Глава 3

Мой мозг на секунду выдаёт ошибку 404. Кажется, система внутреннего полицейского контроля окончательно летит к чертям, потому что вместо того, чтобы вскочить, прочитать начальству лекцию о субординации и гордо уйти в дождливую ночь, я… подаюсь назад. Прямо в этот обжигающий, твёрдый и дико сексуальный торс.

Его большие ладони под дурацким пыльным покрывалом уверенно и бессовестно сминают мою грудь. Большие пальцы дразняще проводят по затвердевшим соскам, отчего по низу живота прокатывается сладкая, томительная волна.

— Дамир Артурович, — выдыхаю я. — Это… статья. Использование служебного положения в личных целях.

— Готов понести высшую меру наказания, лейтенант, — его губы обжигают моё плечо, спускаясь к основанию шеи и он бесстыдно вдыхает мой аромат. — Сразу после того, как мы закончим наш следственный эксперимент.

— Какой ещё экс… — договорить я не успеваю.

Дамир одним плавным движением разворачивает меня к себе лицом. Покрывало, наша единственная преграда от холодного воздуха и остатков здравого смысла, предательски сползает на талию.

Я инстинктивно пытаюсь прикрыть руками свою не самую модельную грудь и складочку на животе. Вся моя многолетняя броня из сарказма трещит по швам под его потемневшим, тяжёлым взглядом.

— Убери руки, Настя, — хрипло приказывает он, перехватывая мои запястья.

— Я не… — начинаю блеять я, чувствуя себя глупой школьницей. — У меня там лишнее…

— У тебя там всё идеальное, — отрезает Басаев с такой яростной уверенностью, что я невольно затыкаюсь.

Он мягко разводит мои руки в стороны. Его взгляд медленно, как сканер, проходится по моим округлостям. От тяжёлой груди к изгибу талии и крутым бёдрам, которые сейчас удобно покоятся на его ногах. Я физически чувствую, как под тонкой тканью его форменных штанов пульсирует его член, упираясь мне прямо в низ живота.

— Ты даже не представляешь, сколько раз я представлял тебя такой, Пушинка, — рычит он и притягивает меня к себе ещё ближе. — Пока ты шуршала отчётами в соседнем кабинете. Пока пила свой дурацкий кофе с эклерами. Какая же ты сладкая…

И прежде, чем я успеваю выдать очередную колкость про нарушение устава, Дамир впивается в мои губы.

Поцелуй выходит не нежным и не робким. Это захват территории. Он целует меня так, будто мы не застряли в лесу, а у нас в запасе считанные секунды до конца света. Его язык властно раздвигает мои губы, сплетаясь с моим в горячем, отчаянном танце. Его вкус кружит голову похлеще любого нелегального вещества, которое мы изымали в отделе.

Надо бы составить протокол о домогательствах, но мои руки почему-то сами собой зарываются в его густые, чуть влажные волосы. Я отвечаю на поцелуй, тихо постанывая ему в рот, когда его рука скользит по моему бедру вверх, забираясь под край сползшего покрывала.

— Майор… — шепчу я, когда он на секунду отрывается от моих губ, чтобы перевести дыхание.

— Дамир, — поправляет он, целуя меня в скулу, в уголок губ, в челюсть. Его пальцы безошибочно находят самое чувствительное место между моими бёдрами, которые уже давно влажные вовсе не от проклятой лужи. — Для тебя просто Дамир, Настя.

Шершавой подушечкой пальца он касается моей киски, и я выгибаюсь в его руках, напрочь забывая и про застрявший УАЗик, и про холод, и про то, что завтра нам придётся как-то смотреть друг другу в глаза на утренней планерке. Плевать. Если это должностное преступление, я определенно хочу стать соучастницей.