Глава 27

– Ты серьёзно? – Мара чуть не икнула от удивления. Прикрыла рот ладошкой, глядя на Стаса огромными глазами. – Стас, я…

Он обхватил её щёки прохладными ладонями, заставил посмотреть себе в глаза. Долго молчал, рассматривая её лицо, словно хотел каждую черту запомнить.

Мара открыла рот, хотела сказать что-то, но Стас приложил палец к её губам.

– Не торопись, я не требую ответа немедленно. До завтра время ещё есть.

– До завтра?

– У меня, конечно, железное терпение, но его маловато, – улыбнулся и поцеловал Мару в щёку.

Стас, в самом деле, не хотел на неё давить, но и ждать до бесконечности не мог. Если его догадки верны, то на сгоревшем доме ублюдки не остановятся.

Да, оставался шанс, что поджог – случайность, чья-то хулиганская шутка или происки недоделанных пироманов. Да, надо было дождаться результатов проверки, но внутреннее чутьё подсказывало: нельзя терять время.

Стас не был паникёром, но тревога за Мару давила на грудь. А она… Мара попросила время подумать и с деланной беззаботностью отмахнулась от страхов.

– У меня нет врагов, – улыбнулась Стасу широко, только он заметил мелькнувшую в её глазах тень.

Она что-то скрывала – это интриговало и бесило одновременно. Неужели не может покинуть город из-за верности призраку? Или боится чего-то? А может быть, не доверяет Стасу, считает, что он слишком торопится?

Ни на один из этих вопросов Стас не мог ответить, и с каждой секундой неизвестность раздражал всё сильнее.

На горизонте замаячил небольшой уютный домик – жилище родителей Марьяны. Таксист снизил скорость, что-то напевая себе под нос, под шинами зашуршал гравий, и рессоры скрипнули, когда машина преодолела небольшую горку. Мара подпрыгнула на сидении, крепко уцепилась за тёплую широкую ладонь Стаса.

– Мама уже на посту, – улыбнулась, подбородком указывая на стоящую у светло-серых ворот высокую женщину.

– Ты очень на неё похожа, – сказал Стас, разглядывая стройную фигуру красивой женщины, которая с тревогой всматривалась в тонированные окна автомобиля. Щурилась, теребя в руках яркий разноцветный платок, куталась в тёплый плащ, а между светлых бровей залегла глубокая морщинка.

Стас кивнул своим мыслям, осмотрел просторную улицу. Здесь, под присмотром родителей, Мара будет в безопасности. Даже если не согласится всё бросить и переехать к нему, он найдёт способ её уберечь. В конце концов, не зря их с Поклонским служба безопасности имеет огромный штат. Стас поставил перед собой цель: вернётся в город, выберет парочку крепких парней и отправит их сюда, пусть стерегут Марьяну, и глаз с неё не спускают. Или он спустит с них шкуру.

– Ага, а Варя на папу похожа, потому мы с ней такие разные, – улыбнулась Мара, прикладывая руку к стеклу. – Они у нас очень хорошие люди. Простые, но замечательные.

– И наверняка очень вас в детстве любили, – подметил очевидное Стас, глядя на встревоженное лицо женщины.

– Очень, – кивнула Мара, и такси, наконец, остановилось у нужных ворот. Женщина, было, метнулась к ним, но что-то её остановило.

Наверное, заметила, что Мара в машине не одна – не до такой степени глухой была тонировка, чтобы не увидеть мощную фигуру Стаса, занимающую собой слишком много места на заднем сидении.

– Надеюсь, твоя мама не упадёт в обморок, если я с ней поздороваюсь? – Стас бросил это промежду прочим, и Мара удивлённо на него посмотрела.

– Ты… хочешь с моими родителями познакомиться?

– А почему нет? Зачем мне прятаться?

– Но…

– Ты против? – нахмурился и что-то затаённое блеснуло в глазах, делая их тёмными и непроницаемыми.

Мара поняла: от её ответа зависит многое. Прогонит сейчас Стаса, “спрячет” его от родителей после всего, что он сделал для неё сегодня, он согласится и уйдёт. Только не факт, что вернётся.

– Нет, – улыбнулась и погладила его по щеке. – Я слишком взрослая и давно свободная, чтобы волноваться о реакции родителей.

– Тогда почему замялась?

– Я удивилась, – пожала плечами и облизнула губы, подбирая слова.

На таксиста, тихо сидящего на водительском месте, они давно перестали обращать внимание. За столько часов успели привыкнуть, тем более что после настоятельной просьбы Стаса без надобности болтовню не разводить, мужчина был практически незаметным.

– Не вижу в этом ничего странного, – Стас поправил пальто, смахнул невидимые соринки с рукава и накрыл пальцами ручку дверцы. – Остаться на чай не смогу, дела зовут. Но поздороваться недолго.

