Эпилог

Королевство Гэллию сотрясала новость за новостью. Не успели подданные привыкнуть к тому, что престол теперь будет наследовать незаконнорожденная дочь короля принцесса Жанна, как на всех площадях и ярмарках затрубили рога и глашатаи объявили новый указ — Ивин своей волей лишил Жанну титула принцессы и назначил наследником другого бастарда, Генриха Данзаса. Народ к новости отнесся довольно равнодушно — налоги не повысили, и ладно. Взбудоражились, зашептались, когда оборотни ответили отказом, и не прислали Генриху раба для подтверждения мирного договора. Оказалось, что в дополнительном соглашении нашлась уловка — после бесполезной траты двух чистокровных за одно королевское правление оборотни смогли потребовать отсрочки до вхождения в возраст следующего наследника. Что они и сделали, сославшись на смерть барса Манфреда и брак Тайгера — напомнили, что застегнуть ошейник на тигре Жанне никто не препятствовал. Открытая война Гэллии не грозила — Ивин был жив, Леонард продолжал стоять за его плечом. Стычки на границах не участились, и постепенно народные волнения улеглись, как рябь на глади безмятежного пруда.

Зима выдалась мягкой, весна — теплой, и во всех феодах бурно зазеленели поля, радуя селян обещанием урожая. Повезло и кенобиархам — делянки с лозой анчара дали почки в положенный срок, избегли внезапных заморозков и одарили паству Дха-Ахада обильным цветением.

Во владениях баронессы де Кессе дю Вилль повороты Колеса Года отпраздновали щедро и весело. В дни снежного Йоля люди пили гжанец, сдобренный пряностями и сухофруктами, а оборотни — анчаровый взвар. Празднуя Остару, приносили в храмы и дарили друг другу крашеные яйца и выпечку в виде птенцов и зайчат. Здешние подданные несли дары в храм и господский дом без принуждения — и баронесса Жанна, и кенобиарх были чисты и руками, и сердцем. Третьего владыку, белого тигра, и люди, и оборотни побаивались, хотя ни разу не испытывали на себе ни его ярости, ни неоправданной жестокости. Тройное правление принесло феоду несомненную пользу, а уж как разнообразен стал огород, прилегающий к имению — пером не описать. Баронесса собственноручно высадила тимьян, чабрец, мелиссу и вечерний первоцвет. С особым тщанием и она, и слуги ухаживали за рядами валерианы, которую чуть ли не каждый вечер поедал обращавшийся в тигра супруг. Не оставлял тигр вниманием и остальные посадки — ни кошачью, ни полевую, ни водяную мяту. А еще любил поваляться в овсяных и ячменных полях, не столько кушая ростки, сколько пачкая белоснежную шкуру. И только на делянки анчара возле священного ручья заходил с осторожностью — ходили слухи, что в разгар цветения кенобиарх отхлестал его поясом за неумеренное поедание лепестков.

Баронесса Жанна, прежде к грядкам и полям относившаяся с трепетностью, проказам супруга не препятствовала. Только вздыхала и бормотала: «Тигр до трав зело охоч…» А осенью, после первого подсчета снопов, удивленно сказала:

— А ведь не соврали! «Хозяин, ему угодивший, ни беды, ни горя не узнает и большой урожай на полях соберет». Оказывается, не в навозе дело…

Орлица Берта, услышавшая, как хохочет Тайгер, сначала обеспокоилась — тигров иногда странные вещи веселили. А когда поняла, что супруги старый травник обсуждают, волноваться перестала. Она лучше многих знала, что не в навозе дело, и радовалась тому, что кенобиарх тигра в имении удержал. Преданность, купленная рабским ошейником, не стоила ни гроша. А счастье для Жанны они бы не смогли купить ни за золото, ни за возы анчара. Лучше многих, лучше многих Берта знала, что тигры могут нарушить любую клятву. Кроме той, которую дают супругам у алтаря.

Второй том цикла с другими героями: «Контракт с Легионом»