Эпилог

1 Летом сады Зминего дворца были восхитительны. Воздух был наполнен ароматом итрусовых и жимолости, сирени и роз. Тонкие полосы белых облаков были нарисованы на ярко-голубом небе, когда солнце падало на белый мрамор статуй и камней, почти ослепляя Леандру своим отражённым блеском, когда она шла по тропинке. Наклонив голову, она улыбнулась Лейси МакКолаген, которая шла рядом с ней. – Вы уже пробовали лимонад, который в моде в Ганд-Ахаре? – спросила она. – Его готовят из измельчённой малины и мяты с неболшим количеством подслащённого сиропа. Абсолютно восхитительно и довольно освежающе в жаркий день. – Боюсь, что нет, – отозвалась Лейси. – Магистр и я вернулись сюда всего час назад. Мне потребовалось столько времени, чтобы разыскать вас… – Я просто наслажалась садами, – рассеяно отозвалась Леандра, блуждая взглядом по сторонам. – С тех пор, как я приехала, у меня редко была минутка побыть в одиночестве. Я решила, что лучше воспользоваться моментом, как только все поняли, что у них есть дела поважнее, чем потворствовать послу из Эстера. МакКолаген молча обдумывала про себя, нравится ли Леандре, когда ей потворствуют? Она, конечно, всегда вела себя так, как будто в Огненной Цитадели ей самое место в центре внимания. Изменилось ли что-то? Она не могла до конца решить. Лейси не видела Леандру с тех пор, как они покинули Эстер чуть более трёх месяцев назад. Хотя Леандра была так же безупречно одета и красива, как всегда, казалось, что-то изменилось в её поведении. Что-то… как будто она видела привидений. – Я получила твоё письмо, Леандра, – тихо сказала Лейси. – Значит, это правда? Что он… ушёл? Леандра выражалась немного расплывчато в этом письме на случай, если его перехватят. Она надеялась, что Лейси сможет прочитать между строк. – Да, – сказала она. Затем: – Действительно, большое облегчение. Она не выглядела ни в малейшей степени успокоенной, поэтому Лейси ей не поверила. Но она этого не сказала. Взгляд Леандры вернулся к ней. – Ма… Магистр? Он… Ну?.. Лейси ненадолго задумалась над вопросом. Она могла бы сказать так много, елси бы только они были одни, вдали от любопытных ушей. – Так и есть, посол, – наконец ответила она. – Но ты увидешь сама. Магистресса задумчиво помычала, но больше ничего не сказала. Лейси шла впереди. Они прошли в сам дворец, затем повернули к гостевому крылу. В конце концов она остановилась перед дверью в одни из аппартаментов. На её стук ответил несколько приглушенный голос, приглашающий их войти. Лейси открыла дверь, затем отступила в сторону, пропуская Леандру внутрь. – Магистр? Посол Лаветан здесь, чтобы увидеться с вами. Пальцы Леандры дрогнули, и её сердце учащённо забилось, когда Магистр, который поднимался со своего места за столом у стены комнаты, встал и повернулся к ним лицом. На нём была знакомая красная парадная куртка, хотя сейчас, без пояса и расстёгнутых пуговиц, она распахнулась, обнажив полоску тонкой белой туники под ней. Он постриг свои светлые волосы с тех пор, как Леандра видела его в последний раз, но в остальном он выглядел так же: кремовый цвет лица и глаза, которые сверкали, как голубые бриллианты в ярком летнем свете, льющемся через открытые окна, левый рукав его куртки аккуратно подвёрнут и заколот булавкой по каледосской моде. Лейси вежливо кивнула Леандре, прежде чем выйти из комнаты и закрыть за спиной дверь. Леандра оставалась неподвижной, глядя, как магистр направляется к ней, затем останавливается напротив. Он поднял руку, и пальцы невесомо скользнули по шее Леандры. Затем вокруг, чтобы остановиться на затылке. – Леандра, – сказалл он тем самым голосом, похожим