Глава 5

Моё тело — это сейчас одна сплошная зона поражения, где рвутся снаряды эндорфинов, а система навигации окончательно вышла из чата. Я лежу, тяжело дыша, и смотрю в потолок заброшенного домика, где в полумраке пляшут тени от затухающего камина. Если это и есть тот самый «допрос с пристрастием», то я официально заявляю: я готова сотрудничать со следствием до конца своих дней.

Дамир не даёт мне опомниться. Он медленно поднимается с колен, уверенно и быстро срывает с себя штаны, и я впервые в жизни вижу «вещдок» такого калибра в непосредственной близости. Ох, мамочки… Моя внутренняя Настя-скептик, которая обычно цинично комментирует протоколы осмотра места происшествия, сейчас просто падает в обморок. Майор Басаев предстаёт предо мной во всей своей первобытной, пугающей и дико манящей красоте. Статный, мощный, с рельефным торсом, который в свете огня кажется отлитым из бронзы.

— Ну что, Пушинка, — с бархатными перекатами в голосе шепчет он. — Продолжим наш следственный эксперимент или оформим явку с повинной?

— Дамир Артурович… — я пытаюсь найти в себе остатки лейтенантской гордости, но получается только сдавленный выдох. — У вас… э-э… табельное оружие явно не по уставу. Слишком крупный калибр.

Он хищно ухмыляется, и в этом взгляде я читаю приговор: помилования точно не будет. Он садится рядом на диванчик, притягивает меня к себе за шею и впивается в губы. Этот поцелуй, уже не разведка боем. Это полномасштабное наступление. Он нежно, но властно проталкивает язык внутрь моего рта, лаская меня так, что я окончательно млею. Я трусливо пытаюсь спрятать свой язычок, но через секунду сдаюсь, отвечая на его напор с той же звериной жаждой.

Его руки, горячие, большие, мозолистые, ложатся на мою грудь. Резким движением он отбрасывает остатки нашего «прикрытия» в сторону. Мои «близняшки» четвертого размера бесстыдно вываливаются прямо в его хищные лапы.

— Я только мечтать мог о таких формах, — рычит он, сжимая плоть ладонями так, что я чувствую каждую мозолину на его пальце.

Он опускается ниже, втягивая губами сосок. Сначала ласкает его кончиком языка, а затем прикусывает зубами, вызывая у меня короткий вскрик. Внизу живота снова начинает подозрительно «подтекать», и я чувствую, как мои половые губки наливаются кровью, пульсируя в такт сердцебиению.

— Вы… вы нарушаете все должностные инструкции, — шепчу я, запрокидывая голову. — Это… это произвол!

— Это не произвол, Настя. Это признание заслуг, — Дамир целует меня в ключицы, спускаясь ниже к моему мягкому, сочному животу, который я так долго привыкла прятать под форменным кителем. — Пахнешь как самый роскошный цветок… Или как самый запретный десерт. Ты такая мягкая, сладкая булочка.

Он за бёдра подтягивает меня к себе, разводя мои ноги максимально широко. Я чувствую себя абсолютно беззащитной и в то же время невероятно могущественной.

— Дамир, — я острым ноготком провожу по его загорелой груди, чувствуя, как между нами искрит воздух. — А если… если я не справлюсь с таким напором? У вас там… реально тяжёлая артиллерия.

— Я буду максимально аккуратен, малышка, — мурчит мой альфа-босс. — Просто расслабься. Доверься своему командиру.

Он берёт свой член в руку и легонько постукивает им по моей киске, размазывая естественную смазку между розовых складочек. Ощущения просто невероятные: дикая смесь страха и запредельного возбуждения. Наша кожа сексуально чавкает от соприкосновений, и я понимаю: всё, точка невозврата пройдена.

— Возьми меня! — неожиданно для самой себя выкрикиваю я, вцепляясь руками в его плечи.

— Сама напросилась, — рычит Дамир.

Он находит головкой мою пульсирующую дырочку и начинает медленно надавливать. Я чувствую, как кожа натягивается до предела, принимая его крупную плоть. Это больно и сладко одновременно. Я широко распахиваю глаза, глядя на этого мужчину, который сейчас лишает меня последних капель здравого смысла.

— О Боже… — выдыхаю я, когда он входит в меня полностью. — Дамир…

Он замирает на секунду, позволяя мне привыкнуть к его объему. Влагалище натянуто до предела, я ощущаю его каждой нервной клеточкой. А затем он начинает двигаться. Медленно, глубоко, с каждым толчком доставая до самой матки.

— Какая же ты охуенная, — хрипит он, хватая меня за бёдра так крепко, что завтра там точно останутся синяки.

Движения становятся всё быстрее, всё напористей. Моя киска сексуально хлюпает, принимая его жёсткие манипуляции. Дамир входит во вкус, трахая меня со звериным остервенением, словно пытается выбить из меня всю мою саркастичную броню. Я колыхаюсь под ним, упираясь пятками в старый диван, и тону в охватившем меня наслаждении.

Внизу живота начинает нагреваться что-то яркое, пугающее и до безумия приятное. Это удовольствие нарастает с бешеной скоростью.

— Давай, девочка, не сдерживай себя, — его бархатный, низкий голос окончательно сводит с ума.

И я взрываюсь. Вскрикиваю, выгибаясь дугой, когда моё тело сотрясает ярчайший оргазм. Кажется, я рассыпаюсь на миллион мелких кусочков, улетая куда-то далеко за пределы этого леса и этого домика. Перед глазами искры, руки трясутся, а в ушах звон от собственного крика.

Следом за мной Дамир издаёт звериный рык, вонзаясь в меня максимально глубоко в последний раз, и я чувствую, как он кончает, заполняя меня горячей пульсирующей лавой. Меня швыряет то вверх, то вниз, и я просто обмякаю в его руках, чувствуя себя самой счастливой «потерпевшей» в истории криминалистики.

— Самая лучшая девочка в мире, — шепчет он, прижимая меня к своей потной, тяжело вздымающейся груди.

— Самый… нарушающий дисциплину майор, — выдыхаю я, закрывая глаза.