Глава 13

Иван Зиновьев мне никогда особенно не нравился, хотя по всем параметрам должен был. В то время мой брак длился уже год, и я была настолько ослеплена мужем, что всерьез и подумать о другом мужчине не получалось.

У меня был Алекс, учеба сразу на двух факультетах, тренировки, к которым я вернулась, пусть и в лайтовом режиме. Фонд и настоящая студенческая жизнь с друзьями и вечеринками.

Но самое главное, у меня был мой Алекс. Сложный, невероятный, ослепительный. Мужчина, по которому я сходила с ума и которого ревновала до изматывающего, тошнотворного безумия. Вокруг него вились десятки женщин, журналисты строили теории, проводили расследования. Я не понимала, где реальные фото, а где фотошоп. Заедала отчаяние конфетами.

Алекс говорил, что верен, и я надеялась на это всем сердцем, иначе бы не смогла продолжать быть с ним. Бороться за брак на расстоянии.

Когда накрывало в очередной раз, мы ссорились. Ругались. Он обычно уходил от выяснений отношений, отключал телефон, дабы не наломать дров. Последнее злило неимоверно сильно, и я провоцировала с особым остервенением. Потому что пауза воспринималась не иначе как игнор.

Мы поссорились в очередной раз из-за переноса отпуска на следующий месяц. В пух и прах разругались! Я не могла больше сидеть в квартире и ждать, пока Алекс остынет и что-то сделает, — пошла на свидание.

Ваня учился в нашем университете тоже на тренера, работал в фитнес-центре и безумно смешно рассказывал байки с соревнований. А еще его совсем не смущало, что я замужем. Тогда мне показалось, что он смелый и дерзкий, в действительности — Зиновьев просто не догонял. Как позже выяснилось.

Мы пару раз пообедали, сходили в театр, а потом, в одну из пятниц — в кино на вечерний сеанс. После решили прогуляться. Фильм был довольно откровенный и зажигательный. Мое брошенное на произвол судьбы либидо требовало приключений.

Я не отвечала на сообщения Алекса три дня. Мокрый после дождя асфальт пах летом и какой-то неведомой романтикой, Ваня обнял за талию и спросил, какая сцена в фильме понравилась мне больше всего.

Именно в тот момент, когда мои щеки загорелись, к нам подошли трое мужчин. Это был Борис Воеводин и, судя по всему, два его охранника. Я отпрянула от Вани, но было поздно.

— Ты что, блин, здесь делаешь? — дернулась сразу, когда Борис попытался под локоть взять. — Ты за мной следишь?!

— На минуту, Ива.

— Чудесно! Это Раф заставил или собственная инициатива?

Борис только отмахнулся.

— Пройдемся, Ив.

— Не трогай меня! Вечер пятницы, я отдыхаю с друзьями и отчитываться не намерена. Тем более перед тобой.

— Машина вон там. Ты сейчас пойдешь и спокойно сядешь на заднее сиденье.

— А Ваня? — нахмурилась я.

— Что происходит, мужики? — встрял Иван. — Мне уже пора, я девушку до метро провожал.

Рядом с ним стояли два профи, и Зиновьев не спешил рваться в драку. Борис повел меня к машине, краем уха услышала:

— Ты в курсе, что девушка замужем? Колечко на пальце ни о чем не говорит? Кого ты, еблан, лапаешь?

— Она сказала, что свободна. Какое еще колечко? Она его снимала!

Я округлила глаза и аж воздухом подавилась от такой наглости. Встала как вкопанная, обернулась. Ваня утверждал, что его не смущает мой статус и что мы ничего такого не делаем.

Борис скрестил руки на груди.

— Пацан, ты кому рога наставить собрался? Алекс Равский, имя ничего не говорит? Тебе пиздец.

— Да она сама меня позвала! Сама напрашивалась, уговаривала! Я откуда знаю, что у этой сучки в голове?! Ну захотела, ну я и согласился. Не железный же!

