Глава 48
– Остановите машину, пожалуйста, вон у того магазина.
Марьяна указала рукой на виднеющуюся впереди парковку, водитель кивнул, и вскоре Мара уже входила в двери магазинчика. Немногословный охранник последовал за ней, и Марьяне осталось только смириться с его постоянным присутствием. Оказалось, если не думать о том, что кругом её преследуют, точно тени, огромные молчаливые мужчины, можно привыкнуть и даже забыть о них.
Мара осмотрелась вокруг, увидела овощной отдел и направилась к нему, лавируя в узком проходе. Незнакомая старушка невзначай ткнулась тележкой в ягодицы Марьяны, громко ойкнула и заполошенно принялась извиняться.
– Не переживайте вы так, мне совсем не больно, – Мара улыбнулась и аккуратно отодвинула от себя тележку.
Старушка ещё что-то бормотала себе под нос, но Мара не стала задерживаться: у неё и так было немного решимости, не хватало её остатки растерять за бессмысленной болтовнёй.
«Так, что обычно носят в больницу?»
Мара задумалась, протянув руку к связкам ярко-жёлтых бананов. Взгляд метался между ними и апельсинами, а ещё мандарины были такими спелыми и ароматными… от их запаха по-хорошему кружилась голова, а пальцы сами потянулись к цитрусовым. Мара набрала целый пакет, следом выбрала несколько жёлтых яблок, пару апельсин и самую большую связку бананов.
Мара хотела бы забыть навсегда, но некоторые вещи из её памяти уже не вытравить: Сергей очень любит фрукты.
Покупать их для Сергея казалось чем-то удивительным. За прошедшие дни с момента, как открылась правда, Мара успела свыкнуться с мыслью: всё, во что она верила и о чём скорбела, оказалось чужим вымыслом. Сейчас уже проще на всю эту ситуацию реагировала, полностью смирившись.
Она перестала искать проблему в себе. Сейчас она чётко понимала: она ни в чём не виновата. Мара любила Сергея и готова была для него на всё. Когда-то давно. Сейчас максимум, на что её хватит – принести фрукты в больницу.
– Давайте подержу, – Артём, её личный телохранитель, забрал изрядно потяжелевшую корзинку и каменным изваянием застыл рядом.
– Пойдёмте на кассу, – улыбнулась Мара.
Она купила всё, что хотела и даже больше. Ничего она Сергею не была должна, но проведать его хотелось. Нужно было окончательно расставить все точки – сейчас, когда больше не грозила опасность, и пришло время переворачивать страницу в прошлое.
– В больницу? – спросил водитель, когда Мара заняла место в машине. Устроилась удобнее, устроив рядом с собой пакет с покупками, и кивнула.
– Да, в больницу.
На дорогу ушёл примерно час, и Мара успела успокоиться. За окном мелькал зимний пейзаж: укрытые белоснежными шапками деревья, наледь на обочине, укутанные в тёплые одёжки люди. Пошёл снег, заработали дворники, и Марьяна вдруг улыбнулась. Ей вновь стало легко, светло и радостно.
До Нового года остались считанные дни, и все праздники они со Стасом проведут в его уютном домике. Оградившись от всего мира, они будут наряжать ёлку, дарить друг другу подарки и наслаждаться моментами наедине.
Эти мысли согрели Мару. Стас стал для неё тем важным человеком, без которого сложно дышать. С Сергеем раньше было нечто подобное, но сейчас Марьяна сравнивала ощущения и понимала: чувства к Стасу – взрослые и глубокие, в то время как их отношения с Сергеем хранили налёт детских фантазий и отблески радужных замков. Всё это было таким наивным и чистым, радужным и кристальным, а на деле оказалось мыльным пузырём.
Мара усмехнулась своим мыслям и расслабилась. Всё будет хорошо. Теперь точно будет.
Машина остановилась на больничной парковке. Мара подхватила пакет с фруктами, вышла на улицу. Морозный воздух обжог кожу, опалил щёки. Марьяна поёжилась и побежала ко входу, спряталась в тепле больничного холла.
В ноздри ударил больничный аромат. Мара скривилась, прикрыла нос ладошкой, поискала взглядом того, кто сможет ей помочь найти палату Сергея.
Он уже пять лет не был Сергеем Ионовым. Сейчас в палате этой больницы лежал Игорь Маслов – тот, в кого превратился однажды её муж. Он взял другое имя, превратился в другого человека, стал кем-то другим.
Подойдя к стойке регистратуры, Мара спросила:
– Можно увидеть Игоря Маслова?
– Вы ему кто?
– Я… просто знакомая.
И правда ведь – Игорю Маслову Мара была никем. Совершенно чужая женщина, которая ничем с этим новым человеком не связана. Сергей выбрал себе другое имя, он пять лет назад примерил на себя другую личину и с нею сжился.
