша охрана. Совершенно неожиданно прибыл ещё и Востров с двумя подручными, которые тащили гигантский венок вслед за ним. Прокурор очень удивился, увидев Бугра на кладбище, но тактично промолчал. То ли не хотел портить церемонию, то ли решил оставить его в покое, я не совсем поняла, да и не до того было. Я не собиралась плакать, но когда начали закапывать гробы один за одним, я разрыдалась. – Ничего, ничего, девочка, – утешал меня Бугор, притянув к себе. – Всё уже позади. Всё наладится… Он сам едва стоял на ногах после ранения, но нашёл в себе мужество поддержать меня. Я была ему благодарна. Не рыдать же мне в китель прокурору? Место для могилы мамы я выбрала рядом с отцом. Не знаю, хотела бы она быть похороненной по соседству с человеком, которого ненавидела, а потом убила, но я захотела именно так. Я же мечтала когда-то, чтобы мама и папа были вместе? Тогда они решили иначе, но теперь настала моя очередь решать, что и как будет. Можно было расценить мой поступок, как маленькую месть родителям. – Красивая фотография, – произнёс Бугор, когда водрузили крест на могилу мамы с табличкой. – У меня даже ни одного фото с Ларисой нет. Пока живёшь, не думаешь о том, что стоило бы увековечить хоть один момент из жизни. Я подумала о том, что у меня с Русланом тоже нет ни одной совместной фотки. Даже ребёнку показать будет нечего в случае чего. Руслан просто обязан очнуться! Он не может оставить меня без семейного альбома! Прокурор откланялся, и Бугор проводил меня до машины. – Спасибо, Ульяна, что разрешила мне быть сегодня здесь, – искренне поблагодарил меня мужчина. – Мне тоже пора. – Куда вы теперь? – поинтересовалась я, понимая, что в больницу он не вернётся. – Куда глаза глядят, – развёл руками Бугор. Я не могла отпустить его. Для меня Бугор стал единственным оставшимся в живых человеком, который любил маму. Мы ещё о стольком не поговорили. А вообще, я боялась остаться совсем одна, только и всего. Мне даже поплакать было не с кем, и маму помянуть. – Анатолий, может, останетесь с нами? – предложила я. – Плохая идея, Ульяна, – покачал он головой. – Скоро твой муж очнётся, и мне не поздоровится. Я стрелял в ваших людей, мы были по разные стороны баррикад. Это будет стоять между нами до конца дней. – Я не хочу, чтобы вы уходили так скоро. Останьтесь хотя бы на неделю, Анатолий. Я помогу вам с документами. – Мне неловко, право дело… Это будет некрасиво с моей стороны. Если бы Бугру не терпелось свалить или он боялся расправы с нашей стороны, уже бы давно свалил с кладбища под шумок, но он пытался мне объяснить, почему отказывается от моего предложения, чтобы не обидеть. Я смотрела на мужественное лицо уже немолодого мужчины, слушала, его речь, лишённую начисто "блатных" слов, вспоминала, как он готовил для нас с мамой, пока я была у неё, и понимала, почему мама выбрала его. Бугор – настоящий мужчина, с большой буквы. Кирилл тоже казался мне этаким благородным джентльменом, и что по итогу? Сердце подсказывало мне, что я не готова прощаться с Бугром. Не сегодня, не сейчас… – Ульяна Игоревна! – выскочил из машины Андрей, вмешавшись в наше прощание с маминым вдовцом. – Звонили из больницы! Боже, что там? Счастье или ещё одна смерть? Я согнулась напополам, уперевшись руками в колени, пытаясь отдышаться, чтобы принять новость от Андрея, как удар. – Я поеду с тобой, Ульяна! – предложил Бугор, даже не зная, как и я, что случилось. – Поеду, –повторил он. – Задержусь ненадолго.