на жидкий огонь. – Я… Вспышка памяти: эта рука, сжатая в кулак, летит к её лицу. Ещё одна вспышка – эта рука на затылке Леандры, с силой вдавливающая её в матрас, пока Люциус безжалостно толкается внутрь. Леандра отпрянула. Это была инстинктивная, бурная реакция, сила которой отбросила её на шаг к двери. Магистр уставился на неё, его рука зависла в воздухе. Затем он медленно опустил её. – Прости меня, – пробормотал он. – Я не подумал… – вздохнув, он протянул руку, чтобы потереть затылок. – Это должно быть очень странно для тебя. Спиной она почувствовала твёрдое дерево двери – надёжное, успокаивающее. Это помогло Леандре обрести равновесие. В тишине её глаза блуждали по лицу магистра. – Леандра?.. Магесса вздохнула. – Нет, прости, – сказала она. – Это просто… Ну, просто потребуется некоторое время, чтобы… приспособиться. Магистр на мгновение посмотрел на неё. Взгляд был мягким. Полным тоски. Полным любви. Затем он издал нервный смешок и отвернулся. – Конечно, – тихо сказал он. – Я понимаю. Просто я… – Замолчав, он снова поднял взгляд на лицо Леандры. – Дыхание Создателя, я скучал по тебе. Сердце Леандры в её груди плавилось воском на открытом огне, размягчаясь и превращаясь в ничто. «Мне нужно было, чтобы ты жил». Это было движущшей силой того, что она сделала в тот день в Кругу Магов. Она всего лишь хотела, чтобы Коллин жил. У неё не было времени даже подумать о возможных последствиях. И поскольку Коллин умирал, он не смел надеяться ни на какое будущее. И всё же теперь она была здесь. В Ганд-Ахаре. С Магистром. Действительно, последнее, что она когда-либо ожидала от себя. Но единственное, чего она сейчас хотела. Всё, что ей нужно было сделать, это просто протянуть руку. Взять то, что предлагал этот человек. Предложить себя взмен. Леандра перевела дыхание. – Проклятье, я скучала по тебе. Затем она оттолкнулась от двери, обвивая руками шею Магистра. Глаза, глубокие, как летнее небо Каледоса, озарились счастливым удивлением, и рука магистра скользнула по спине Леандры, когда губы магессы прижались к его губам. Это было то же самое, что она помнила. Прилив весны. Тёплый воздух, сладкий вкус цветов на губах, мягких, как лепестки. Пьянящий порыв тысячи желаний, словно звёзды, летел с языка магистра. В груди она чувствовала тёплый морской прилив, вздымающийся и спадающий в такт биению её сердца, набухшего и липкого от любви. В отчаянии, как утопающая, Леандра прильнула к Магистру, целуя его и крепко прижимая к себе. К тому времени, как она отстранилась, оба задыхались. Магистр наклонился вперёд так, чтобы его лоб слегка прижался ко лбу Леандры. Закрыв глаза, он глубоко вздохнул, тёплое дыхание коснулось лица Леандры, когда он пробормотал мольбу: – Леандра… Пожалуйста. Назови моё имя. Этот голос, произносивший её имя. Это прекрасное лицо так близко от неё. И это тело, которое она знала когда-то. Напоминание о человеке, который заслужил её ненависть. Только теперь, благодаря магии Леандры, в этом теле поселился столп добра и света. Мужчина, которого она любила. Сделав ещё один вдох, Леандра крепче прижала мужчину к себе и прошептала его имя. – Коллин. Дженна стояла на балконе во внутреннем саду, расположившемся по другую сторону комплекса посольских павильонов. Зимний дворец и окружающие его территории были одним из самых нелюбимых ею мест во всём Каледосе, а то и на всём Элорне. Дженна была воином. Она любила и понимала простые проблемы, которые можно разрубить мечом. Её семья была дальней ветвью королевской семьи Нокары, но Дженна ненавидела, когда кто-либо об этом вспоминал. Она покинула дом и принесла присягу северной Церкви