Меня затрясло. Борис резко подошел к Ивану, с размаху толкнул. Рявкнул:

— Пиздец. Ты совсем тупой, я вижу! Как ты ее назвал?!

Он замахнулся для удара! Я отвернулась. Быстрым шагом понеслась в противоположную от машины сторону, натягивая полы косухи, в которой вдруг стало холодно. Слезы жгли глаза, пустота внутри была невыносимой, превратившись в вакуум горечи и стыда. Было абсолютно плевать, что ждет Ивана, который так легко спихнул всю вину на меня. Я просто хотела исчезнуть.

— Ива! Ива, подожди! — Борис побежал следом.

— Отстань от меня! Тоже бить будешь?!

— Да нет же! Домой отвезу. И всё. Угомонись, а? Ива?

Обернулась.

— Он знает, да? — Получилось обреченно. — Я ничего не хотела такого! Алекс вечно где-то занят! Я не могу просто сидеть и ждать! — Слезы хлынули ручьями. — Просто ждать! Он следил, да? Он мне не доверяет?

— За тобой охранник присматривает. Пожалуйста, сядь в машину.

— Отвали!

Я забежала в торговый дом, оттуда вызвала такси. Едва зашла в квартиру, включила ноут. Алекс позвонил примерно через минуту.

Духу не хватило сбросить. Села за стол и приняла вызов. Он смотрел с экрана ноутбука и молчал. Родной, близкий и одновременно далекий. Смотрел на меня с другой стороны земного шара, масштабы расстояния между нами были почти космическими.

Покрасневшие то ли от недосыпа, то ли еще от чего-то глаза Алекс через несколько секунд отвел в сторону. Я закрыла лицо руками, потерла от немого отчаяния.

Пришло четкое понимание, что наши отношения прямо сейчас трескаются так же, как экран его мобильного. Алекс нервно крутил телефон в руке, пальцы слегка подрагивали. Трещина, появившаяся на телефоне в тот момент, когда мне не дали визу, с тех пор только росла.

— У меня ничего ни с кем не было, — произнес Алекс рвано. — Я не знаю, как это доказать тебе. У меня не осталось слов.

Он провел по волосам, с силой потер лоб. А потом мы встретились глазами.

Я увидела в его — боль. А еще пустоту, усталость, но это было и раньше. Боль же я считывала не так часто и в глубине души упивалась ею. Потому что иначе не понимала, как успокоить себя. Раз болит у него, значит, любит. Значит, чувства сильны даже там, на другом континенте. Если я могу причинить Алексу такую сильную боль, значит, он мой. По-прежнему.

Я смотрела в его глаза и будто наполнялась. Взращивала уверенность в себе и отношениях, которую совсем растеряла из-за желтой прессы, лишнего веса и бесконечных разлук.

Я впитывала в себя его страдания и молчала.

— Ты с ним что? Как? — Алекс опустил глаза, пальцы громко отбарабанили по столу.

— Мы просто друзья. Как ты со своим телками.

— Блядь. — Он съехал по стулу вниз, закатил глаза.

— Ты следишь за мной. Если я начну за тобой?

— Следи, — развел он руками. Повернул камеру, показал стену за спиной, стул какой-то перевернутый, шкаф поломанный. — Я живу в лаборатории.

— Я учусь и работаю. Занимаюсь фондом.

— Вечерний сеанс, Ива. Вы шли в обнимку из кино. Ты моя, мать твою, жена. Моя женщина!

В его глазах полыхнул огонь, следом — снова резкая боль. Алекс прищурился, отвернулся. Прикурил и крепко затянулся.

— Ты что думаешь, я с ним сплю? Серьезно?

— Мне хуево пиздец сейчас.

— Когда мы увидимся? Я не видела тебя пять недель. В отпуске, который будет через месяц? Или ты его опять перенесешь? У нас была годовщина, которую я отметила одна!

— Я прислал тебе подарки.

— В жопу их. Я хотела тебя. А слышу только «потерпи, потерпи».

