Глава 20

— Ты будешь один или с Джеммой? — говорю по громкой связи весело. — Я к чему спрашиваю. Можно будет пообедать в парке, я знаю отличный ларек, где делают изумительную шаурму и варят вкусный кофе. Только вот не уверена, что Джемма будет такое есть.

— Она метет всё подряд, не сомневайся. Но она не сможет, на съемках.

Демьян оживляется, услышав голос отца. Не могу сказать, что он привык за неделю и скучает. Но Алекс всегда с ним много смеется, они оба, в общем-то, одинаково громко хохочут, и Дёма предвкушает веселье.

— Да-да, папа будет, — произношу быстро. — Соскучился, зайчик?

— Он меня узнал? — спрашивает Алекс.

— Да, головой крутит, узнал. С мамой-то не так весело, уж поверь.

— Привет, Дем! Папа прилетел наконец-то. Что-то тебе привез. Скоро повеселимся!

Демьян эмоционально лепечет в ответ, Алекс низко смеется.

— Тогда в двенадцать в парке, — напоминаю я о времени больше по привычке.

Алекс забывает не потому, что относится пренебрежительно, это не всегда от него зависит.

— Да, помню. Будь внимательнее за рулем.

— Конечно. Как же я без твоего совета?

Сбрасываю звонок и включаю поворотник. В тот парк мы редко ездим, у нас возле дома не хуже, но у меня есть план, который хочется реализовать до праздника в загородном доме Алекса, о котором я думаю с неприятным трепетом.

Ситуация следующая: мы не виделись с субботы, сегодня среда. Алекс только прилетел из командировки и позвонил мне лично, сказал, что ждет нас в одиннадцать. Я была готова и заявила, что мы уже в пути к педиатру, но сразу добавила, что можно погулять в парке после приема. Он согласился.

Мы оба стараемся поддерживать приветливый нейтральный тон, и это колоссальная победа, если вспомнить день встречи с моей мамой. Думаю, Алекс все еще находится под впечатлением.

Мамуля, в отличие от меня, не чувствует перед Равским вину. Она его увидела и в первую секунду потеряла дар речи. Я сразу взяла сына на руки, он был сонный, в пижамке. Проснулся, меня нет, испугался и устроил истерику. Пошла в спальню укладывать, жалеть. Дверь за собой прикрыла, но слышала каждое мамино слово. Алекс молчал.

Как только к маме вернулась речь, она вылила на него все, что копила эти два года. Ей хватило двух минут, чтобы проехаться по каждой детали. Рассказать, в каком я была состоянии после разрыва. Упрекнуть в отсутствии стыда и совести. Выпалить, что ребенка он этого прекрасного видеть не достоин. И что роды у меня были тяжелые и в себя я приходила долго. А он тут нарисовался, красавец, права качает!

— Мама, мама, перестань! — шикнула я.

— Да всё в порядке, я послушаю, — ответил Равский.

После этих слов маме говорить расхотелось и она попросила его уйти.

Мама у меня сильная и слабая одновременно. Живет с вечным внутренним страхом перед насилием, перед мужчинами. Уверена, что Алекс меня обижал физически и будет продолжать это делать. Однажды в отпуске я неудачно упала с велосипеда и рассекла губу. Ничто не переубедит маму, что это не Алекс мне двинул. Хотя в реальности, когда это случилось, он перепугался сильнее всех.

* * *

Когда мы подъезжаем к парку, Алекс уже ждет на парковке у своего внедорожника. Рядом с ним стоит крутой детский электромобиль, той же марки и цвета, что и у Алекса. Завидев тачку подходящего размера, Демьян выкручивается из рук и буквально рвется к подарку.

Усмехаюсь. Подойдя на безопасное расстояние, отпускаю Демьяна. Тот подбегает к машине, хватается за руль, начинает жать на кнопки. Алекс приседает на корточки рядом, эмоционально рассказывает, что, как и где включается. Демьян внимательно слушает, как переключать передачи, врубать задний ход и ориентироваться по зеркалам. Умора!

Я неспешно подхожу ближе.

— Коляску можно не доставать?

— Да, я зарядил аккумулятор. Давай, парень, забирайся. Пристегнуться нужно. Обязательно, да. Сам? Хорошо, молодец. Это тебя мамка научила правилам безопасности?