чтобы добиться своего статуса собственными силами. Дженна не была гордой, но она могла с уверенностью сказать, что это ей удалось. Её личные успехи не отменяли множества других проблем, но проблемы были частью жизни, а её работой было их решать. Дженна смотрела на сад. На замысловатые переплетения ветвей, листьев и декоративных цветов, и погружённая в собственные размышления не заметила тихих шагов Лейси за спиной. Когда тень капитана упала на парапет рядом с ней, Дженна инстинктивно потянулась к рукояти меча. Затем с шумом выдохнула и заставила себя опустить руку. – Капитан МакКолаген. Лейси. – Искатель. Лейси подошла к парапету и остановилась рука об руку на расстоянии ладони от неё. На некоторое время воцарилась тишина – скорее спокойная, потому что обе были не слишком разговорчивы, но в то же время немного напряжённая. Лейси заговорила первая. – Вы думаете, мы поступили правильно, Искатель? И Дженна вздрогнула, потому что это была их общая мысль. – Я знаю, вы любили Коллина… Как друга, – тут же поправилась она. Между ним и Дженой сложно было представить нечто иное – слишком они были похоже. И в то же время Коллин был… Он всегда походил на солнечный свет, в то время как Дженна – на колючий лёд. Дженна молчала, хотя это было то, о чём она думала последние несколько часов. Последние несколько месяцев на самом деле, но в отсутствие Леандры сомнения стали немного утихать, чтобы вспыхнуть с новой силой теперь. – Не мы воспользовались нокарской магией, – тихо сказала она. – Я знаю, – тихо откикнулась Лейси и по её голосу нетрудно было понять, что её не успокоил такой ответ. – Я бы никогда не сделала этого, Лейси, – после паузы снова заговорила Дженна. – Наверное, никогда. Она помолчала и продолжила: – Но я спрашиваю себя о том же, о чём и ты. Имели ли мы право решать? – Мы – воины, – внезапно протипореча собственному вопросу откликнулась Лейси. – Много людей умерло от вашего меча и от моего ножа. – Но они были нашими врагами. Они бросали нам вызов. – Он бросил вызов Леандре. Дженна шумно выдохнула. – Леандра… – многозначительно протянула она. – Леандра всегда была нашей союзницей. Одной из… нас. – Да. Снова наступила тишина. Прошло несколько секунд, прежде чем Дженна заговорила опять. – Мы можем сомневаться, – наконец сказала она. – То, что мы думаем об этом говорит о том, что мы ещё не окончательно потеряли свою честь. Но давай оглядимся по сторонам. Командор… Магистр со времён своего путешествия в Эстер едва ли совершил хоть одну ошибку. Он входит в курс дела быстрее, чем можно было ожидать от любого, кто пережил такую тяжёлую болезнь. Он не пытается бороться с наследием… с наследием Люциуса. Он или продолжает его дело, или исправляет то, что сделал Эстагар. Я смотрю на него и думаю: что было бы, если бы он стал нашим лидером не сейчас, а шесть лет назад? 2 Коллин вёл её по саду. По тому саду, который некогда казался Леандре пределом мечтаний, когда обстоятельства заставляли её проводить ночи в суровой холодной крепости, стоявшей на границе между Алкароном и Каледосом. То, что здесь считалось южным климатом, Леандра называла бы слякотью и промозглыми дождями. И хотя Ганд-Ахар находился на порядок севернее, здесь всегда было теплее, а что более важно – Каледосцы знали толк в удобствах, мягких кроватях и купальнях. – Я никогда не выбрал бы это место для базы Ордена, – сказал Коллин, как будто услышав мысли Леандры, и Леандра вздрогнула, удивлённо посмотрев на него. Было непривычно слышать от него настолько отвлечённые наблюдения. Коллин, которого она запомнила по последним неделям их совместной жизни, больше походил на