— Мы отстаем по этапу, ты знаешь. Космос — это пиздец. Это сложнее, чем я думал. Китай заплатит только после второго этапа. Я с первым бьюсь. Мне хуево.

— Бейся, это твоя работа. Я что сделаю? Я в этом не понимаю ничего. Позвони докторше наук, которая с тобой на фото мелькает всюду под заголовками «Новый служебный роман». Ты с ней обедаешь и ужинаешь. Может, и напряжение сбрасываешь. В своей лаборатории.

— Блядь, Ива. Пожрал пару раз. Я уже не могу на эту тему оправдываться. — Алекс вспыхнул как от искры. И сразу потух.

— Я тоже просто кино посмотрела. Тебя нет, я все время одна. Если бы был отпуск…

Раздражение в его глазах резануло, но я проигнорировала. Алекс дернулся и произнес тише:

— Я на нуле сейчас. Денег нет. Все вложено.

— Может, ты не такой гений, как думал?

— Может. Я не знаю.

В этот момент я вдруг увидела нас со стороны. Сначала Иву с Рафом, а потом — маленькую Иву с ее папой. Маленькая Ива не могла выучить сложный элемент с мячом, поделилась с отцом и ждала поддержки. В идеале она бы хотела, чтобы папа смотрел, как дочка тренируется перед ним, хвалил или поправлял. Чтобы он запомнил название какого-нибудь элемента и, когда получилось бы, обрадовался! Ведь это было так важно для маленькой Ивы. Папа сказал: «Может, это просто не твое? Не всем суждено быть чемпионками. Ты обычная, хорошая девочка. Ива, уйди, я смотрю кино».

Кольнула мысль: «Да что я делаю сейчас?!»

Я сжала губы плотно, покачала головой, а потом… расплакалась. Прочувствовала потому что. Боль Алекса наконец прочувствовала полностью. И поделилась своей. Любовь — это не только красивые слова и поступки. Иногда это — признать свою уязвимость и принять уязвимость партнера.

* * *

Я усаживаю Демьяна на стул, растягиваю бумагу для проектора и включаю мультфильм. Такому маленькому мальчику рано смотреть телевизор, но иначе подстричь ему ногти или волосы просто невозможно! Зимой еще ладно, в шапке, а как лето настало, каждый второй считал своим долгом напомнить, что мой мальчик с хвостиком похож на девочку. Причем специально этот делал, ведь одежда-то пацанячья на ребенке.

Поэтому я иду на хитрость. Демьян смотрит мультфильм через проектор, я — стригу его. Волосы растут быстро, за год приноровилась и делаю довольно стильные прически. Легко выбриваю молнии. Наклоняюсь и целую сыночка в лоб. Он крутит в руках мягкого зайца, подарок Алекса.

Прошла неделя ежедневных встреч, мы более-менее пришли к компромиссу. Болезненному для меня, но необходимому для сына.

Мы с Равским — два упертых амбициозных барана. Но, несмотря на это, компромисс могли найти всегда. Практически.

После того разговора по видеосвязи я не спала полночи. Около трех написала Алексу: «Прости меня. Я очень тебя люблю. И очень по тебе скучаю». Он ответил: «Я по тебя тоже. Пиздец как».

Через два дня утром кто-то позвонил в дверь. Я собиралась по делам фонда и не ждала гостей. Думала, может, курьер? Алекс заваливал подарками по поводу и без. Открыла дверь, а там он стоит. Собственной персоной.

Бледный, аж зеленый. Глаза воспаленные.

— Боже мой! Как?!

Руки затряслись. И первая мысль: прилетел, чтобы расстаться. Чтобы бросить меня, потому что сыт по горло выносом мозга и истериками. Чертов Ваня Зиновьев был ту мач?!

От ужаса в пот бросило. Алекс держал в руке невероятной красоты букет из ромашек. Я застыла, не понимая, как реагировать. И просто по-детски расплакалась.

— Ты написала, что скучаешь, — произнес он. И улыбнулся.

