77

Я бросился домой, и когда приехал, было уже десять вечера, стоило мне только выйти, как послышался крик:

– Мама! Мама!

Эллис выбежала на улицу прямо босиком, девочка застыла на несколько секунд увидев только меня, а потом озорно улыбнулась: – Мам, хватит в прятки играть!

И она оббежала вокруг машины, привставая на цыпочки и заглядывая в окна.

В отличие от сестры Робби не счел происходящее игрой и сильно расстроился.

– Где мама? – нахмурился он.

– Она… – пробормотал я, но не нашел нужных слов. Я никогда не проводил время с детьми, а потому не умел правильно с ними разговаривать.

– Мама, выходи! – воскликнула Эллис. Она всё осмотрела, но нигде Розалинду не нашла и обиженно разревелась. – А где мама?

– Ваша мама… заболела, – честно ответил я, поднял малышку на руки, посадил на крышу автомобиля и погладил по голове. – Ей нужно подлечиться. Когда она выздоровеет, я привезу ее домой.

– Что? – изумленно округлила глаза девочка. – Почему она болеет? Что случилось?

– Поранилась немного, – ответил я. Я не знал, как врать детям и сказал правду.

Эллис тут же побледнела и испуганно взвизгнула.

– О, нет, не плачь… – в замешательстве пробормотал я.

– Дядя Зак! – окликнул меня Робби и потянул за край рубашки.

Я опустил взгляд и посмотрел в красные от подступающих слез глаза мальчика.

– Как мама поранилась? – спросил он, с трудом сдерживая рыдания. – Она в порядке? Где она?

– Она… – попытался ответить я, но тут ко мне подлетел Джимми на инвалидной коляске.

– Ты нам соврал! – крикнул мальчик, сжимая кулачки. – Ты обещал сегодня привезти маму. Почему она поранилась? Ты ее ударил?

– Нет… – тут же замотал головой я.

– Мама! Я хочу к маме! – отчаянно зарыдала Эллис, судорожно всхлипывая.

Я невольно замолчал. У меня голова раскалывалась, а теперь я просто лишился дара речи, не зная, что делать дальше.

Никогда раньше я не был в таком замешательстве.

– Дядя Зак, отвези нас к маме, пожалуйста, – дрожащим голосом попросил Робби, стараясь казаться спокойным. – Где бы она не была, мы должны быть с ней рядом.

– Она в больнице, – пояснил я. – А сейчас уже поздно, вам надо отдохнуть дома…

– Нет! – оборвал меня Джимми и, злобно поджав губки, предъявил ультиматум: – Не буду ничего есть, пока не увижу маму!

– Мама! – горестно всхлипнула Эллис. – Хочу к маме!

Она вдруг поскользнулась и слетела с крыши машины.

Я вовремя ее поймал, но поскольку понятия не имел, как надо держать детей, неуклюже ухватил ее за ногу одной рукой, а второй придерживал тельце. К счастью, я вцепился в нее крепко, и девочка не упала.

– Я к маме хочу! Мама–а–а–а! – истошно завыла она и, обняла меня за шею, уткнувшись носом мне в ключицу, вытирая слезы и сопли о мою рубашку.

– Ты плохой! – заявил Джимми и, сняв с ноги туфлю, запустил ее в меня. – Если ты не отвезешь нас к маме, я вызову полицию!

– Пожалуйста, отвези нас к маме, – спокойно и настойчиво повторил Робби.

Я закрыл глаза. Мне в тот момент тоже захотелось плакать.

– Дети успокойтесь. Ваша мама… – вмешался Бен, чтобы как-то разрядить обстановку, но в него прилетела вторая туфля Джимми.

Бен болезненно поморщился.

– Хватит плакать! – не выдержал я.

Эллис замерла на пару секунд и испуганно уставилась на меня, а потом заревела еще громче.

Джимми вытащил из кармана телефон.

– Я звоню мистеру Генри, – зло пригрозил он. – Расскажу ему, что вы нас обижаете!

– Мы хотим к маме, – стоял на своем Робби, обиженно поджав губы. – Если вы не отвезете нас в больницу, то мы обратимся в полицию.

Я в панике повернулся к помощнику и рявкнул: – Бен! Да сделай уже хоть что-нибудь!

– Мистер Фир, я… я… – жалобно пробормотал он и развел руки.

