Глава 46

Алекс

Борис заглядывает в кабинет и спрашивает:

— Подбросишь? Я без машины.

— Сорян, у меня еще две важные встречи. — Равский вздыхает, поднимая глаза к потолку.

Борис хочет уйти, но затем заходит и закрывает за собой дверь. Занимает кресло напротив.

— У тебя все в порядке? В плане — дома.

— Да, в полном, — лжет Алекс, не мешкая.

Вернее, ему хочется, чтобы все было в порядке. Но с самого возвращения в столицу, а это у почти сутки, Иву словно подменили: она стала замкнутой, плаксивой. В Эмиратах часто улыбалась, он то и дело ловил на себе ее взгляды и радовался. Ее внимание всегда льстило, а сейчас — и подавно.

Алекс не успел расслабиться и освоиться, как между ним и Ивой вновь установилась какая-то идиотская недоговоренность. Пять лет назад он бы, скорее всего, отмахнулся, посчитав, что происходящее — уже потолок его возможностей. Но сейчас, будучи дважды разведенным, позволять себе подобную легкомысленность он не будет.

— Ты счастлив? — спрашивает Борис.

— Я был бы счастлив, если бы получил эти деньги лет десять назад. Сейчас сделано и похерено столько во имя этих гребаных разработок и контрактов, что эйфории, уж прости, не чувствую.

— А мне все кажется, что мы недостойны. При этом я понимаю, что пиздец как хочу больше. И еще больше, Раф. Это какая-то игла, с которой не слезть.

Оба смеются.

— Будет больше, — произносит Алекс. — Главное, удержаться на рельсах. И Ромку удержать. А так — все будет.

— Джемма на днях писала, спрашивала, как ты. Ты вообще в курсе, что она успела в тебя втрескаться? — Понимая, что Алекс никак не реагирует, Борис продолжает: — Не скучаешь?

— Мне точно не скучно.

— По ней.

— А. Не думал об этом. Все так, как и должно быть.

Мысль летит вперед, дальше, и еще дальше. Может, Ива потому и не в духе, что скучает по спортивному агенту Волошину? Нужно побегать на дорожке и подумать об этом.

А если она жалеет, что в итоге выбрала бывшего мужа? Алекс вполне мог что-то не то сделать. Или же сам быть не таким, как надо…

Равский ладонью стирает усталость с лица, резким движением отбрасывает старые страхи. Его детские комплексы никогда, наверное, не исчезнут, да и хрен с ними. Иногда он в них тонет, но главное, что выныривает. Больше Алекс не считает себя жертвой. Давно взял ответственность за свою жизнь в свои руки и готов к переменам. Если его выбрали, значит, он нравится.

Он закончит с делами, приедет домой и спросит у Ивы напрямую, что происходит. А потом устранит эту проблему.

Взгляд на часы — скоро прибудет фээсбэшник. Позвонить Иве сейчас? Или это слишком навязчиво?

Как живут другие люди, у которых мысли не устраивают чехарду?

— Равский, ау?

Он улыбается:

— Я скучаю по жене.

— Ты ведь понимаешь, что, если бы не новый госконтракт, наши бы не поняли ваше примирение?

— И что бы они сделали? Выжили меня из «Солар»? Я бы и так ушел на пенсию.

— «Солар» — это ты.

— Давно уже не только я. Знаешь, что я думаю по поводу попыток продавить меня? Мне похуй.

— Это-то понятно.

Алекс улыбается шире. Ему нравится вести подобные пространственные беседы с Борисом, нравятся их споры. Он говорит:

— Все, что я знал о математике, физике и астрономии еще классе в восьмом, блядь, наверное, подтолкнуло меня к идее: что если это наша последняя и единственная жизнь?

— Может быть, и нет.

— А если да? Наша единственная, мать ее, жизнь. И в ней мне хорошо именно с этой женщиной.

Алекс вновь смотрит на часы. Ловит себя на том, что встает с кресла и делает несколько кругов по кабинету. Он хочет Иву прямо сейчас. И хочет, чтобы это чувство было взаимным. Мысли вновь разбегаются: отправить ей подарок какой-нибудь?

В дверь стучат, и Борис, торопливо попрощавшись, покидает кабинет, столкнувшись на входе с невысоким седовласым мужчиной лет шестидесяти.

— Здравствуйте, полковник, — произносит Алекс вежливо. — Хотите кофе или еще чего-нибудь?

— Вечер добрый, Алекс Дмитриевич. Давайте начнем?

Равский бросает полный тоски взгляд на свое суперудобное кресло, которое в глубине души люто ненавидит. Вообще ненавидит сидеть, но что поделаешь. Люди вокруг это дело обожают.

