78

Утром я проснулся от того, что кто-то нежно водил пальчиком по моим бровям. Я чуть не подпрыгнул от неожиданности, открыл глаза и увидел перед собой милое личико девушки.

Она больше не сходила с ума и ни на кого не кидалась, наоборот – выглядела спокойно и ласково гладила меня по лбу и щекам.

– Ты проснулась… – пробормотал я, но Розалинда дала мне закончить и страстно поцеловала меня.

Она так яростно целовала меня, что я и сам полностью отдался чувствам. Вскоре я уже не мог держать себя в руках, обнял ее и решительно ответил на поцелуй. В это утро любовь между нами вспыхнула с новой силой.

Наконец я неохотно отпустил Розалинду, и дело тут было не в том, что за нами через окно наблюдали зеваки, и я смущался. Просто девушка только-только вырвалась из лап похитителей, и я волновался за ее здоровье, вот и решил пока остановиться.

Я погладил ее по щекам и осторожно провел пальцем по ее нежным губам, с любовью глядя в ее глаза. Я столько всего хотел ей сказать, но не находил слов, чтобы все это выразить.

– С этого момента я больше никогда никому не позволю тебя обижать, – наконец выдавил я.

– Я такая глупая была раньше… – ответила Розалинда, и в ее глазах заблестели слезы. – Не ценила тебя совсем, а зря…

– Еще не поздно, – улыбнулся я и поцеловал ее в лоб.

Девушка закрыла глаза и крепко меня обняла. Подумав какое-то время, она вдруг выпалила: – Мне нужно кое-что тебе сказать.

– Что? – спросил я, погладил ее по щекам и посмотрел прямо в глаза.

– Я тебе соврала… – сделав глубокий вдох, медленно произнесла Розалинда. – На самом деле… мои дети…

– Мои! Я прав? – радостно перебил ее я.

– Откуда… – изумленно пробормотала она, уставившись на меня. – Откуда ты знаешь?

– Пока тебя не было, Робби пришел ко мне поговорить, – сообщил я и при мысли о сыне у меня сжалось сердце. – Он сказал, что настоящая любовь – это такое чувство, когда ты никогда не причиняешь боль ближнему, что бы ни произошло. Он тогда сидел прямо передо мной, а я смотрел на него… Он же маленький совсем, а спину держал прямо. На лице – спокойствие и собранность, а в глазах – решимость. Я невольно вспомнил себя в его возрасте и вдруг почувствовал, что он мой сын. Просто ощущение такое появилось, я тогда не был ни в чем уверен. А потом он случайно выпил виноградный сок с добавлением персикового и попал в больницу с аллергией. Мне это покаялось странным, и я сделал ДНК-тест, который показал, что Робби – мой сын.

Девушка замерла и еще долго пыталась прийти в себя.

– Ты… так ты уже знаешь? – удивилась она. – И как там Робби?

– Хорошо, – мягко ответил я. – Ему сделали укол, и аллергия прошла. Тройняшки сейчас живут у меня, я приготовил для них комнаты. Теперь мой дом – это их дом. И твой тоже.

Я поцеловал ее в губы, притянув ее лицо за подбородок.

– Мой дом? – ошарашенно переспросила она.

– Я должен был догадаться раньше, – покаянно произнес я, вспомнив о том, как безумно и жестоко вел себя в прошлом. – А я еще и не так тебя понял. Ты изначально не решалась мне всё рассказать, потому что я был слишком суров, да? Ты боялась, что поставишь жизнь детей под угрозу, если я о них узнаю?

– Прости меня… – вздохнула девушка и крепко обняла меня. – Это я виновата. Я должна была раньше тебе все рассказать.

– Ничего страшного, – я заверил ее и, ласково погладив ее по волосам, зашептал на ухо: – ещё не поздно, время есть… Когда тебе станет лучше, мы вернемся домой и устроим пышную свадьбу. Дети будут в восторге, и, уверен, дед тоже обрадуется.

– Свадьбу… – пробормотала Розалинда.

Девушка рассмеялась и прижалась ко мне еще крепче. Я знал, что она чувствует себя незащищенной и постоянно боится того, что с минуты на минуту может произойти что-то плохое, и хотел дать ей самое лучшее, что только есть у человека в жизни: любовь, крепкий брак и счастливый дом.

А любые ее мечты я поклялся сделать реальностью.

Последние несколько дней с Розалиндой всё было в порядке, она уже устала лежать в больнице и попросилась домой. Визг в телефоне, что устроили дети, когда узнали о возвращении матери, чуть не лишил меня слуха.

Я крепко обнимал Розалинду в автомобиле по дороге домой и тихонько поглаживал по спине, словно успокаивал ребенка.

– Мы дома! – произнес я, когда мы подъехали к особняку.

– Уже? – пробормотала сонным голосом Розалинда. – А где дети?

– Ждут тебя, – ответил я, помогая выбраться из машины.

– Мама! – воскликнула Эллис. Она бросилась вперед и от радости чуть не повалила мать на землю.

К счастью, я был рядом и успел поддержать ее.

Розалинда расцеловала дочку в обе щечки.

– Мамочка! – воскликнул Робби. Он тоже бросился к матери и так спешил, что угодил прямо в лужу, расплескав грязь во все стороны.

– Робби! – воскликнула Розалинда и крепко обняла мальчика.

В этот момент появился Джимми на коляске, которую подталкивала медсестра.

– Мама, мама! – издалека закричал мальчик.

– Джимми! – воскликнула Розалинда. Она тут же бросилась к сыну и, обняв его, спросила: – Как нога? Тебе уже лучше?

– Доктор сказал, что я быстро поправляюсь, – он крепко обнял маму и капризно добавил: – Я так скучал по тебе, мама. Ты мне сегодня снилась. Я испугался, что ты больше не вернёшься.

– Глупыш. Мама с вами и никогда больше вас не оставит, – сказала она и ущипнув его за щеку с любовью добавила: – Ладно, идёмте в дом, уже холодно.

– Давай, – согласились дети и отправились за ней, не отступая ни на шаг. Робби держался за подол юбки матери, Эллис крепко вцепилась в одну руку, а Джимми изо всех сил сжимал вторую.

– Эй, не налегайте, ребята, – сказал я, – маме тоже нужно отдохнуть.

Ни говоря больше ни слова, я подхватил Эллис и Робби и усадил себе на плечи.

– Эй! – закричал Робби, чуть не свалившись от страха.

– Робби, делай как я! – посоветовала брату Эллис. Она схватила меня ручкой за волосы и поудобней уселась у меня на плечах.

Робби последовал совету сестры и крепко вцепился в мою шевелюру.

– Видишь, так ты не упадешь! – похвасталась Эллис.

– Да, так намного безопасней, – ответил Робби и с облегчением вздохнул.

Я лишился дара речи. На моем лбу, словно у персонажа из мультика, выступили капли пота. Я почувствовал себя деревом, которое оккупировали мартышки.

– Я тоже так хочу, когда нога заживет! – обиженно пробормотал Джимми.

Розалинда расхохоталась и с теплотой и нежностью поглядела на меня.

– Не смешно, – буркнул я и ущипнул невесту за щеку. Одной рукой я взял ее за руку, а второй стал подталкивать кресло Джимми. Так мы вошли в дом. – Вот мы и дома! – объявил я.

– Ура! – завопили дети, и радостное эхо от этого крика разлетелось по всему дому.