Глава 29
– Не трогай меня! – Мара истошно закричала, и где-то рядом залаяла испуганная собака. – Никогда ко мне не прикасайся. Предатель.
Мара была в отчаянии. Истерика так и рвалась наружу, трансформировалась в злость, даже в ярость. Ей требовался выход, и Марьяна отвесила Андрею звонкую пощёчину. Добавила ещё, ударила по плечу кулаком. Андрей не сопротивлялся, покорно снося всё, что Мара на него выливала.
А она била его, била изо всех своих сил, попыталась даже укусить. Из глаз текли злые слёзы – из-за них Мара почти ничего не видела. Мир вновь сузился до одной точки – до бледного лица Андрея.
Андрей молчал, не пытаясь как-то оправдаться, впервые ни в чём Мару не обманывая. Лишь в какой-то миг – Мара не поняла, как у него получилось – крепко обнял её, оторвал от земли и перенёс в свой двор, будто Марьяна ничего не весила. Захлопнул ворота, понёс дальше.
Эта сцена со стороны могла бы показаться очень романтичной, но Мара ничего, кроме бушующей внутри ярости не ощущала. Пыталась извернуться, расцарапать Андрею лицо, пнуть в самое болезненное место. Даже была готова убить, но пересилить крупного взрослого мужчину не смогла. Андрей держал крепко.
– Отпусти!
– В дом зайдём, там и отпущу. Ты замёрзла, – несмотря на ситуацию, его голос был ласковым, а дыхание срывалось. Он впервые позволил себе обнимать Мару вот так, крепко и отчаянно, и радовался этому, как идиот.
Дверь в дом оказалась открыта, и Андрей перенёс Мару через порог. Ногой ударил по полотну, замок громко щёлкнул.
– Пусти, – всё-таки съездила по уху, наотмашь и со вкусом, до красного следа на мочке. Андрей зашипел и поставил Мару на пол, только руки никак не мог оторвать, будто их на клей посадили.
Растрёпанная, взъерошенная, Мара смотрела на Андрея с такой ненавистью, что ею можно было бы пытать врагов. Андрей едва заметно вздрогнул, опустил руки. Растёр лоб основанием ладони, отвернулся. Заложив руки в карманы домашних серых брюк, дёрнул плечами и тяжело вздохнул.
– Ты меня ненавидишь?
На Мару не смотрел – скользил рассеянным взглядом по стене, отделанной венецианской штукатуркой. На банкетке лежали кожаные перчатки, Андрей поднял одну, сжал в кулаке и с силой швырнул обратно. В доме стояла оглушительная тишина, в которой оживали тени.
Мара вдруг вспомнила, как Сергей впервые привёл её в этот дом.
«Сейчас тебя с братом познакомлю. Да не бойся ты, глупая, он нормальный парень, и за мамку мне был, и за папку. Он тебя полюбит, Андрюха классный парень».
Мягкий голос Сергея, отголоски смеха стояли в ушах. Словно он за спиной был, шептал на ухо, и Мара даже обернулась, но муж вновь оказался миражом.
Мара с головой нырнула в тот самый день. Вспомнила, как тряслась перед знакомством, долго не решалась посмотреть на, казалось, очень взрослого и серьёзного Андрея, но он улыбнулся ей, протянул руку и сказал: «Добро пожаловать в семью, Мара».
Добро пожаловать в семью… как теперь это лживо звучит.
Мара обняла себя за плечи и тихонько всхлипнула. Закусила щёку изнутри, не желая плакать при Андрее. Потом, всё потом. Сейчас ей нужны ответы.
– Где он? – не спросила, прохрипела, словно в лёгкие всадили обойму, и теперь всё внутри болело и кровоточило. – Где?
Андрей взъерошил волосы, кулаком второй руки упёрся в стену. На Мару не смотрел, только дышал громко и прерывисто. А Марьяна вдруг поняла, что у неё совсем не осталось сил.
Держись, только держись. Не падай! Но для того чтобы устоять на ногах потребовалось всё мужество. Тело дрожало, и сколько не обнимай себя за плечи, легче не становилось. Мара давила пальцами на предплечья, гладила кожу сквозь плотную ткань пальто и дико мёрзла. Каждая секунда тишины падала тяжёлой каплей, придавливала к земле всё больше.
– Не молчи, Андрей. Да будь ты хоть раз в жизни мужиком, не молчи!
Плевать было, если обидела, гордость мужскую задела. В этот момент так сильно ненавидела обоих братьев Ионовых, что перестала разбираться в словах и действиях.
– Я не могу тебе сказать, – бросил через плечо.
– Предатель. Оба вы предатели.
– Мара, это только ради тебя, понимаешь? – Андрей вдруг оказался в недопустимой близости. Мара не успела вскрикнуть или закрыться, а он вновь схватил её за плечи, а на бледном лице столько невысказанных эмоций.
Только сейчас Мара поняла, как за последнее время побледнел и осунулся Андрей – раньше она как-то этого не замечала.
– Что ради меня, Андрей? – спросила тихо и сама своего голоса не услышала. Говорить тоже сил не осталось, но ей нужно было продолжить, слишком многое внутри неё накопилось и загнило. – Я ведь ничего не просила, ничего не требовала. Я любила его любым, живым любила. И мёртвым.
– Я знаю, Марушка.
– Не называй меня так, – взвизгнула, отшатнулась. – Ты не имеешь права. Ненавижу.
Если бы слова действительно убивали, Андрей бы свалился на пол.
– Это из-за его бизнеса? Он из-за него набрался долгов? Предприниматель хренов.
– Мара… это не должно было всплыть вот так…
– Господи, какой бред. Пусти!
Андрей послушался. Отошёл на несколько шагов, руки в замок сцепил, чтобы вновь не поддаться соблазну коснуться Мары. На предплечьях выступили канаты вен, забурились мышцы под кожей.
Обессиленная Мара привалилась спиной к стене и вдруг вспомнила о последнем разговоре со Светой. Спросила:
– Зачем ты на компьютере хранишь мои фотографии?
Какая разница, что этим может подставить Свету. Мара забыла, что та просила ничего Андрею не говорить – мол, влезла в его комп без спроса, подобрав пароль, а если он узнает, будет скандал. В момент, когда рушится жизнь, как-то нет дела до всего остального мира – важнее только то, что происходит здесь и сейчас.
Андрей если и удивился, виду не подал. Только глаза заметались по лицу Мары.
– Для Сергея. Я посылал ему твои фото. Все годы.
Только промолчал, что по личной прихоти их не удалял. Любовался часто, но это была его тайна, которой сейчас не время делиться. Да и никогда это время не наступит.
– Где он, Андрей? – повторила Мара, и вопрос прозвучал приказом. – Кто-то его ищет, ты же сам знаешь. Ты же знаешь, кто его ищет?
Андрей дёрнул головой – кивнул, но промолчал. Даже губу закусил, словно боялся сболтнуть лишнего.
– Сергей приедет, – сказал спустя длинную паузу. – Должен! Сейчас точно должен.