Демьян с серьезным лицом занимает место за рулем, после чего Алекс включает транспорт.

— Ты же ей управляешь, не Дем? — беспокоюсь я.

Алекс показывает пульт, дескать, конечно, он.

— Мама! Мама! — эмоционально рассказывает Демьян. Произносит звуки, которыми обозначает автомобили. Радости — океан!

— Я хотела ему купить такую, но она тяжелая. Одна бы я не справилась, — произношу примирительно.

— Фух! Угодил. — Алекс смахивает несуществующий пот с лица, и я улыбаюсь.

Мы идем по аллее. Мажор Демьян выглядит самым важным чуваком в мире, а я не могу наулыбаться — так мне нравится, что его отец позаботился и купил ему эту крутую штуку. И что мой сыночек счастлив.

— Всё в порядке? — уточняет Алекс. — Ты будто сейчас заплачешь.

— В порядке, это эмоции. Приятно, что моего ребенка еще кто-то любит. Мне кажется, он такой классный! И тут ты с этой машиной. Раньше всегда о нем только я заботилась.

— Твоя мама не помогала?

— Помогала, но у нас немного разные взгляды на воспитание. Она очень любит Дёму, не подумай. Просто мне было проще одной. Я про сына знаю все, беспокоюсь о нем ежеминутно. Меня слегка штормит, если оставляю его даже ненадолго.

Впереди лужа, Алекс ведет прямо на нее. Заявляет внезапно:

— Необычно видеть тебя в роли мамы.

— Знаешь, мне необычно видеть себя сейчас в любой другой роли… Обруливай лужу. Обруливай! Ай!

Он добавляет скорость, и машина пролетает по самой глубокой части, поднимая фонтан брызг. Демьян хохочет, аж визжит. Оглядывается, требует еще раз и еще!

Алекс тоже смеется, исполняя желание сына.

Я от волнения поджимаю пальцы на ногах.

— У тебя же есть салфетки? — с улыбкой спрашивает Равский, не сводя глаз с Демьяна.

— А как же, — ударяю по рюкзаку за спиной. — И сменная одежда. Я же знала, с кем иду гулять.

Алекс, словно только сейчас заметив рюкзак, без спроса забирает его и вешает себе на плечо. Только успеваю пикнуть:

— Он не тяжелый!.. Ладно.

Демьян тем временем отстегивает ремень, выбирается из машины и забегает в лужу сам. Носится по ней туда-сюда. Она неглубокая, не страшно.

— Он любит лужи, — поясняю.

— Кто ж их не любит! — парирует Алекс.

Я прыскаю. Мимо как раз проходит красивая семья с коляской. Мужчина и женщина смотрят на нас, на нашего сына в мокрых шортах. Демонстративно переглядываются. Я закатываю глаза, как всегда делаю, когда кто-то пытается высмеять Демьяна.

Их дочка показывает на моего сына:

— Малыш в луже! Мама, смотри!

— Да, малыш весь грязный, — снисходительно выдает женщина.

— Я тоже хочу в лужу!

— Ни за что, мы найдем более интеллектуальное занятие.

Эти слова долетают до ушей гения-изобретателя Алекса Равского. И он, в белых штанах и туфлях, незамедлительно заходит в лужу. Демьян открывает рот. А потом топает ногой, показывая отцу, как это делается. Алекс хмурится и… чуть рассеянно повторяет за сыном. Тот вопит с благоговейным восторгом! И начинает прыгать. Дальше они исполняют дуэтом.

Я сгибаюсь пополам от смеха. Достаю телефон и снимаю:

— Итак, что же здесь происходит?! Светило науки, единственная надежда нашего космоса и кумир миллионов, Алекс Равский с наследником на прогулке. Так-так. Должно быть, они занимаются чем-то общественно полезным и прекрасным. Показывают хороший пример молодежи? Делают что-то умное и крутое? О нет! Они просто скачут в грязной луже!

Демьян смеется и старается усерднее. Алекс тоже смеется, зовет меня:

— Присоединяйся, режиссер. Водичка топ!

— Ничего поинтеллектуальнее ты придумать не можешь? — заявляю демонстративно громко. — Хотя бы чуточку? Ты вообще школу закончил?

Алекс стреляет в меня глазами — я показываю ему язык.

— Кто-то же должен быть в семье просто красивым.

