Глава 35

– Знаешь что? Тебе нужно чаще бывать в магазине, – Мара стояла возле практически пустого холодильника и гневно хмурила брови.

Мара ранним утром на его кухне – это ли не сладкий сон?

Рассвет проник в комнату серебристым лучом, стекло царапали ветки облетевшего тополя. Стас, ещё толком не проснувшись, почесал голову и пару раз моргнул.

И ведь оставалась у него раньше и завтрак готовила, но почему-то именно сегодня так сладко ныло сердце, когда Стас смотрел на эту женщину, одетую в его рубашку, невозможно на нее большую.

– Знаешь ли, трудно приготовить завтрак, когда из продуктов в наличии аж целое ничего, – продолжала Мара и возмущённо тряхнула головой. – Удивительно, что с таким питанием у тебя нет язвы или дефицита веса!

Это было так забавно. Женщина, под ногами которой разверзлась пропасть, волнуется о питании Стаса. Забавно и трогательно.

– Брось, я не голодный, – Стас обхватил ее руками, поднял в воздух и перенес поближе к столу. – Вернее не в том смысле.

– А в каком? – Мара заерзала, устраиваясь на краешке стола. Для равновесия обхватила Стаса длинными ногами, сомкнула их в лодыжках на его пояснице.

– В самом первобытном смысле этого слова, – легонько куснул Мару за шею, лизнул чувствительное местечко у основания горла. Заглянул в глаза, ища в них ответы. – Мне, наверное, сейчас нужно тебя беречь? Мара, мне не пятнадцать, я вполне способен тормознуть с сексом, если ты не готова.

– Все самое ужасное уже случилось, – Мара обвила руками шею Стаса, положила голову на плечо, прижалась грудью, горячим сердцем. – Я пока в шоке, но одного точно не хочу.

– Чего?

– Чтобы ты носился со мной, как с хрустальной вазой. Я и так пять лет потратила на… на черт знает что я их потратила! – зло стукнула кулачком Стаса по груди. – А сейчас я хочу жить.

Большего Стасу не требовалось. Какие ещё нужны слова?

Пальцами коснулся приоткрытых губ Мары, пухлых и сочных. Их хотелось целовать бесконечно, всю Мару хотелось целовать, не пропуская ни единого сантиметра кожи.

Мара прикрыла глаза, чуть откинула голову назад, отдаваясь во власть ощущений. Стас провёл пальцем дорожку вниз от губ, по горлу, обвёл ключицы, задевая что-то глубинное внутри, рвущееся на волю от каждого прикосновения.

Мара крепче сжала ноги, привлекая Стаса ближе. Её кожа горела, в голове стоял туман – всё, чего хотелось: чувствовать и осязать. Одежда мешала, на позвоночнике выступила горячая испарина.

Губы Мары дрожали, из груди вырвалось тяжёлое дыхание. Кончик розового языка манил к себе, и Стас не сдержался: коснулся его пальцами, влажного и горячего.

– Хочешь меня? – в голосе Стаса мелькнула та самая властность, которой Мара не умела сопротивляться. От неё и от того как Стас смотрел, всё внутри трепетало, вибрировало и дрожало.

– Да, – беззвучно выдохнула.

Стас поцеловал её. Не нежно, как это бывало ранее. Властно и напористо. Его губы жалили, терзали, оставляли следы и метки.

Каждым своим прикосновением, каждым поцелуем он хотел застолбить своё право быть единственным для этой женщины. Плевать, что её муж оказался жив – это не имело никакого значения, когда Мара так отзывалась на его ласки.

Её тело кричало громче любых слов, её прикосновения одновременно опускали в преисподнюю и возносили в рай, и Стас не знал, где ему больше нравится находиться.

Неистовый напор, с которым ласкал Марьяну, заставлял её всхлипывать, дрожащими руками срывать с него домашнюю футболку. Одновременно пыталась освободиться от рубашки, но бесполезно. Устав возиться с мелкими пуговицами, Стас зло рыкнул и вырвал их с мясом.

– Мне никогда эта рубашка не нравилась, – признался хриплым шёпотом и стащил ткань с плеч, выбросил прочь.

Мару пронзила догадка: то, что между ними сейчас происходит – это намного сложнее и опаснее всего, что было у них раньше. Не просто прелюдия, а некий водораздел между «до и после».

Мара подалась на встречу, приняв единственное верное решение и желая, чтобы Стас в нём окончательно убедился. Чтобы понял: она не будет никуда уходить, она останется рядом с ним, а не с призраками прошлого.

Призраками предателей и аферистов.

Её тело требовало большей близости, желало огня и страсти. Руки Стаса коснулись ложбинки между грудей, и Мара почувствовала тепло ладони. Стас касался без нежности, но заботливо, и от этого кружилась голова.

– Твоя грудь – великолепна. Ей хочется поклоняться, как святыне, – сказал, очерчивая пальцами контур тёмно-розовой ореолы. Прихватил в щепоть сосок, слегка потянул и, убрав руку, опустил голову, накрыл горошину губами. Ласкал, прикусывая, лизал и упивался сладостью, а Мара только и могла, что крепко держаться за широкие плечи.

Мара опустила голову. Сквозь пелену увидела тёмную зелень глаз Стаса, утонула в ней, как в топком болоте. Поздно было просить пощады, пытаться выбраться: она намертво влюбилась в этого мужчину.

– Хочу тебя, – прошептала, барабаня пятками по спине Стаса. Казалось, не выдержит больше.

Необходимо было почувствовать его в себе, вокруг себя – всего и без остатка.

– Стас, – едва не заплакала, и он, победно улыбнувшись, выровнялся.

– Ты готова, – промурчал ей в ухо, погружая пальцы в горячую сладость, истекающую соком между стройных ног. – Для кого?

– Для тебя, дурак, – даже укусила его за плечо, злая на его игры. – Стас! Я убью тебя сейчас!

– Ах, какая воинственная женщина, – покачал головой и всё-таки толкнулся вперёд. Всего на несколько сантиметров, погружая головку, и замер, упиваясь ощущениями. – С ума сойти…

Мара уткнулась лбом в его плечо, закрыла глаза, уплывая на волнах блаженства. Ей было так хорошо – на грани обморока, – что хотелось лишь, чтобы секс их длился вечно.

– Ты только моя, – сказал, проникая до основания. Обхватил пальцами подбородок, заглянул в глаза. – Слышишь?

– Твоя…

– Не отпущу и не отдам.

– Только посмей!

– Теперь точно не посмею.