ребёнка, чем на командора. Леандра сглотнула, внезапно ощутив себя неловко. Как будто находилась рядом с незнакомым человеком, тайну которого узнала абсолютно случайно. – Я абсолютно не пыталась критиковать этот выбор, – откликнулась она просто чтобы заполнить тишину словами, пока кровь шумела в ушах. Коллин остановился, повернулся к ней лицом, и на его губах заиграла улыбка, такая знакомая, что у Леандры мурашки побежали по спине. – Я знаю, что ты всегда любила Ганд-Ахар, – сказал он. – И что тебе всегда нравилось, когда Люциус отправлял тебя с заданием именно сюда. Я просто сказал… – Ты помнишь… – резко перебила его Леандра, услышав свои слова только со стороны. Коллин сделал паузу. Такую непохожую на то опустошённое молчание, к которому она привыкла за последние недели. Коллин никогда не был разговорчив. Он не был и молчалив, но Леандра знала, что он всегда предпочитает тщательно обдумывать слова, а если есть возможность действовать – и вовсе обходиться без них. – Не всё, – наконец сказал он. – Это похоже на то расколотое магическое зеркало, которое болотная ведьма доставила в нашу Цитадель. – Элатор… – снова невольно сорвалось с губ Леандры. Коллин поразмыслил и медленно кивнул. – Некоторые осколки складываются в узор. Это происходит довольно медленно. И я всё ещё не уверен, что когда-нибудь воспольню их все. Коллин снова помолчал. – Когда-то давно, когда я служил Башне Оникса, у нас был офицер. Он всё время забывал, что ему говорили только что. У него были стеклянные глаза, как будто в голове не осталось вообще ничего. Ночами мальчишки перешёпытвались о том, что это с ним сделала Пыль. Мы смеялись над ним. Я тогда… не понимал, – он прерывисто выдохнул. – Какой бы плохой не была моя память сейчас, я думаю, что мне ужасно повезло. И это только… благодаря тебе. Леандра молчала, чувствуя, как подступает к горлу ком. Она не знала, чем он вызван – тем, что Коллин всё ещё не мог вспомнить всего. Тем, что он всё-таки начинал вспоминать. Или тем, что он сказал прямо сейчас. И прежде чем она – всегда славившаяся остротой своего языка, а теперь молчавшая как выпускница перед магистром – придумала, что сказать, Коллин молча взял её руки в ладони, поднёс к губам и поцеловал. Леандра моргнула, пытаясь спрятать выступившую на ресницах слезу. – Коллин… – шёпотом произнесла она. – Я не могу вспомнить всего, – не обращая внимания на это единственное слово, продолжал тот. – Но я могу вспомнить много вещей, которые делал Люциус Эстагар. Которые я делал, поддерживая его. Я… Всё ещё не помню, почему ушёл. Но из всего, что я знаю из осколков своих воспоминаний и из отчётов, которые приносят мне по утрам, я могу это понять. – Если бы ты не ушёл… Ты имел бы свою порцию Пыли каждый день, – тихо, удручённо сказала Леандра. – Ты никогда не оказался бы на улице. Лицо Коллина на мгновение стало непривычно жёстким и абсолютно хололдным – выражение, которое вновь заставило Леандру усомниться, с кем именно она говорит: с человеком, чья жизни стоило для неё так много, чтобы прибегнуть к запретной магии, или с настоящим хозяином этого красивого тела. – У меня было достаточно командиров, за которыми я следовал слепо, – твёрдо приознёс тот. – И достаточно ошибок, которые я мог бы оправдать тем, что я просто солдат. – Ты никогда этого не делал, – так же шёпотом откликнулась Леандра. – Нет, надеюсь, нет. И не собираюсь начинать. Я не знаю почему ушёл, но могу предположить, что больше не видел возможности помочь и исправитть что-то, оставаясь здесь. Но теперь у меня такая возможность есть. И это тоже благодаря тебе. Леандра ещё раз моргнула и прерывисто