Маре вдруг стало грустно. Почему-то очень захотелось, чтобы Стас остался ещё хоть ненадолго, но он и правда был слишком занятым человеком, и Марьяна не могла требовать от него большего, чем он мог бы ей дать. Особенно, когда вместо приятного отдыха в загородном домике он все бросил и помчался за ней решать её проблемы.

Стас вышел из машины первым. Как всегда, не оставив Маре шанса проявить самостоятельность, игнорируя удивленный взгляд ее мамы, так и замершей у ворот, обошел автомобиль и распахнул перед Марьяной дверцу. Подал руку, легко провел пальцами по внутренней стороне тонкого запястья и не дал отстраниться.

– Меня сейчас взглядом насквозь прожгут, – шепнул, наклонившись к самому уху, и горячее дыхание пощекотало щеку.

– Сам напросился, – Мара, чувствуя пристальное внимание мамы, обернулась и улыбнулась.

Мама выдохнула и подалась к Маре, пока никак не реагируя на Стаса. Только мазнула по нему непроницаемым взглядом и обняла дочь.

– Я как узнала, у меня сердце чуть не остановилось, – мама гладила дочь по плечам, а та тихонько вдыхала родной запах. – Отец ещё не в курсе.

– Мама, это Станислав, мой… друг, – вставила Мара, и мама уже без утайки посмотрела прямо Стасу в глаза.

– Лариса Семёновна, – представилась и протянула для рукопожатия узкую ладонь. – Друзья – это хорошо. Мы, кстати, раньше не встречались?

– Боюсь, что нет, – Стас кивнул, сжал руку Ларисы Семёновны и отпустил.

Воцарилась неловкая пауза, и Мара, отвыкшая знакомить мужчин с родителями, растерялась. Что дальше делать? Обнять Стаса на прощание, ведь он собирался уезжать? Или, может быть, настоять и напоить его чаем? Ведь от пары часов ничего не изменится.

Стас, как всегда, решил первым: попросил у Ларисы Семёновны несколько минут наедине. Та удивлённо посмотрела вначале на Мару, после на Стаса, но всё-таки согласилась.

Мара только головой покачала, глядя с каким интересом мама слушает Стаса, бросая иногда настороженные взгляды на дочь. Ничего не оставалось, кроме как улыбнуться на прощание таксисту и шагнуть за ворота. От любопытства горели уши, но даже по губам говоривших не смогла ничего разобрать.

Ну и ладно. Почему-то была уверена, что Стас не сделает хуже, не будет продавливать её маму, пытаясь добиться от Мары согласия к нему переехать. В конце концов, первое, о чём они договорились – не делать из их отношений цирк со зрителями.

– Я жду твоего решения, – напомнил Стас и двумя пальцами погладил подбородок Мары.

– Завтра? – Мара отбросила в сторону волнение, на него у неё будет много времени, и с улыбкой приняла нехитрую ласку.

– Да, решение – завтра, переезд организуем, когда с работой разберёшься.

– О чём вы с мамой говорили?

Стас только головой покачал и поцеловал Мару.

– Не бери в голову. У тебя, кстати, замечательная мама, а ты замёрзла, потому дуй в дом, а я поехал. Звони!

И скрылся в салоне автомобиля.

– Мне можно задавать вопросы? – мама подошла бесшумно и проследила за взглядом Мары. Машина уже скрылась за поворотом, не оставив после себя ни следа на тронутой морозом почве.

– Если только не очень много, – Мара обняла маму и пошла вслед за ней в тепло дома. – Я очень устала.

– Присаживайся, я кофе сварила, – мама вымыла руки под обжигающе-горячей водой, встряхнула пальцами, и прозрачные капли разлетелись по просторной кухне, осели на раковине. – Комната твоя готова, я чистое бельё постелила, твоё любимое в розовых цветах.

Это бельё мама пошила для Мары, когда ей исполнилось шестнадцать. Так странно будет вновь лечь в кровать, в которой грезила о счастливом будущем, красивых принцах и свершениях.

– Мама, я же вижу, тебя сейчас разорвёт на части от любопытства, – Мара поставила в центр стола вазу с печеньем, разгладила скатерть, искоса поглядывая на Ларису Семёновну.

А та вздохнула тяжело и отвернулась к окну.

– Этот Станислав… он…

– Он мой друг, – Мара сложила руки на груди, упёрлась бедром в угол стола. – У тебя же с этим нет никаких проблем?

– А почему с этим должны быть проблемы? – удивилась Лариса Семёновна. – Давно уже пора было вспомнить, что ты не только Серёжина вдова, но и красивая молодая женщина. Но… Станислав очень взрослый… сколько ему?

– Сорок, – голос Мары оставался равнодушным, её действительно не волновало, каким в маминых глазах выглядит Стас. – Как и Поклонскому.

Мама тяжело вздохнула.

– Что это вас, девочки, на таких взрослых потянуло? Вот мы с твоим отцом ровесники и в длительной перспективе это оказалось верным решением.