Волна облегчения смыла Иву Ершову-Равскую в океан счастья.

— Блин.

Бросилась ему на шею, прижалась всем телом. Он тоже обнял, поцеловал в макушку. Я задохнулась от стыда, любви и восторга. Потому что с Алексом, конечно, никто не сравнится. Все сказанные ему злые слова защипали язык. Зачем я их произносила?

— Прости. Прости меня. Прости, — зашептала. — Мой хороший. Ну что я наделала?

Он не может спать в самолетах и все двадцать три часа, что летел, работал. Алекса потряхивало, поэтому он первым делом закрылся в ванной комнате, где его стошнило. Потом долго принимал душ.

Я ждала у двери, когда выйдет, а потом опять повисла на шее. Трогала, ощупывала. Поверить не могла, что вот он. Поцеловала в щеку. Хотела в губы — Алекс отвернулся.

— Не надо. Прости, тошнит. Потом залижу тебя всю, сейчас плохо мне. Принеси, пожалуйста, капли из сумки. — Кивнул на рюкзак.

Я послушалась. Пока копошилась, он сел прямо на пол в коридоре. Вот они капли!

Алекс закапал искусственную слезу в глаза. Запрокинул голову.

— Сушит от перелета, да?

— Ага. Моргать не могу. Устал, малыш. Ненавижу летать.

— Надо было изобретать телепорт, а не панели.

Он улыбнулся:

— Я не такой умный.

Я примирительно промурлыкала:

— Такой.

Села ему на колени, погладила, наклонилась и поцеловала в щеку, шею, за ухом. Алекс улыбнулся шире, поощряя погладил по спине, и я продолжила ласкать его. Расслаблять, нежить.

— Как ты смог прилететь? Я не понимаю. У тебя же работы вал! А китайцы? Их ведь у тебя в лаборатории целая толпа. Как ты улизнул?!

— Не хочу больше разводиться, — усмехнулся он. — Свою девочку я без боя не отдам.

— Боже! Да не было у меня ни с кем ничего. Ну что ты в самом деле. Хотелось, чтобы ты ревновал.

Почувствовала под собой твердость и машинально подвигалась на нем.

Алекс зажмурился. Обнял крепче. Нервно, грубо, показывая, как нуждается. Я влажно поцеловала его шею, стащила через голову майку. Он приспустил боксеры. Всё так же молча. А я сдвинула в сторону стринги. Юбку не трогала, пофиг уже было.

Наши пальцы переплелись.

Я насадилась на него. Быстро, полностью. Захлебнулась ошеломительным удовольствием от знакомого и желанного растяжения. Прогнулась в спине. Забилась от кайфа, застонала громко, впившись ногтями в ладони. Алекс застонал тоже, отпустил руки, чтобы сжать мои ягодицы. К себе притянул. Сильнее вдавил. Вошел максимально глубоко, пока не вскрикнула. Удовлетворенно выдохнул.

Распахнул глаза и посмотрел исподлобья.

Я приподнялась и опустилась. А потом еще раз, и еще.

Он дышал громко. В глазах плескался жутковатый коктейль потребности, дикой мужской жажды, пробирающей до косточек. Мой. Только мой. Я задвигалась быстрее, Алекс снова зажмурился и кончил в меня.

И хотя я сама не успела достигнуть пика, от процесса получила безумное удовольствие и удовлетворение. Кожа пылала, во мне словно энергия вновь запульсировала. Я ожила и улыбнулась. Прижалась к Алексу душой и телом. Он дышал размеренно, молчал. Лишь поглаживал по спине. Отдыхал.

К тому моменту мы не предохранялись презервативами примерно полгода. Я убедила, что все будет хорошо, и он поддался, хотел меня без резинки сильно.

— Когда ты меня провоцируешь, мне хочется убивать, — проговорил Алекс. — Ива, девочка. Я никогда не был ревнивым раньше.

— Никогда не любил так сильно?