Маре в этом новом мире не было места. Но она хотела увидеть Сергея, с ним поговорить. В последний раз и распрощаться с Сергеем навсегда.
– Я Марьяна Ионова, – сказала, навалившись грудью на стойку регистрации. – Сер… Игорь не обозначил меня в списке близких?
Молодая девушка по ту сторону стойки нахмурилась, уткнулась носом в экран компьютера. Щёлкала по клавишам, выискивая нужную информацию и наконец кивнула:
– Да, Игорь Петрович указал ваши данные.
Маре назвали номер палаты. Она поблагодарила улыбкой и рванула к лифтам. В суете не заметила, как оказалась на нужном этаже, как во сне, вышла наружу, прошла по коридору. Звуки тонули в ватном облаке – Мара не обращала на них внимания. Ей казалось, что она плавает в мутной жиже, и её серовато-зелёный оттенок портит все краски вокруг.
Палата, в которой лежал Сергей, оказалась последней по коридору. Рядом с дверью не было никого, и Мара коснулась ручки, набрала полную грудь воздуха. Всего один шаг отделяет её от прошлого, и нужно лишь набраться смелости, открыть дверь и ступить за порог.
«Смелее», – приказала себе Марьяна и открыла дверь. Смело шагнула в зияющую дыру прохода, зашуршала пакетом.
Палата была маленькой, но уютной. Мужской силуэт виднелся впереди – лежал на койке, не шевелясь. Мара испугалась: вдруг поздно, и Сергей испустил дух? Вдруг вообще не в его палату попала и теперь наблюдает чужую агонию?
Мара прикрыла за собой дверь, сделала шаг вперёд. Сердце колотилось громко, стучало в ушах. Марьяна зажмурилась, приводя чувства и эмоции в порядок, но перед обнажённой правдой была бессильно.
Лажащий на койке мужчина дёрнулся, почувствовав присутствие другого человека. С трудом обернулся, сфокусировал взгляд на Мерьяне и, узнав её, робко улыбнулся.
Мара всхлипнула: определённо это был Сергей, но узнать его получилось разве что сердце. В этом расплывшемся гематомами лице так сложно было узнать некогда любимого мужчину…
Но это был он. Несомненно.
– Марушка? – Сергей прохрипел её имя, и Мара едва не расплакалась.
Таким знакомым был голос, таким родным когда-то был.
Сколько лет она мечтала услышать его вновь. Молила небо послать хотя бы одну встречу, надеялась на неё, хотя знала: этому не бывать.
Но сейчас, оказавшись лицом к лицу со своим прошлым, пожалела о своих молитвах.
– Я пришла, – сказала и сделала шаг вперёд, прошла к тумбе, уложила пакет с фруктами. Один апельсин выкатился, упал на пол, но какое до него дело.
Он выдохнул. Избитый, покрытый гематомами и ссадинами, Сергей казался особенно жалким. Он потерял себя, собственное имя, превратился в какого-то Игоря Маслова – чужого и незнакомого человека.
Мара не узнавала в нём того, кого любила и о ком плакала. Перед неё, накрытый простынёй до подбородка, лежал чужак. И только глаза выдавали в этом незнакомце прежнего Сергея.
Сергей протянул руку. Мара сглотнула слёзы и подошла к койке.
Сергей улыбнулся разбитыми губами, цепко ухватил пальцами её руку.
– Прости меня.
Сергей прикрыл глаза, крепко удерживая Мару рядом. Его пальцы ласкали её ладонь, но никаких мурашек Мара не чувствовала. Лишь дискомфорт.
– Я так виноват перед тобой.
Ничего не ответила. Все слова были пустыми и лишними – время разговоров осталось в прошлом. Сейчас, Мара понимала как никогда раньше: ей нечего сказать Сергею.
Она ведь пыталась! Но слова застревали в горле. Мара смотрела на своего некогда любимого мужа, взявшего себе другое имя, примерившего чужую личину, и не узнавала его.
– Я тебя прощаю, – выдавила из себя.
– Правда?
Сергею будто бы действительно был важен ответ. Мара кивнула, испытывая облегчение: она больше не злилась, не страдала. Сейчас у неё была совсем другая жизнь – жизнь, в которой не было места прошлому.
– Ты его любишь? – Сергей закашлялся и ещё крепче вцепился в руку Мары.
Своей хваткой он причинял боль, но Мара выдержала. Поняла, о ком он спрашивает, улыбнулась мысленно.
Думая о Стасе, всегда хотела улыбаться, смеяться счастливо.
– Да, я его люблю.
