Глава 25

Андрей выглядел уставшим: бледное лицо, тени под глазами, но тёмные волосы по обыкновению идеально уложены, гладко выбритые щёки, ястребиный взгляд… Всё в нём выдавало решительность и готовность действовать. Нахмурив брови и застёгивая на ходу приталенную куртку, Андрей бодрым шагом направлялся к Маре, будто бы не замечая, что она стоит рядом с мужчиной, который кутает её в своё пальто.

«Почему нет Светы?»

Эта мысль пришла первой, но Мара отогнала её – в этом состоянии думалось плохо.

Андрей остановился в паре шагов, провёл рукой по лбу, посмотрел на сгоревший дом. Тень промелькнула на лице, омрачила его. Глаза стали непроницаемыми, только кончики густых ресниц трепетали, выдавая тщательно спрятанные эмоции.

Стас напрягся – Мара чувствовала ладонью, какими стальными стали мышцы спины, но он молчал, предоставляя ей возможность разговаривать с родственником.

– Привет, – Мара отпустила Стаса, но далеко не отошла. Так и грелась в лучах его силы, подпитывалась ею, потому что собственных душевных резервов почти не осталось.

Андрей пусть подавится, если ему что-то не нравится.

Судя по выражению лица, с каким он смотрел на Мару, ему не нравилось всё.

– Мара, я только узнал, что случилось. Я бы сразу приехал, но мне не сообщили. Ты не сообщила, – Андрей сделал ещё один шаг, почти вплотную подошёл к Марьяне, но она выставила руку, отрезая ему пути к наступлению. – Почему не позвонила? И номер мой в чёрный список внесла…

– Как-то не до этого было, – насупилась, сверкнула гневным взглядом, вспоминая обвинения Светы. Они навалились тяжёлым камнем, но сейчас разговаривать о фотографиях не хотелось.

Не при Стасе, который может всё неправильно понять. Мара и сама не могла разобраться в этой дурацкой ситуации и впутывать в неё мужчину не хотелось.

– Ты изменилась, – заметил Андрей, но Мара проигнорировала обвинительные нотки в голосе.

– Спасибо, что приехал, но мы уже всё разрулили.

– Мы? – Андрей вскинул бровь, будто бы впервые заметил стоящего от него в паре шагов Стаса.

Тот лишь хмыкнул, оставаясь внешне совершенно равнодушным.

«Вот у кого нужно учиться спокойствию», – подумала Мара, и внутреннее напряжение, копившееся в ней с рассвета, покинуло её. Стало вдруг… всё равно.

Слезами и причитаниями горю не помочь – эту науку Мара усвоила ещё пять лет назад. Теперь пришла пора закреплять результат.

– Андрей, – Мара подалась вперёд, встав между братом мужа и Стасом. Отчего-то казалось, что воздух наэлектризован, хотя никаких видимых причин для конфликта не было. – Я не менялась, просто у меня существует своя жизнь. Личная, понимаешь? Знакомо тебе такое понятие?

Андрей снова провёл по лбу рукой – то ли мысли тяжёлые отгонял, то ли пот стирал.

– Чем нужно помочь? – будто не услышав её, Андрей решил взять быка за рога и достал из кармана телефон. – У меня есть нужные люди среди пожарных, всё будет хорошо.

Мара едва не зарычала, но вовремя себя остановила. Только головой решительно тряхнула:

– Андрей, не надо. Ты меня совсем не слышишь, а я слишком устала, чтобы вести долгие беседы.

Андрей посмотрел на неё недоверчиво, пожевал губы,

– Ты сейчас в шоке. Сама не понимаешь, что тебе одной не справиться.

– Естественно, – Мара переступила с ноги на ногу, почти не чувствуя пальцев. От всего пережитого её потряхивало, а онемевшую кожу покалывали тысячи иголочек. – Но ты мне не нужен.

Стас что-то прошептал, стоя за её спиной, и воздух стал гуще.

– Давай я тебя к нам отвезу? – Андрей всё ещё избегал смотреть на Стаса, только Маре в глаза глядел. – Света уехала, её мама приболела…

Мару словно раскалённой иглой под ребро кольнули.

– Когда она уехала? – вгрызлась в эту мысль и снова к Андрею шаг сделала, снизу вверх в лицо заглянула.

– Эм… ночью ещё. Мы с детьми спали, – Андрей призадумался, постукивая пальцами по подбородку. – Да, часа в три, наверное. Мальчиков собрала и уехала, говорит, срочно очень. Ты же знаешь, у её мамы сердце часто шалит, Светка постоянно к ней мотается.

И это была чистая правда, в которую стыдно было не верить. Тамара Ивановна нуждалась в уходе, а Света была хорошей дочерью, но червячок внутри – маленький и скользкий – нашёптывал Маре разные гадости.

– Так ты, значит, холостяком остался? – подал голос Стас, и в голосе этом слышалась насмешка. – Как всё удачно сложилось. Удивительно прекрасно.

Андрей скрипнул челюстью так громко, что Мара испугалась: сейчас он сотрёт зубы в порошок. Поднял тяжёлый взгляд на Стаса, прищурился. Долго смотрел, что-то в лице Стаса выискивая, и столько ледяного презрения было в его глазах, столько невысказанных оскорблений… Марьяна поёжилась.