Я нахмурился и посмотрел на медсестер.

Женщины сразу же замахали руками и покачали головой.

– Мы… – пролепетала одна из медсестер. – Мы ничего не можем сделать. Когда они начинают плакать, их не способен успокоить никто, кроме мисс Стилл.

– Так и есть, – пробормотала другая. – Предлагаю просто оставить их в покое.

– Эллис, не плачь, а я дам тебе… – успокаивающе заговорила третья, но девочка лишь посмотрела на нее и продолжила жалобно и пронзительно выть, как волк на луну.

Я невольно вздохнул.

Я впервые в жизни впал в настоящее отчаянье и просто не знал, что делать. Дети доводили меня до ручки.

Я хотел успокоить их, чтобы они спокойно поели и поспали в ожидании мамы, но ситуация вышла из-под контроля. Малыши попросили меня их к маме в больницу, и я окончательно растерялся.

– Ладно, я отвезу вас к маме, но вы обещаете мне не плакать! – пошел на компромисс я.

Дети тут же притихли.

«У них переключатель какой-то или что?»

– И еще кое-что, – спокойно принялся объяснят я. – Нам нельзя там долго торчать. Больница – это то место, где люди лечатся, и нам нельзя их беспокоить. К тому же мама быстро поправится, только если будет хорошо отдыхать. Вы меня поняли?

– Да, – послушно кивнул Робби. – Мы обещаем вести себя тихо.

– Джимми? – обратился я к мальчику.

– Я согласен, – произнес он, но упрямо добавил: – Но вы не должны больше нам врать.

– А ты не должен кидать в людей обувью, – строго сказал я.

– Посмотрим, – буркнул мальчишка, нисколько не боясь меня и, отвернувшись, надменно добавил: – Я сегодня пистолет не взял, вот и пришлось использовать туфлю вместо оружия.

Я потерял дар речи.

«Да, детей за пять минут не перевоспитать»

Затем я повернулся к Эллис, но даже сказать ничего не успел – она клятвенно вскинула ручки.

– Если увижу маму, то больше плакать не буду, – пообещала девочка.

Я отвез детей в клинику. Я шел к палате и нес мальчишек на руках, а Эллис сидела на моей шее. Мы подошли к палате, и они уставились на крепко спящую Розалинду через окошко.

Элли прижалась к стеклу лбом, у нее по щекам текли слезы, а губы подрагивали от еле сдерживаемых рыданий.

Глаза мальчишек тоже покраснели. Они не решались заплакать, но тревоги скрыть не могли.

– Дети, мама очень устала и сейчас спит, – мягко обратилась к ним Лейла. – Дня через два мы ее выпишем. А вы ведите себя хорошо и возвращайтесь домой, ладно?

– Доктор Рейн, что случилось с мамой? Она заболела? – взволнованно спросил Робби и уставился на врача.

– Она простудилась, – с улыбкой ответила Лейла. – Отдохнет несколько дней и поправится. Даже дети могут простудиться, чего удивляться, что и взрослые тоже болеют? Ничего серьезного, не беспокойтесь.

Робби перевел взгляд на меня.

– Простудилась? – уточнил он. – А дядя Зак говорил, что она поранилась.

Я застыл. Врать я не умел, а особенно детям.

– Э… я… – замялся я, но быстро нашелся: – Она простудилась и плохо себя чувствовала, а когда пошла в ванную, то споткнулась, ушиблась и поранилась.

– Мне так жалко мамочку… – всхлипнула Эллис. Наконец девочка не выдержала и горестно заплакала.

– Я хочу войти в палату. Можно? – спросил Джимми и нервно постучал по окну.

– Лучше не надо, – мягко отказала ему Лейла. – Мама сейчас очень слаба, и ей нужен покой. Вы же не хотите ее тревожить?

– Но… – разочарованно протянул мальчик, но всё же кивнул, потому что и вправду очень волновался за мать. – Ладно, не буду ее беспокоить.

Эллис прикрыла рот ладошкой, чтобы не разреветься в голос, но по ее щекам ручьями потекли слезы.

Я вздохнул с облегчением, Лейле наконец удалось утихомирить малышей.

Я не хотел, чтобы они разбудили Розалинду, которой и так с трудом удалось задремать. Если она проснется и опять впадет в буйство, то и сама пострадает, и детей до смерти напугает.