Сергей замолчал, и взгляд его уплыл далеко, а на покрытом гематомами лице не отражалась ни одна эмоция. Тишина зазвенела, стала плотной и осязаемой, и Мара ждала, пока Сергей скажет что-то ещё.
Это был их последний разговор, последняя встреча. Всё нужно выяснить сейчас, иначе нет смысла.
Потому Мара ждала, пока Сергей – или уже Игорь Маслов? – родит мысль.
Но он молчал, только его пальцы бродили по её ладошке.
– Я рад за тебя, – сказал, наконец. – Прости. Я хотел бы… хочу признаться.
Сергей замолчал, Мара напряглась. Подалась вперёд, ловя каждое слово – поняла, что именно сейчас всё самое важное услышит.
И Сергей открылся.
Маре было больно его слышать, но она впитывала информацию с мазохистическим удовольствием.
Коршун… он жуткий человек. Но Наташка… она любила меня. Понимаешь? Это всё так сложно, но когда я «погиб», я пытался начать новую жизнь. Заставил Андрюху за тобой следить, слать мне отчёты о каждом твоём шаге. Я не хотел тебя подставлять. Не имел права! Я ждал момента, когда всё наладится, чтобы «ожить» и забрать тебя с собой. Но Наташка…
Она была одинокой, как и я. У нас с ней был роман ещё в институте, и она на многое была готова ради меня. Я… виноват перед ней, я перед всеми виноват. Так вышло, Мара, так ужасно вышло. Наташа… она была такой влюблённой дурочкой…
Я назвал ей адрес, я сдуру по пьяни однажды сказал ей, где меня искать. Это только моя вина. Она приехала, понимаешь? А я… я был слишком пьян. У нас был секс, но мне кажется, что… мне кажется, что я её…
Мара, прости, я не могу, у меня не получается думать о себе плохо. Но, наверное, Наташа меня ненавидит? Я… немного перестарался. Кажется, тогда был настолько пьян, не понял, что делаю.
Я не хотел никому причинять боль, Мара. Никому! Я просто хотел жить, понимаешь? Жить и выжить. Хотел с тобой быть – только с тобой. Всё остальное – тлен и суете, но Наташа…
Наверное, она злится на меня – я в то время мало себя контролировал и много страдал. Она попала под горячую руку, ей досталось…
Мара слушала путаные объяснения Сергея и не понимала, что ей с ними делать. К чему ей эта информация? И так горько стало на душе.
Её некогда непогрешимый святой муж однажды превратился в чудовище. Изнасиловал женщину, которая его любила. Бросил её, Мару, зная, что она любит его беззаветно.
Он всех оставил, всех предал. Он подонок, и Мара поняла: у неё больше не осталось к нему сочувствия. Ни капельки.
Только омерзение.
– Я пойду, – сказала, и голос дрогнул.
Дёрнулась, вырвала руку, вскочила со стула так резко, что едва его не опрокинула.
Быстрее, подальше отсюда убежать. Куда угодно, но прочь от этого чужого жестокого подонка.
– Мара…
– Мне нужно идти, – Мара поднялась, отошла на шаг назад. – Будь счастлив, Игорь Маслов.
– Постой, пожалуйста.
– Я спешу! – выкрикнула, загоняя вглубь себя истерику.
Она потом подумает о признании Сергея. Переварит всё, им сказанное, обдумает и разложит по полочкам. Но пока паника брала верх: в голове никак не укладывался его поступок.
Как он мог поступить так с девушкой, которая его любила? Как вообще можно поступить так с другим человеком?
– Мара, я люблю тебя, – его признание догнало Мару у дверей палаты.
– Это пройдёт. Прощай.
Но Сергей сказал не всё:
– Мара, я… он тебя любит?
Он требовал ответа, и Мара ухватилась крепко за дверной косяк, вздохнула. Ей нечего скрывать – её чувства были чистыми и светлыми. В них ни капли той грязи, которая вымазала её прошлое.
– Да. Это намного глубже всего, что было между нами с тобой.
Сергей замолчал, отвернувшись к окну. Жевал разбитые губы, думал. И наконец сказал:
– Я рад за тебя. Будь счастлива. Игорь Маслов пойдёт вперёд, он не будет вам мешать.
– Спасибо Игорю.
Мара толкнула дверь, вышла в коридор и только там позволила себе слабость: прислонилась к стене, зажала кулаком рот и разрыдалась. Её трясло, и Марьяна даже не пыталась совладать с собой: скатилась по стене, сжалась в комок. Она плакала так громко, подвывая и всхлипывая, пока не иссякли силы. Сколько часов прошло, пока в себя пришла? Марьяна не знала. Знала только, что теперь её жизнь наконец изменилась.
Теперь она действительно свободна от прошлого.
Раз и навсегда.