Он сделал глубокий вдох-выдох. Потом мы быстро освежились в ванной, и Алекс немного пришел в себя. Повел меня в постель и любил. Долго, уже без неадекватной горячки, торопящей события. Он любил меня на простынях в разных позах, доводя до жалобных стонов и исступления.

Вспотевшие и горячие, мы спали в обнимку, синхронно крутясь с боку на бок, в его темпе. Каждый раз, меняя положение, вновь стыковались и прижимались друг к дружке.

— Через месяц еще раз подадим на визу, — произнес он. — Я сделал от нас бешеные пожертвования этим ебучим дельфинам. Сука, ненавижу тупых рыб. Дашь интервью от своего фонда. Как раз будет год с прошлой подачи.

— Это не рыбы, Рафа.

— Я их так культурно унижаю. Мы им ничего плохого не сделали. Особенно ты. Почему такая жопа, я ничего не могу понять. Никто для них так много хорошего не делал, сколько мы за это время. И ни хера. Целый год я тебя трахаю во сне, просыпаюсь один, и хочется орать.

— Если нам снова откажут?

Алекс потер лицо.

— Думать не хочу. Сгораю я без тебя, сама видишь. Постоянно представляю, как ты здесь, мысли всякие. Я умом двигаюсь на почве ревности. Когда охранник позвонил и сказал, что ты пошла порнуху смотреть с каким-то хером, я сломал мебель в комнате. У меня такого никогда не было. Если была измена — похрен, до свидания. Здесь же меня просто скрутило от… — Он вдруг замолчал.

Я мысленно добавила: «От боли». Зацеловала его. Мурашки бежали по коже, чувства рвали грудную клетку.

— Я поправилась на пятнадцать килограммов, я думаю, тебе не стоит так переживать…

— Ты офигенно красивая.

Я без слов прижалась к нему, устроилась на груди. Через минуту прошептала:

— Ревность мне знакома. Знакомо то, о чем ты говоришь. Я живу в боли.

— Сдуреть можно, так сильно любя на расстоянии. Просто сдуреть.

* * *

Я феном сдуваю с Демьяна остатки состриженных волосков и любуюсь результатом. Мультфильм как раз заканчивается, и Дем требует следующий.

— Ладно, еще один, последний, и нужно выдвигаться. Хорошо? У нас впереди приключение. Настоящее! Ты не можешь помнить Аллу Теодоровну, видел ее пару раз за жизнь, когда она приезжала в фонд по делам. Но сегодня предстанешь перед моей наставницей во всей красе! Она немного резковатая, но очень хорошая. Она — тот человек, который верит в меня. Связь между тренером и спортсменом описать сложно, Дем. Она крепче родства, наверное. Я хочу, чтобы ты знал людей, которые мне дороги.

Я приняла приглашение и еду на праздник в загородный дом. Беру с собой Демьяна и маму, которая согласилась взять пару выходных при условии, что у меня там состоится свидание с Русланом.

Состоится, да.

Алекса на празднике не будет. Я предупредила его, что выходные придется пропустить, и он не возражал. Во всяком случае, у него своя жизнь. Новая девушка, какие-то сумасшедшие проекты. Он и так всю неделю по полдня проводил с ребенком. Мы вместе гуляли, кормили Демьяна, один раз я даже уложила Дема спать в квартире отца. И сама вырубилась. Наверное, было не слишком вежливо, но из-за происходящего я так сильно нервничаю, что устаю больше обычного. Джемма ждала на обед, мой организм был не готов к такому и выключил меня.

Да. Мы с Алексом два года пытались любить на расстоянии, дурели и иной раз мучили друг друга, изводя провокациями. Это было не со зла. Никогда не со зла. Всегда от отчаяния.

Загородный дом предполагает ночевку, у всех будут свои комнаты. И у Руслана тоже.

Я зависаю перед шкафом, не понимая, какое взять белье. У меня есть пара новых комплектов, я ни разу их не надевала, предпочитая удобный для кормления лиф.

С дрожью думаю: «Может, настало их время?»