– А завтра мы приедем маму навестить? – спросил Робби, вскинув голову.

– Да, если будете хорошо себя вести, – ответил я, выходя с детьми из коридора. – Так что поедем сейчас домой, поедим и отдохнем. И больше никаких скандалов.

– Ладно я буду хорошо себя вести, – тут же пообещал Джимми, чтобы ему разрешили увидеться с мамой.

– И я, – клятвенно подняла ручку Эллис.

– Я за ними присмотрю, – пообещал Робби. – Дядя Зак, спасибо, что заботитесь о маме. Когда она очнётся, мы отблагодарим вас за вашу доброту.

– Лучшая благодарность – это послушание, – я сразу предупредил их, боясь, что они снова устроят истерику.

– Мы будем слушаться, – согласился мальчик.

Я усадил Эллис обратно на плечи и взял мальчишек на руки.

Дети места себе не находили, пока ждали маму, но теперь, увидев ее, почувствовали заметное облегчение и сладко уснули на руках у меня.

Элли боялась упасть, а потому крепко вцепилась мне в волосы и всем тельцем навалилась мне на голову.

Я быстро отдал спящего Джимми Бену, а Робби – Лейле, после чего осторожно снял с плеч девочку и понес ее к машине.

Эллис заворочалась и уткнулась мне в грудь, крепко вцепившись в рубашку.

– Поставьте меня, доктор Райн, – попросил Робби. – Я сам могу идти.

Лейла послушалась мальчика и зашагала к машине, держа его за руку.

Когда мы вышли из больницы, вдруг раздался знакомый голос:

– Мистер Закари!

Я повернулся и увидел Спенсера, который стоял в проезде между корпусами и дружелюбно мне улыбался.

– Здравствуйте, мистер Спенсер! – вежливо поприветствовал Робби.

– Робби, солнышко! – мягко произнёс мужчина и подошел к мальчику. – Уже так поздно, а ты до сих пор не спишь?

– Я приехал навестить маму. Спасибо за беспокойство, – ответил он. Хоть Робби и устал, о манерах всё же не забывал.

– Да что ты, я же от всей души, – рассмеялся Спенсер, сел на корточки и ласково погладил мальчика по голове. – Ты уж привык к дому дяди Зака?

– Вполне, – вежливо отозвался Робби. – Джимми и Эллис очень устали, мистер Спенсер. Мы сейчас поедем домой и ляжем спать. Еще увидимся.

– Хорошо, – произнес Спенсер и похлопал мальчика по плечу. – Тогда до встречи! Если что-то случится, звони мне в любое время. Телефон мистера Генри выключен, так что обращайся ко мне.

– Ладно, спасибо, мистер Спенсер, – учтиво поблагодарил Робби.

– Отвези их домой, – попросил я, передал Эллис Лейле и повернулся к Робби. – Я останусь с вашей мамой в больнице, а к вам приеду завтра. Ведите себя хорошо!

– Ладно, – кивнул мальчик, развернулся и побежал к машине.

Лейла и Бен в сопровождении нескольких телохранителей сели в авто вместе с детьми.

– Мистер Закари, вы не уделите мне пару минут? – с улыбкой спросил Спенсер, когда машина уехала.

– О чем вы хотели поговорить? – поинтересовался я и, развернувшись, снова пошел в здание больницы.

– Мисс Розалинда – мама этих тройняшек? – осторожно осведомился мужчина.

– Да, – честно ответил я. Я больше не собирался скрывать правду, потому что в этом не было никакого смысла. К тому же, раз дети мои, дед уже не сможет препятствовать Розалинде стать частью семьи.

– Тогда они…

– Когда дед очнётся, я сразу же ему обо всем сообщу, – пообещал я.

Я считал, что должен лично рассказать дедушке радостную новость, а пока решил не распространяться на эту тему.

– Ясно, – кивнул помощник деда. – Извините, что побеспокоил.

Я пришел к палате Розалинды, она крепко спала под действием транквилизаторов. Я забрался на кровать и лег рядом с ней. Обняв девушку, я нежно провел пальцами по ее спутанным волосам, а потом шепнул на ухо:

– Не бойся, я больше никогда тебя не бошу.

Ночь была мирной и спокойной.