Эпилог

Примерно четыре года спустя

Ива

— Иванна, Ива!

Я пытаюсь сделать вид, что не слышу, но Вероника догоняет и начинает торопливо вещать:

— Иванна, документы я отправлю вам на почту. Могу завтра заехать забрать. Или когда скажете. Вы успеет прочитать и подписать до завтра?

— Всё в порядке, время терпит. Я сама завезу в понедельник.

— До понедельника вас не будет? Да?

— На выходные мы с семьей едем за город, я бы не хотела брать с собой ноутбук. И тебе советую взять передышку.

— Пф, мне она не нужна. И да, мы справимся сами, — охотно кивает моя помощница. Крайне активная и амбициозная девушка, нанять ее было хорошим решением. — Спасибо за доверие! И хорошего вам отдыха! Самого лучшего!

— И ты отдохни, чтобы в понедельник с новыми силами, — улыбаюсь я и наконец выхожу на улицу.

Открытие школы гимнастики — дело хлопотное, но увлекательное. Мне нравится чувствовать себя важной и занятой. Загадывать боюсь, но если все пойдет по плану, то через три месяца я… перережу красную ленточку.

Пока иду на парковку, получаю сообщение от Алекса.

«Ты сидишь или стоишь?»

«Иду! А что случилось?»

«Присядь».

У нашей няни отпуск, и Алекс сегодня один справляется. Тут же перезваниваю. Едва муж принимает вызов, выдыхаю: на заднем плане заливистый хохот Демида. Смех — это лучше, чем плач. И все-таки.

— Вон мама уже звонит! Достукались! — объявляет Алекс громко и пафосно.

Демид продолжает хохотать, Демьян что-то болтает. Я улыбаюсь.

— Алекс, у вас всё нормально?

— Конечно, — усмехается он. — Но у нас видео для тебя есть. Сюрприз.

— Приятный?

В ответ он тоже хохочет:

— Офигенный. Щас пришлю, только ты присядь.

— Демид?

— Демид.

— Блин. — Прикусываю губу. — Он хоть в порядке?

— В полном. Не в порядке кое-что другое.

Когда приходит видео, я уже дохожу до машины и плюхаюсь в кресло, предвкушая очередной прикол, который выкинул наш трехлетний младшенький. Наше солнышко, наш лучик света.

Вот вроде одни и те же родители. Разница маленькая. То же самое воспитание, но… дети, не считая внешности, совершенно разные. Если Демьян давал не давал передышки с самого рождения, — бессонные ночи, сверх активность, травмы, экстремальное любопытство, — то Демид его полная противоположность. Совершенно спокойный с самых родов ребенок. Дрых все ночи, просыпался только покушать. Мы с Алексом думали, что нас Вселенная отблагодарила ребенком-подарком за то, что помирились. Все это было до того, как Демиду исполнилось полтора. А потом началось.

Если Демьян, несмотря на всю свою скорость, крайне добрый, покладистый и ласковый мальчик, очень похожий на Алекса, то Демид — это, как говорит муж, Ива, но еще и с яйцами. У него такой характер, который не сломить ничем. Ни уговорами, ни подкупом. Если он решил, то решил, хоть об стену убейся.

Открываю видео. Демьян, подвывая, свободной рукой снимает, как Алекс подстригает ему сломанный ноготь. За кадром Демид требует свой йогурт.

— Сына, сейчас я закончу и тебе достану, — говорит Алекс весело. — Присядь пока.

— Сейчас! Папа! — требует Демид. — Хочу сейчас. Я голодный!

— Потерпи, — произносит Алекс немного строже. — Дёма ноготь сломал, ему больно. Иди глянь, тут мясо наружу.

— Потерпи! — возмущается Демьян. — У меня мясо наружу! Мне палец, может, отрежут! — всхлипывает. — Мама, смотри, что у меня тут! Мама!

На самом деле ничего ужасного, но неприятно, что скажешь. Травмоопасный мальчик он, хотя к пяти годам у Дёмы явный прогресс.

— Я хочу йогурт! — орет Демид.

— Жди, — строго произносит Алекс.

Демид топает ногой, подходит к шторе, хватает ее зубами и дергает что есть силы. Штора падает вместе с гардиной!

— Капец! — восклицает Алекс. Делает рывок и подбегает с младшему, тянет у него из зубов ткань. — Испугался? Эй, сына? Норм?

— Нет! Я хочу йогурт! — вопит Демид.

Ему глубоко фиолетово, что штора лежит рядом. Он даже не испугался.