выдохнула. – Меньше всего мне нужна благодарность, – тихо сказала она. – Я так не думаю, – возразил Коллин и мягко улыбнулся, так что отблески этой улыбки едва заметно коснулись его голубых глаз. Леандра на мгновение задумалась, как он может улыбаться… так… даже когда это не его глаза? Но сейчас на неё абсолютно точно смотрел Коллин Розенберг. – Я знаю, что ты не хочешь этого показывать, но это всегда было важно для тебя. Ты всегда хотела, чтобы тебя оценили. В том числе здесь. – Это не так! – вяло воспротивилась Леандра. – И ты всегда заслуживала этого больше, чем многие, кого возвысил Люциус Эстагар. На этот раз Леандра решила промолчать. – Я не собирался начинать этот разговор прямо здесь, – продолжил Коллин. – Я надеялся, что мы дойдём до сада, и я уговорю тебя сыграть в шахматы. И когда между нами снова будет шахматная доска, а я буду всё время смотреть тебе в глаза… – Ты привёз сюда шахматы?.. – Да, – Коллин не почитал нужным остановиться на этом важном, на взгляд Леандры, моменте. Коллин любил шахматы, всегда. Это было не совсем то, чего она ожидала от северного воина и солдата, но это было увлечение, которое объединило их… Увлечение, о котором Коллин ни разу не вспомнил за недели, проведённые в её поместье. Леандра вообще сомневалась, что он был в том состоянии, чтобы играть, и конечно не стала бы ничего подобного предлагать человеку, который каждые несколько секунд забывал имя собеседника. Она хотела спросить об этом, но не успела, потому что Коллин снова заговорил: – Я просто хочу сказать, что постараюсь исправить всё, что смогу. – Ты правда привёз сюда шахматы, – озадачено произнесла Леандра, когда они миновали множество парковых дорожек, затем прошли насквозь небольшой павильончик для гостей и снова оказались в саду, но на этот раз – ограниченном с четырёх сторон стенами повильона на эстерский манер, и потому уединённом. Это место лишь смутно, но напоминало тот сад в горной крепости, где они играли в шахматы раньше. И Леандре почти не сомневалась, что Коллин сделал всё возможное, чтобы воссоздать тот же экстерьер. – Сначала я действительно думал о том, чтобы перенести центральное управление Ордена в старую крепость. Стратегически это гораздо более удобное место, чем дворец в сердце Каледоса, куда в любой момент могут проникнуть шпионы. – Ты не любишь Каледос, – эхом откликнулась Леандра. – Я алкаронец. Ни одному месту службы не изменить этого и того факта, что наше королевство находилось под властью Каледоса почти пятьдесят лет. Леандра молча кивнула, и подумывала спросить, что изменило его решенеи, но Коллин уже продолжал: – Подобные решения выглядели бы слишком резкой переменой курса сразу после возвращения из Эстера. Кроме того, я посоветовался с Преподобной, и она сказала, что возьмёт большую часть того, что меня не устраивает, на себя. – Она знает о тебе? – Да. – Вы с Викторией всегда были друзьями, но… Коллин нервно усмехнулся и насмешливо посмотрел на Леандру. – Полагаю, мне было бы трудно от неё хоть что-то утаить. И кроме того, у нас есть проблемы большие, чем игры в прятки друг с другом. Однако… Я не хотел сейчас говорить о них. Леандра быстро кивнула. Она поняла, что разговор опасно приблизился к Перевёртышу, и хотя понимала, что этого разговора не избежать, надеялась, что у них будет хотя бы несколько часов чтобы поговорить друг о друге, а не о нём. – Итак, ты привёз сюда шахматы, – подсказала она. – И даже оборудовал этот двор. – Я ждал тебя, – сказал Коллин так прямо и честно, что Леандра, шагнувшая было во двор, резко развернулась к нему лицом. Мурашки пробежали у неё по спине. – Коллин… – снова