– Не помню, чтобы вам кто-то слово давал.

– А я не помню, когда мне для выражения собственных мыслей требовалось ваше разрешение, – Стас тихо рассмеялся и покачал головой, мол, ну что за идиот такой.

Наверное, это было нервное, но Мара не смогла сдержать улыбки.

Всё это напоминало дурной сон. Мара очень плохо соображала и не узнавала в себе себя.

– Марьяна, сядь, пожалуйста, в машину, – голос Андрея звучал мягко, но в глазах мелькнула ледяная сталь.

– Нет, – Мара разрубила воздух рукой. – Я никуда с тобой не поеду!

– Мара… – то ли предупредил, то ли попросил, и Марьяне совсем не понравился его тон.

– Ты глухой, я не понимаю? – пружина внутри Мары лопнула, и голос от возмущения треснул. – Я сказала чётко и ясно: «Нет». Я не поеду к вам, не останусь в твоём доме, когда в нём нет Светы и мальчиков. С какой такой стати? Ты сдурел? Иди к чёрту, Андрей. Не услышал? Повторить?

Мара сама не заметила, как сорвалась. До того диким показалось ей предложение Андрея. После того, что рассказала Света, у Мары тем более не осталось поводов.

– Слушай, что говорит женщина, – Стас коснулся плеча Мары, быстро погладил и убрал руку. – Имей совесть, сгинь.

– Да кто ты вообще такой? – взвился Андрей и, было подался вперёд, но так и не ударил Стаса. Не успел.

Тот перехватил Андрея: сгрёб на груди плотную кожу куртки, тряхнул хорошенько и отпустил. На всё ушло несколько секунд, но Маре их хватило, чтобы понять: Стаса опасно провоцировать.

На виске пульсировала синяя жилка, брови сошлись на переносице, а губы побледнели, стали почти невидимыми. Но Стас оставался в границах разумного, не переходил черту, и Мара поблагодарила небо, что к пожару не прибавилась кровавая бойня – слишком много впечатлений для одного дня.

– Ещё раз к ней рыпнешься, без головы останешься, – ласково проговорил Стас и сплюнул на землю. – За себя просто по роже дам, за неё оторву ноги и вставлю в уши.

«Да, иногда папашины методы единственные из рабочих», – подумал Стас и мысленно усмехнулся

– Да пошёл ты, – Андрей оправил куртку, зло глядя на Стаса из-под насупленных бровей. – Ты ничего не понимаешь.

Стас промолчал, не считая нужным тратить время на чужие истерики. Отвернулся даже, напряжённый и прямой, словно в спину кол вогнали.

– Андрей, уезжай, – вздохнула Мара и, развернувшись на каблуках, мазнула взглядом по обгоревшему дому.

Ей очень хотелось приблизиться к нему. Вдруг она ошиблась и что-то ещё можно спасти? Вдруг не всё сгорело? От боли защемило сердце. Теперь у неё почти не осталось фотографий Серёжи, его подарков, милых безделушек, которыми он задаривал её с первого дня знакомства. Уничтожены дневники, которые она вела в юности, и бережно заносила в них все воспоминания…

Нет, сегодня она не может. Потом – сейчас у неё просто нет сил.

– Стас, – позвала, а тот подошёл и стал за спиной, снова от всего отгораживая. – Поехали на поле, а? Помнишь? Там хорошо…

И пусть уже наступила зима, и ледяной северный ветер обжигал щёки, поле казалось самым безопасным местом во всём мире. Туда они и поехали, оставив за спиной разгневанного Андрея.

А тот смотрел на удаляющуюся машину, пока та не скрылась за поворотом, а когда исчезла, поднял голову и, глядя на тяжёлые «снежные» облака, тяжело вздохнул. Как же он устал всё портить, как тошно от всего этого и себя самого. Размазня чёртова, тряпка.

В этот момент больше всех на свете он ненавидел Сергея. За то, что встретил Мару первым, за то, что она считала своего жениха таким хорошим. Серёжу все таким считали, только один Андрей знал правду, но так и не отважился её открыть. Благородный идиот.

Тогда, много лет назад, Андрей просто не посмел отбить у брата девушку, хотя и мечтал об этом, как последний придурок. Спать не мог, представляя, что это он, а не Сергей обнимает Мару, целует её, такую нежную, красивую. Самую лучшую.

Из-за этого ведь на Светке женился – глупо, по залёту. Всю жизнь себе и ей испортил, под откос пустил.

Тогда Андрей так и не сумел переступить через кодекс братской чести, не предал Сергея. Смотрел на его счастье и скрипел зубами. И что в итоге получил? Сапогом в душу?

Сейчас Мара просто ушла с этим бородатым придурком, которого почти не знает. А Андрей, сделавший для неё так много, стоит на фоне сгоревшего дома и бессильно сжимает кулаки.

Да чтоб оно всё провалилось, подумал Андрей, и закрыл глаза, вдыхая принесённый ветром запах гари.

Надо забыть её. Не ездить, не пытаться помочь. Она же не нуждается, у неё этот бородатый есть. Нужно взять яйца в кулак и наконец, от неё отказаться.

Надо. Только Андрей знал, что ни черта у него не получится.