Алекс поворачивается к камере.

— Я тебе из принципа сейчас не дам ничего, пока мы не закончим. Посмотри, что ты наделал?

На экране лицо Демьяна. Старшенький рассказывает:

— Мама, Демид себя ведет ужасно! Ты видишь? Это не я, это он!

Видео обрывается. Я качаю головой и включаю двигатель.

Вот ведь маленький, а какой вредный! И не пожалуешься никому, потому что себя в нем вижу: у Демида даже телосложение спортивное, это уже сейчас заметно. Он на детской площадке такое творит… И если Демьян моментально переключается с одной деятельности на другую, этот, если упрется, пока не закончит, не успокоится. Мороженым его не отвлечь.

Никогда не думала, что скажу что-то подобное, но с Демьяном было проще. Он полностью мамин, любил меня, постоянно лип. Демид тоже обожает родителей и брата, но движется по своей программе, в собственном направлении. Он не такой эмоциональный, как Демьян, но я знаю, что тоже нуждается в любви и ласке. По себе сужу.

Через час паркую машину у наших ворот. Демьян выбегает встречать, тараторит, рассказывая события дня. Показывает свой палец. Проверяет пакет, который привезла. Следом на крыльцо выходит Алекс с Демидом на руках, у мелкого рот до ушей — довольный весь.

— Ну что. — Я целую в лоб Дёму, ахаю насчет его пальца. Иду дальше и обращаюсь к Демиду: — Оторвал гардину?

Шкода улыбается. Расцеловываю его в щеки, затем мы обнимаемся с Алексом.

— Я уже всё прибил, провел воспитбеседу, он больше не будет.

Демид морщит лоб.

— Будет он! — кричит Демьян. — Мама, я знаю, что будет.

Демид начинает возмущаться. А-а-а! Опять!

— Устала? — спрашивает Алекс через пару минут, когда удается всех усмирить.

— Работа — это отдых, — отшучиваюсь.

Мы заходим в дом и некоторое время обсуждаем дела. Открытие школы — мероприятие сложное, мне помогают, конечно, но и Алекс держит руку на пульсе. Я всё ему рассказываю, он вникает, советы дает. Как всегда предельно ко мне и моим нуждам внимательный.

Мы плюхаемся на диван. Демид переключается на игрушки, Демьян притаскивает планшет Алексу, они что-то там переключают. Улыбаюсь невольно. Я обожаю свою семью.

Гардина и правда прибита. Если бы не видео и не отпечатки зубов Демида — никто бы и не подумал, что ее так жестоко оторвали.

— Не понимаю, как у него силы хватило, — делится впечатлениями Алекс. — Я потом сам попробовал, ну надо усилие приложить.

Прыскаю.

— Я в шоке! Что дальше-то будет?

— Нормально все будет, — пожимает Алекс плечами. — Он научится свою энергию переключать в безопасное русло. Какую-то деятельность ему придумаем.

— Я бы не хотела отдавать его в большой спорт.

Демид тем временем разбегается и запрыгивает на диван. Мы с Алексом застываем, потом переглядываемся.

— Ни хера себе, — шепчет муж одними губами, прикидывая высоту.

Закрываю рукой рот и молчу.

— Наверное, некоторые дети сами решают, идут они в спорт или нет. Не родители за них.

— Это правда. Я требовала меня отвести.

Демьян сидит с планшетом, его пальцы летают по экрану. Демид закрепляет новую, только что взятую в прыжке высоту… Алекс обнимает меня одной рукой и прижимает к себе. Я расслабляюсь и закрываю глаза.

— Завтра едем же в отпуск? Все в силе?

— Да, конечно.

— Я боялась, что у тебя с работой не выйдет.

— Не, всё под контролем. Нужно развеяться.

Бизнес прет: первые спутники уже запущены, разработка идет успешно, недавно презентовали обновленные системы, после чего Алекс сам затребовал отпуск, пообещал выключить телефон на все выходные.

Да, он по-прежнему много времени проводит на работе, но иначе, наверное, не получится. Я и сама не хочу, чтобы он останавливался на пике карьеры. Я горжусь им. Очень-очень. И таким домашним дням, как сегодня, особенно радуюсь.

Алекс держит слово — если у него и бывают командировки, то всегда короткие, с четкой датой возвращения. Если же он летит больше чем на две недели, то берет нас всех с собой. Мы привыкли быть рядом и поддерживать друг друга. Некоторые привычки полезные, отвыкать от него — преступление.