Мара вздохнула, переводя взгляд на окно.

– Мама, он мне нравится, понимаешь? А ещё он, когда узнал, что мой дом сгорел, просто взял и прилетел вместе со мной. Мне кажется, это намного важнее нашей с ним разницы в возрасте. А что хорошо или плохо в длительной перспективе никто знать не может. Серёжа был молод, и я планировала прожить с ним до самой старости, но судьба не даёт гарантий.

Последняя фраза поставила в едва начавшемся споре жирную точку. С такими аргументами не могла поспорить даже мама, у которой на всё и всегда было своё собственное мнение.

– Хорошо, дочка, я не возражаю. Дружи, если он тебе нравится.

Мара рассмеялась, запрокинув голову. Едва не захлебнулась хохотом, а из глаз брызнули слёзы.

– Мам, ты бесподобна. И да, спасибо за разрешение, – сказала, немного придя в себя, но отголоски смеха ещё щекотали грудь.

– Вот же хохотушка! – возмущённо фыркнула мама. – Я же волнуюсь, вот и говорю глупости. И вообще, раз ты теперь будешь с нами жить, привыкай к моим волнениям. Варька сбежала, до неё мне не добраться, а вот ты…

Мама зловеще рассмеялась и обняла Мару.

И пусть она в большей степени шутила, Мара поняла, что не выдержит тотального контроля и маминого любопытства.

Нет-нет, надо делать ноги, иначе сойдёт с ума.

А ещё, как бы Мара ни храбрилась, ей не давала покоя мысль: Стас может оказаться прав. В этом городе ей находиться опасно. Только бы понять, с какой именно стороны идёт к ней беда, тогда можно было бы противостоять. Но, увы, преступник не оставил записок с объяснением причин. Он оставил только пепелище.

Когда кофе был выпит, Мара ушла в свою комнату. Долго не могла уснуть, рассматривая знакомый с детства интерьер. Вон, на стене, так и осталась трещинка, а под кроватью лежала коробка с юношескими сокровищами: записочки от мальчиков, «секретики», пожелтевшая фотография, на которой они вместе с Варей сидят на дереве и едят сливы. Ещё совсем дети, с едва наметившимися женскими формами, они в те времена, кажется, были счастливее, чем можно себе представить.

Телефонный звонок с неизвестного номера застал Мару в тот момент, когда она накрыла коробку крышкой и снова спрятала её под кровать. Брать трубку не хотела, но всё-таки любопытство победило. А вдруг что-то важное?

– Марьяна Сергеевна? – раздался в трубке незнакомый женский голос. На заднем фоне тонко заплакал ребёнок.

– Я слушаю, говорите.

– Марьяна, меня зовут Наталья, – представилась женщина и снова замолчала. Будто бы ей требовались силы, чтобы продолжить диалог. – Мы незнакомы, но я… в общем, я хотела вас предупредить.

– О чём?

– Я знаю, кто поджёг ваш дом. Я хотела предупредить, что этот человек не оставит вас в покое.

Мара осела на кровать. Не было ни единой причины слушать этот бессвязный бред, но и положить трубку не получалось.

– Это всё из-за Сергея, – продолжила Наталья, а ребёнок плакал всё громче. – Я не должна была вам звонить, но я не хочу, чтобы страдали невиновные.

Женщина говорила всё быстрее, словно боялась, что её вот-вот могут прервать.

– О чём вы? – Мара почувствовала, как её горло сжимает спазм.

– Ваш муж очень много денег должен… очень много. Такие долги не прощают даже спустя годы. Но даже не в них дело, но это неважно.

– Но он… откуда вы? Он же умер.

Наталья промолчала, и в тишине Маре почудилась насмешка.

Ни о каких долгах Сергея Марьяна не знала. С неё никто их не требовал ни после гибели Серёжи, ни спустя время. Почему сейчас?

Может быть, это чья-то злая шутка? Розыгрыш? Может, эта Наталья – сумасшедшая, вот и несёт чушь?

– Вам всего лишь нужно заставить Сергея выйти из тени, – устало сказала Наталья, и в голосе её задрожали слёзы.

– Что вы несёте? – Мара перешла на крик, до того нелепыми казались слова Натальи.

Нет-нет, быть этого не может. Сергей умер, Мара его опознала, похоронила и оплакала. Он не может быть жив, это ложь. Но Наталья продолжала:

– Я не могу вам сказать больше, я и так очень рискую. Но если Сергей не объявится, будет хуже. Вам будет хуже.

Последнюю фразу Наталья прошептала и повесила трубку. Мара ещё полчаса пыталась вновь связаться с этой странной женщиной, но её телефон был вне зоны доступа. Раз за разом Мара набирала Наталью, но в ответ слышала лишь механический голос робота.

Нет, этого не может быть. Сергей не мог с ней так поступить. Это нечестно… это больно. Слишком больно.