шёпотом сказала она и замерла, разглядывая красивое, слишком безупречное лицо Люциуса Эстагора. Коллин был красивым, но он никогда не был безупречным. Возможно только для тех, кто видел его первые пять минут. Его улыбка была только его улыбкой, его шрам, его манера говорить – всё в мгновение ока складывалось в тот образ, который Леандра любила и не могла забыть. В тот образ, которому, откровенно говоря, всегда, даже в лучшие времена уступал безупречный Люциус Эстагар. Коллин по своему прочитал выражение её лица. Он шагнул вперёд и осторожно поймав щёку Леандры в ладонь, мягко провёл по ней большим пальем. – Я знаю, что он обидел тебя. Леандра попыталась отвести взгляд, но рука Коллина не позволила ей. – Это одна из вещей, которые я точно собираюсь исправить. – Ты не должен искупать чужие ошибки, – тихо сказала Леандра, не зная, хочет ли она смотреть в его глаза. Когда она не видела этого лица, ей почти удавалось представить, что именно Коллин стоит перед ней сейчас. Коллин молчал. Леандра не выдержала и подняв веки посмотрела на него. – Ты не должен отвечать за него, – твёрдо повторила она. – Люциус причинил тебе куда больше вреда, чем мне. Чем многим из нас. Коллин покачал головой. – Я выполнил его приказ. Это была… – он прерывисто вздохнул. – Слабость. Ошибка, которую я повторял много раз. Каждый отвечает за свои поступки сам. Я слишком часто сдавался и просто позволял себе выполнить очередной приказ. – Коллин! – не выдержав, Леандра тоже поймала в ладони его лицо. Потом молча, не подобрав слов, потянулась к нему и принялась целовать. И когда его губы касались её губ, не оставалось ни малейших сомнений в том, кто именно стоит перед ней. Задыхаясь, Коллин отстранился от её губ через несколько минут, осторожно но твёрдо удержал её на месте. – Леандра, подожди! Леандра посмотрела в ответ напряжённо и немного зло. – Я хотел сказать… – снова начал он и замолк. Потом опять тяжело вздохнул и заставил себя продолжить: – Между нами всё всегда было кувырком. Разочарование накатило на Леандру тяжёлой волной. Она чувствовала, что это конец. Всё, что было между ними, стало превращаться в слишком хороший сон. – Я хочу, чтобы всё было правильно, – продолжил Коллин, внимательно глядя на неё и как будто пытаясь отыскать что-то на её лице. – Я… хотел этого с самого начала, когда увидел тебя перед воротами со стен крепости, на твои плечи в этом ужасном тонком шёлковом плаще падал снег, твои волосы бушевали на ветру, ты смотрела на меня так зло… И я тогда подумал, что когда-нибудь обязательно это скажу. Даже если ты не захочешь слушать до конца. Коллин замолк, всё ещё испытующе глядя на неё. – Коллин, – твёрдо произнесла Леандра. – Я не знаю, что за гадость ты хочешь сказать, но… Коллин резко отстранился и опустился на одно колено так быстро, что Леандра не успела понять, что произошло. Маленький серебряный обруч блеснул в его пальцах, когда он протянул ладони вперёд. – Леандра Лаветан, ты согласишься стать моей женой? 3 У Леандры была мечта. Прекрасная, несбыточная мечта. В освещённой свечами комнате она ждёт. Снимает золотые кольца со своих пальцев, одно за другим, позволяя им тихо позвякивать в старинной чаше из меди. Освободившись от их веса, её руки скользят по одеялу, разглаживая невидимые морщины, когда она садится на край кровати. Ожидая, когда придёт её возлюбленный. Тот, ради которого она горит. В этом сне Коллин не умирает. Он всё ещё цел, не разрушенный жестокими руками времени и зависимости от Пыли. Он по-прежнему столп силы и добра. Славный Лев Элорна. Приходит её возлюбленный. Не говоря ни слова, он заключает Леандру в