* * *

Вечером мы навещаем отца Алекса, он находится в добром здравии и живет поблизости. Активно работает, вкалывает на «Солар», обожает внуков. Они ему родные, это без всякого сомнения. Намного роднее, чем биологическим родственникам Алекса. Те, кстати, выпустили вторую книгу. В ней был очередной бред, который к тому же еще и экранизировали. Фильм собрал кассу, но оценки получил плохие: мало там было автобиографического.

Алексу поступило несколько предложений от хороших режиссеров, которые хотели бы снять о нем правдивое документальное кино, но, увы, мой муж отказался. Почему увы? Я так сильно люблю его, что хочется поделиться своей любовью со всем миром! Показать Алекса настоящего. Чтобы все узнали, какой он на самом деле добрый и хороший человек. Как непросто ему бороться со своими особенностями, как он раскаивается за проступки. Какую он над собой провел работу и продолжает проводить. И как сильно любит наших детей.

Сегодня его очередь укладывать сыновей, поэтому я позволяю себе поваляться в ванне. Алекс выходит из детской уже ближе к десяти, зевает. Мы смотрим друг на друга.

Потом целуемся, идем в спальню и… занимаемся любовью.

После близости некоторое время лежим в обнимку, отдыхаем. Я достаю телефон, посмотреть время, и так выходит, что открываю последние скачанные фотографии.

Алекс придвигается ближе, обнимает крепче.

— Это мы с Леной сегодня обедали, у нее уже шесть месяцев. Я нашла свои фото, сравнивали животы.

Смотрим на экран, там я беременная Демидом. Листаю еще кадр, еще… Почти на всех фотографиях Алекс. Либо рядом, либо фотографирует. И неизменно у него на руках Демьян. В ста процентах случаев. Пока была беременной, а потом заботилась о младенце, налаживала лактацию, устанавливала режим, Алекс полностью взял на себя старшего, благо мог позволить себе работать удаленно.

Он был со мной на родах, он всегда теперь рядом. Иногда его слишком много, но к этому я тоже привыкла. Пусть так. Я — из тех женщин, которые никак не могут насытиться своим мужем. Мне всегда его мало, даже если… много.

Алекс улыбается, рассматривая фотографии.

— Клевое было время.

— Сейчас тоже.

— Конечно. — Он прижимает меня ближе. — И сейчас, и потом будет.

Я листаю дальше, и мы залипаем на маленьком Демиде. Умиляемся. Сравниваем с Демьяном. Вспоминаем, как оно все было. Смеемся.

— Знаешь, — говорит Алекс, — такие дети у нас красивые. Может, еще родим?

— Что? — прыскаю. — Демид сегодня оторвал. Зубами. Штору! Пока ты бинтовал палец Демьяну!

Алекс глухо смеется. Затем вновь смотрит фото.

— Это все да. В тот момент мне не хотелось еще одного ребенка. Но такие они… блин, как слова подобрать?.. идеальные у нас. Хочется больше идеальных детей.

— Надо подумать, — пожимаю плечами. — Красавчики наши.

— Подумаем.

Он тянется, и мы вновь целуемся и после любим друг друга.

Алекс вырубается моментально. А я… иду проверить мальчиков, которые спят в соседней комнате. Ненадолго зависаю, любуясь. Поправляю одеялки. Все равно пацаны придут к нам под утро, но пусть хоть немного времени спят у себя.

Ставлю телефоны на зарядку. Мобильный Алекса ненадолго сжимаю в руке — на заставке у него я. У меня — дети, а у него всегда я. Только я одна. Снимаю блокировку и открываю кпт-дневник, которые он все еще ведет, хоть и не так активно, как раньше.

Впервые я случайно нашла этот дневник, когда только узнала о беременности Демидом. Пароль от телефона Алекс сказал давно, но я не лазила, цели такой не было. А тут хотела фотографии себе перекинуть и наткнулась. Зашла, почитала. Алекс меня любил, оказывается, всегда, без перерывов. И когда мы в разводе были, и когда он прилетел с Демьяном налаживать отношения.

Собираясь в Россию, он писал, что не будет показывать, как сильно скучает, ведь это никому не нужно. Но он сделает все, чтобы установить контакт с сыном, даже если я буду против. Потому что знает, каково это — когда от тебя отказываются. А еще он знает, каково — когда тебя выбирают, вопреки всему. И хотят, чтобы ты стал частью семьи.

