Глава 28

– Дочка, что с тобой? – Лариса Семёновна метнулась к Маре, но та замотала головой и щитом выставила перед собой руки.

Если сейчас кто-нибудь до неё дотронется, даже мама, не выдержит. Сломается и разревётся.

– Мам, мне надо отлучиться, – прохрипела, и слова оцарапали горло. – Я скоро вернусь, но сейчас мне нужно.

– Да объясни, что случилось, – не сдавалась мама. – Ты сама не своя. Бледная, как смерть!

Смерть. Какое интересное слово, подумала Мара. Особенно в контексте того, что узнала от Натальи.

– Пожалуйста, мама, – Мара сморгнула набежавшие слёзы, вздохнула и опустила голову.

Нет, Наталье Мара не верила. Не могла себе представить, что Серёжа мог оказаться таким… Подонком? Ублюдком? Мерзким предателем? Нет, её Серёжа не такой. Он хороший, он любил ее. Любил и потому не мог оставить вот так…

Оставаться в четырёх стенах уютного дома не могла. Задыхалась без ответов.

Мысли носились в голове, но они не дарили покой, только сильнее нервы расшатывали. Мара дрожащими руками надела пальто, не с первого раза ровно застегнула пуговицы и перепутала левый и правый сапог. Долго трясла ногой, пытаясь понять, почему не налезает обувь. Вела себя, как сумасшедшая, пугала маму, но ничего с этим поделать не могла.

Весь мир казался ей сном. Чужой реальностью, в которую её кто-то, безвольную, запихнул насильно.

– Ты куда едешь? – потребовала ответа мама и преградила Маре дорогу. Навалилась спиной на дверь, мешая пройти.

– Мне к Андрею нужно съездить.

Только у него могла найти ответы. Если кто-то что-то и знал точно, то только старший брат её покойного мужа.

Или всё-таки живого?

Фаза отрицания прошла, когда Мара, как бешеная, пыталась раз за разом связаться с Натальей. Теперь наступило время гнева. Потом когда-нибудь она переступит через торг и депрессию, ощутит смирение, но пока что хотелось рвать и метать.

Стало очень страшно, что под горячу руку попадёт мама.

Или она тоже знала? Мара внимательно вгляделась в лицо мамы, но не увидела на нём ничего, кроме бледности и тревоги. Нет, мама не могла, не поступила бы так.

– На ночь глядя в гости к женатому мужчине? – всплеснула руками мама, и Мара ничего не смогла собой сделать: рассмеялась. Неужели об этом нужно сейчас думать? О приличиях? Что за бред?

– Мама…

– Не понимаю, что с тобой происходит, но пока не объяснишься, не выпущу.

Умом Мара понимала, что мама волнуется и из-за этого вновь несет ерунду. Все мамины страхи в голове оправдывала, но моральных сил что-то объяснять не было.

– Мама, пожалуйста, отойди, – из последних сил попросила Мара.

Наверное, что-то в голосе Мары – или в выражении бледного лица – убедило Ларису Семёновну. Только вздохнула тяжело, осознав: пытать дочь бесполезно, всё равно не сознается, только закроется сильнее. С раннего детства светлая и лёгкая, Мара умела встать на рога так, что даже локомотивом не сдвинешь.

– Давай я вместе с тобой поеду, – мама предприняла последнюю попытку достучаться до дочери, но Мара вновь отрицательно качнула головой и намотала на шею шарф.

Несколько часов назад то же самое делал Стас, а сейчас Мара одна лицом к лицу с новой катастрофой.

Убеждала себя, что все это – чья-то шутка, но слишком испуганной казалась Наталья. Эта странная женщина, которая только имя свое назвала, явно боялась. Кого? Того человека, которому должен Сергей? И почему, чёрт возьми, его большой долг всплыл только сейчас? Но ведь Наталья сказала, что дело не только в деньгах… Что это может быть?

От всех этих размышлений кружилась голова. Мара выскочила из дома, помчалась вдоль улицы, и фонари освещали путь, выхватывая детали: вечнозеленый куст, рыжую кошку рядом, нахохлившегося воробья. Рюкзак со всеми пожитками – со всем, что чудом уцелело – бил по спине, норовил свалиться, и Мара крепче ухватилась за лямки.

Мара запрыгнула в полупустой автобус. Как в бреду, оплатила проезд, устроилась на задней площадке. Поручень холодил ладонь, но Мара почти ничего не чувствовала. Её тело пылало, но, даже прислонившись лбом к прохладному металлу, не почувствовала облегчения.

Нет, надо держаться. Во что бы то ни стало.

Тошнило. Паника, навалившаяся после звонка Натальи и, было, уснувшая, вновь подступала к горлу. Большой комок перекрывал дыхание – отчаянно не хватало кислорода. А ещё была злость, что ядом текла по венам. Перед глазами мелькали круги, а в груди клокотало. Ярость? Страх? Или всё вместе?

Дом Андрея стоял неподалёку от жилища родителей – всего пара автобусных остановок. Мара сама не заметила, как оказалась около ворот. Зрение сузилось, выхватывая только мелкие детали. В окнах горел свет, одинокая тень мелькала за занавесками – Андрей дома.

Мара втопила пальцы в кнопку звонка, жала и жала из последних сил, и вскоре за воротами раздался знакомый голос.

– Кто там такой нетерпеливый, а?

Мара напряглась, приготовившись к встрече с Андреем, прокручивала в голове тысячу незаданных вопросов, на которые хотела знать ответы.

Он открыл дверь, прижимая к уху телефон. Удивился, замер.

– Я перезвоню, – бросил и, не дожидаясь ответа, убрал трубку в карман домашних брюк. – Мара?

Столько удивления было в его взгляде, столько радости в голосе. Андрей словно забыл, как дышать, только таращился на гостью огромными глазами, не веря своему счастью.

“Она пришла”, – мелькнуло в голове Андрея, а Мара взмахнула рукой и потёрла переносицу пальцами.

– Мара, проходи. Что ты? Что с тобой? Ты бледная…

Мара вновь взмахнула рукой и стремительно подошла к Андрею, посмотрела горящим взглядом снизу вверх и сжала пышные губы в тонкую нитку.

– Мне звонила какая-то женщина, – сообщила, не тратя время на светские любезности. – Она… скажи мне, Сергей был кому-то должен? Большие или маленькие деньги – неважно. У него были перед смертью долги?

Она тараторила, не подбирая слов. В глубине души надеялась, что сейчас Андрей рассмеётся, по обыкновению покачает головой и убедит, что всё это – чушь несусветная. Расскажет, что Сергей – кристально честный, но…

…он побледнел и с силой сжал её хрупкие плечи.

– Кто тебе звонил? – тряхнул Мару, а та только зубами клацнула, с такой силой дёрнул её ставший белее мела Андрей. – Мара, кто? Какая женщина?

И этим подтвердил все самые жуткие догадки Мары.