объятия. Эти поцелуи долгие, протяжные и сладкие, и его пальцы целеустремлённо блуждают, развязывая узлы, проскальзывая под подолы, раскрывая её как цветок. Шелка Леандры растекаются у их ног. Умелые руки Коллина освобождают волосы Леандры от украшенной драгоценными камнями заколки, затем нежно перебирают тяжёлые пряди, гладкие, как шёлк, и тёмные, как шоколад. Леандра отступает назад, грациозная, как танцовщица. Притягивает Коллика к кровати. Прикасается к его золотистой коже, бархатистой, как цветы. Как рука в идеально сшитую перчатку, Колин вписывается в неё. Леандра – это берег, по которому качается его волна. Сметённая, как песок, когда Коллин омывает её, задыхающаяся от тоски, когда Коллин снова отстраняется. Золотое тело с любовью обнимает её. Леандра бьётся о него в синяках. Её тело и её сердце – открывая гавань, жаждущая быть заполненной своим возлюбленным. Окружить и защитить его. Вместе они превращаются в прах. – Леандра, – коротко выдохнул Коллин оставляя на её подбородке последний, лёгкий поцелуй. Леандра лежала зажмурившись, крепко прижимая его к себе. Коллин молчал. Леандра чувствовала, что он ждёт. Она медленно открыла глаза. Ей было страшно смотреть. Не потому что она боялась увидеть чужое лицо. Прошёл почти месяц с тех пор, как она вернулась к Каледос. Месяц игры в шахматы, прогулок в саду и разговоров – о прошлом, о будущем, обо всём. Коллин и раньше рассказывал ей о себе, когда они оставались вдвоём, но теперь он говорил о своём прошлом так старательно, как будто боялся, что завтра этих воспоминаний может уже не быть. Но на самом деле они были. Их становилось больше. Они медленно складывались в мозаику, из которой вырисовывалась его жизнь. То, чего Коллин не мог вспомнить сам, он узнавал из архивов при помощи Дженны и Виктории. Иногда сухие строчки пробуждали в нём новые обрывки образов и постепенно они тоже вставали на место. Дженна задавалась вопросом, как именно физически это происходит. Она не могла задать этот вопрос напрямую ни одному из врачей, потому что опасалась выдать их общий секрет. «Если душа может занять чьё-то – любое – тело», – размышляла она про себя. – «Значит, душа действительно есть. А если душа действительно существует, то может быть мы – не просто набор клеток мозга и рисунок мышц? Может в нас есть что-то ещё, что делает нас собой?» Леандра не знала ответа. Но чем больше она находилась рядом с этим человеком, тем яснее понимала: она хочет остаться с ним, каким бы ни было его тело. И Коллин будет собой что бы с ним не произошло. О будущем Коллин говорил с большей твёрдостью, чем о прошлом. Леандра чувствовала, что прошлое он всё ещё не может контролировать до конца. Но будущее было той сферой с которой он расправлялся со сноровкой умелого шахматиста. Его способность принимать решения вернулась, хотя в ней он остался таким же прямолинейным, как был во времена войны. Коллин не любил интриг, он не понимал многого в дипломатии, и иногда был склонен верить в людей больше, чем они того заслуживали. Леандра не хотела давать советов. Она сама верила в людей слишком мало. Её миссия всё ещё ждала её на юге, в магистериуме бывшей империи, которую ненавидел весь остальной материк. Много лет назад она мечтала изменить свой народ к лучшему, и эта мечта всё ещё никуда не делась, хотя Леандра и видела всё отчётливее, что на это могут потребоваться годы. И оставалась ещё одна проблема, о которой знала она и о которой знал Люциус, проблема, которая родинла их с прежним Магистром Ордена, но которую всё ещё не мог до конца осознать Коллин. – Аришан, – медленно произнёс Коллин в одну из их последующих