Следуя порыву, скидываю мюли и захожу в воду. Вода и правда теплая: дождь был ночью, летнее солнышко нагрело.

— О боже! — восклицают, проносясь мимо нас приличные люди.

Мы ходим по луже, сын скачет, пока на радостях не падает прямо на живот.

— Ой блядь! — срывается Алекс и ловит его.

Демьян понимает, что хоть и не ударился, но футболка мокрая насквозь. И начинает вопить.

Через десять минут умытый и переодетый в чистое Дем ест банан в своей крутой машине. Вокруг бродят другие дети, не сводят горящих глаз с модной игрушки. А мне так приятно его таким видеть!

Нет, дело не в электромобиле, конечно. Я бы могла такой купить и сама, в крайнем случае — взять напрокат, в парке их навалом, пусть и попроще. Я счастлива, что Демьян проводит день с обоими родителями. Как это и должно быть. Неясно, что ждет впереди, и вряд ли сын запомнит, но, может, у него в голове появятся какие-то нейронные связи, отвечающие за семейные ценности.

Алекс с аппетитом вгрызается в шаурму, я тоже от своей откусываю кусочек.

— Я звонила Микаэле вчера, она недоступна, — нарушаю молчание.

— Он испачкался.

— Вытри, пожалуйста.

Алекс берет салфетки, присаживается на корточки, надувает щеки, и когда Демьян делает так же, начинает его вытирать. Широко улыбается сам тому, какой Дёмка потешный во всем, что бы ни делал.

— Разве не говорил тебе? Я ее уволил.

— Интересно за что?

— За рвение.

Качаю головой. Уволил после того, как я послала ее по телефону?

— Помощницы продолжают перед тобой выслуживаться?

— Сейчас со мной работает пара адекватных человек. Но да, продолжают. Хотя я каждый раз строго сообщаю, что инициатива наказуема.

Демьян широко зевает, и я прошу Алекса прикатить коляску из машины.

Его нет минут пять. А когда приходит, он обнаруживает нас в тени деревьев. Я устроила Демьяна на груди, прикрыла платком.

Алекс останавливается в нескольких метрах. Затем подходит ближе. Меня вновь одолевает волнение, но теперь оно иного характера. Вряд ли кормление можно назвать сексуальным действием, хотя я и оголена частично. Алекс видел мою грудь разной, от нулевого до второго размеров, но не успел привыкнуть ко мне в роли кормящей матери. Такой он видел меня всего раз, при первой встрече, когда сидел на лавке и наблюдал. В остальные дни была возможность уйти в другую комнату.

У меня специальная одежда, и ничего толком не видно, но происходящее как будто тоже про откровенность.

Было безумно волнительно раздеваться перед Алексом впервые. Сейчас эмоции схожие. Я чувствую себя будто еще более уязвимой и хрупкой, чем тогда, в его руках. А еще мне вдруг очень хочется услышать какой-нибудь комплимент. Что-нибудь про то, что я красивая. Странное желание, глупое. Я — мать чудесного мальчика. Остальное неважно, особенно когда рядом Алекс.

Демьян выкручивается и смотрит на отца, не прерывая процесс. Он в это деле чемпион с роддома.

— Можно? — спрашивает Алекс, присаживаясь.

— Тише, — шепчу Демьяну, надвигаю платок ему на глаза. — Папа потом с тобой поиграет, попозже. Пока нужно отдохнуть, набраться сил. Ш-ш-ш. Сыночек.

Потупив глаза, делаю вдох-выдох. Смотрю на сына. Поглаживаю по головке.

Повисает пауза.

Я молчу. Алекс ничем не выдает, что находится рядом. Кажется, не дышит даже. Наверное, уткнулся в телефон и решает важные вопросы. Неважно, что его белые брюки по колено в серых грязных каплях, он по-прежнему гениальный бизнесмен.

Не понимаю, почему мурашки бегут по коже. Покормить ребенка — привычное занятие, я делаю это больше года. Это давно стало естественным.

Мурашки такие сильные, словно миллионы бабочек решили искусать меня.

— Если тебе нужно, езжай. Я хотела тебя кое с кем познакомить, но они сдвинули время. Так что нет смысла ждать еще час. Я справлюсь сама дальше, — произношу шепотом, нараспев.

Демьян медленно закрывает глаза.

Алекс ничего не отвечает, но и не двигается с места.