Алекс написал, что, когда впервые увидел нас с Демьяном в парке, — я тогда кормила сына на лавочке, улыбалась, что-то поела, — он почувствовал, что ему конец. Снова. Он просто сел напротив и не мог отвести глаз, настолько это было красиво. Настолько это было его. И как горько, что он умудрился это потерять. Думал, безвозвратно.

«Сегодня отец спросил, понимаю ли я, что творю, вновь возвращая себе Иву. А я хочу ее вернуть, он это понял, да я и не собирался скрывать. Отец сказал, что наша память так устроена, мы запоминаем в своем большинстве хорошее. Поэтому многие пары после разрыва, спустя время, начинают скучать по отношениям: плохое забылось, а хорошего в каждом союзе отыщется немало. При попытке же помириться плохое всплывает, и бывших озаряет тем, что именно стало причиной расставания.

Но у нас с Ивой все иначе. Я не пытаюсь войти в ту же реку второй раз, это невозможно, поток изменился. Мы изменились. Старых ошибок не будет ни с моей, ни с ее стороны. А хорошее было настолько прекрасным, что ради его сохранения можно перекроить себя полностью».

Перечитывая эти слова, я плачу. Вспоминаю, с каким извращенным, болючим удовольствием мучила Алекса, провоцировала его ревность, игнорировала. Мстила за то, что не попала на Игры, за свой лишний вес, за неудачи, за разлуку. Я добивалась боли в его глазах, как Демид сейчас добивается своего, используя любые способы. Только вот Демиду три и он пока не понял, как правильно. А мне было двадцать три. Вытираю щеки. Демида нужно любить сильно. Меня тогда тоже нужно было любить, я нуждалась в этом, и все мое плохое поведение оттуда.

Мы все нуждаемся в безусловной любви, и чем сильнее чудим, тем сильнее эта потребность.

Когда мы с Алексом помирились, он написал: «Уже много лет я работаю без выходных и праздников, чтобы стать успешным. Я думал, это необходимо, чтобы сохранить семью, но моя занятость как раз и стала причиной потери. Теперь я все понял. Я хочу прожить свою жизнь. Именно прожить. Работая, но и любя свою женщину. Не время от времени, а каждый день. Бешено любя. Ее и наших детей».

* * *

Утром мы просыпаемся как обычно… вчетвером! Братья хоть и постоянно препираются, соперничают друг с другом, но по сути своей являются бандой: если один проснулся среди ночи и решил двинуть в сторону родительской спальни, непременно растолкает второго, позовет с собой. Атакуют они группой по предварительному сговору.

Алекс лежит на левом краю, я — на правом. Посередине двое детей. Я подтягиваюсь на подушке, смотрю на эту картину и смеюсь. Он тоже присаживается, проверяет время.

— Надо собираться, — говорит тихо. — А то встанем в пробки.

Киваю.

— Ты, я, дети и ноль телефонов. На целых три дня! Не верится.

Он подтверждает:

— Именно.

Я так сильно радуюсь, что слов не могу подобрать. Ликую в душе!

— Алекс, — окликаю.

— М?

Ну что еще тут скажешь?

— Я люблю тебя.

Он улыбается шире:

— Всегда.

— Что всегда?

— Всегда люблю тебя, малыш. Дёма-а-а, — тянет. — Вот развалился, а? Ты посмотри. Пять лет мужику, а он с папкой спит, — шепчет Алекс, но как-то мягко, словно не в укор.

Демьян сонно обнимает отца за шею, а у меня сердечко сжимается. Потрясающее утро. Такое же, как и другие в нашей жизни, но при этом каждое из них — особенное.

Наверное, наша история — это скорее исключение из правил, да и не сказать, что она завидная. Развелись, чтобы через два года вновь пожениться. Причинили друг другу море боли, изорвали сердца в клочья, чтобы потом всю жизнь зализывать раны.

Неудачливая гимнастки и гиперактивный гений. Должно быть, мы слишком сложные оба, чтобы сделать хорошо с первого раза. Но при этом достаточно смелые и упорные, чтобы продолжать бороться. И работать над собой.

Мы построили свои судьбы сами, победили врагов и самих себя. Выбрали друг друга и обрели такую семью, о которой оба мечтали. Если даже мы это сделали, то и у других получится. Сомневаться — это нормально. Но при этом важно действовать и никогда, ни при каких обстоятельствах — не сдаваться.

Я соскакиваю с кровати и бегу занимать ванную первой. Впереди классный день. Крутые выходные. И… самая прекрасная жизнь!

Конец