Он указывает гостю на стул и занимает свое кресло.

— Да, давайте.

Около часа они обсуждают Яниса Эдгарса, некогда влиятельного человека, известного олигарха. Пять лет назад Алекс и помыслить не мог, что будет заниматься тем, чем занимается в данную минуту. Хватит ли у него духу? Сто процентов да. Злости — уж точно достаточно.

— Есть завод законсервированный, — продавливает Алекс. — Есть отличные спецы, но они сейчас даже не преподают, им запретили из-за связи с «Солар». Они мне нужны.

— Для нас это херня делов. Лишь бы вы продолжали работать.

Алекс кивает. При подписании госконтракта он поставил условие — защита от врагов. И назвал фамилию. За минувшую неделю провели быстрое расследование и установили, кто испортил прототип. На Эдгарса материала было и без того много, но последняя капля упала именно во время той презентации.

— Никаких условных сроков, — произносит Алекс. — Я человек мирный, хочу работать на страну, сотрудничать. У меня семья, ребенок. Я должен быть уверен в их полной безопасности. Нужно устроить показательную порку. Чтобы больше никто. Никогда.

Полковник согласно качает головой:

— Вы шутите, Алекс Дмитриевич? С вам пылинки сдувать будут. Эдгарс давно перегибал палку, полагаю, она и треснула. Дело запущено, назад пути нет. Арест будет сегодня.

— Спасибо за сотрудничество. — Алекс поднимается и протягивает руку. — Жду шоу в новостях.

— Оно непременно будет.

* * *

Подъехав к спортивному городку, Равский паркует машину и смотрит в зеркало, дабы убедиться, что выглядит нормально. Потому что эта женщина, как бы там ни было, до сих пор заставляет его нервничать.

Познакомился он с Андреевой в тех же Эмиратах. Тогда Алексу и в голову не могло прийти, что за широкий жест — купить машину цветов для прекрасной девушки — ему будет светить не романтическое свидание, а скандал и ряд серьезных угроз от одного из главных тренеров страны.

Позади была его первая громкая презентация на форуме, Алекс чувствовал себя уверенным и дерзким. Алла Теодоровна прошлась по всей его жизни чуть ли не с рождения, популярно объяснив, кто он и что.

Пообещала, что, если Равский гимнастку собьет с пути, если испортит ей жизнь — его уничтожат. Закатают и его самого, и его солнечную шарашку под асфальт.

Он тогда от мечты о невообразимо притягательной Ершовой не отказался, но знатно обалдел. Заверил, что до Олимпийских игр не появится, но на сами Игры билет купит в первый ряд. И там уж Андреева ему ничего не сделает.

Она внимательно на него посмотрела и спросила:

— Зачем тебе это? Иванна — особенная девушка, моя некровная дочь. Очень непростая по натуре. Балованная.

— Я знаю. Мне нравится.

— Ей нужна особенная жизнь.

В тот момент Алекс вдруг понял, что должен сказать.

— Я ей эту жизнь подарю.

Алла Теодоровна склонила голову набок, усмехнулась:

— А сможешь? Ты вообще кто, мальчик?

— Скоро весь мир будет покупать панели «СоларЭнерджи». Мое имя будет всюду. Но и на этом мы не остановимся.

— Даже так? Тогда тебе нужна жена. Всем успешным бизнесменам нужна верная, смелая и мудрая жена.

— Я хочу свидание с Ивой.

* * *

Когда Андреева ему позвонила в следующий раз и потребовала немедленную встречу, Алекс, несмотря на адскую усталость, сорвался и поехал.

Алла Теодоровна вновь напомнила, что обижать Ершову нельзя. Он эти слова мимо ушей пропустил, потому что специально девушек не обижал никогда. Если и ранил, то это выходило из-за характера, гиперактивности, миллиона других качеств. Но чтобы спецом… зачем бы Алексу это нужно было? Он ведь прекрасно знал, что такое боль. Он не хотел быть тем, кто причиняет боль. Равский был изобретателем экологической энергии, он нес людям свет!

— Моя Ива совсем неопытная. Чистая девушка, ранимая. Она жила спортом с пяти лет. У нее стальной характер, но при этом внутри она совсем малышка. Ее нужно беречь.

— Я понял.

— Отвлеки ее от того ада, в котором она сейчас варится. Увези из Москвы… из страны увези. Ты же в Сиднее сейчас живешь? Так будет лучше. Она должна найти свой путь, раз уж так вышло с ее ногой.

— Если Ива захочет, то увезу.

— Я устрою вам первое свидание. И, если у вас сложится, не забывай, кто тебе помог.

* * *

И вот Равский снова заходит в те же ворота, идет к тому же зданию, где находится тот самый кабинет Андреевой.