встреч. Когда первый голод друг по другу был утолён, и обоим пришлось признать, что эта поездка не каникулы, а деловая встреча представителей двух крупных организаций. – Не могу поверить, что он оказался… бессмертным богом? – Ты этого не помнишь? – спросила Леандра предельно осторожно. Коллин покачал головой. – Это произошло незадолго до того, как ты покинул Орден, – произнесла Леандра после некоторой паузы. – Был собран Конклав Церкви, одним из пожеланий которого было – распустить Орден Ярого Пламени. Влияние Люциуса слишком беспокоило многих алкаронских лордов, Каледос, напротив, хотел использовать Люциуса как оружие. Всё встало с ног на голову, когда на Владыку Церкви было совершено покушение. И когда мы узнали, что виновник этого покушения – наш Аришан. Коллин долго молчал. Леандра была уверена что знает, о чём он думает. Аришан был эльфов, присоединившимся к Ордену в самом начале. Эльфом чьи интересы никогда не могли совпадать с решениями, которые принимал Люциус. Однако Аришан оставался с ними до конца войны и всегда создавал впечатление кого-то, кто озабочен проблемами мира. – Кто мог подумать, что его волновали только проблемы эльфов, – ЛЕандра не заметила, как произнесла это вслух. Коллин рассеяно кивнул. – Я много об этом читал, – признался он. – Сам я никогда его не понимал. Однако представить, что всё это время он планировал уничтожить нас… – Как и Тигр… – шёпотом откликнулась Леандра. Коллин моргнул и посмотрел на неё, как будто только что пробудился ото сна. – Ты скучаешь по нему? Что-то странное было в его голосе. Искренняя забота мешалась с насторожённой… болью? Осознав это, Леандра прикрыла глаза и шумно выдохнула. – Коллин, у меня было много мужчин. И мы не будем… – Леандра!.. – Коллин резко шагнул в сторону из-за письменного стола, за которым всё это время стоял. В два шага приблизился к ней и Леандра сама не заметила, как её руки оказались в его руках. Большие пальцы мягко погладили тыльную сторону кистей, так мягко, как будто боялись ненароком причинить вред. – Я не… – Коллин запнулся и подавил собственный вздох. На мгновение стиснул пальцы, а затем попробовал ещё раз: – Я никогда не думал и не думаю тебя судить. Ты самая фантастическая женщина, которую я когда-либо встречал. И это естественно, что у тебя было много мужчин. Если бы множество мужчин не пыталось привлечь твоё внимание, я подумал бы, что все они сошли с ума. Леандрда сморгнула с ресниц почему-то проступившие слёзы и тихо откликнулась. – Я могла отказать. Я должна была отказать Люциуса. Я… – она закусила внутреннюю сторону губы, прежде чем продолжить: – Я должна была понять, когда он приказал тебе принять эликсир. Я должна была знать, что произошло с тобой, когда ты ушёл. – Ты ничего никогда не было должна, – твёрдо отозвался командор и осторожно коснувшись её щеки одной рукой, заставил снова посмотреть на себя. – Я ничего тебе не сказал. Я… Я не хотел, чтобы ты была частью этого. Возможно где-то в глубине души я понимал, к чему это идёт. – Ну, – более уверенно откликнулась Леандра и посмотрела на него насмешливо и зло. – Тогда ты определённо был не прав. Я должна была быть часть этого, чтобы тогда не произошло. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, а потом уверенность мгновенно стекла с её лица. – Я должна тебя спросить, – сказала она. – Хотя это не имеет отношения к Перевёртышу и возможно сейчас не самый лучший момент… – У меня всегда будет время для тебя, – тихо откликнулся Коллин, смягчая тон. Леандра прерывисто вздохнула. – То, что ты предложил в саду. Ну, знаешь, я не совсем уверенна, что ты говорил всерьёз. – Я бы не стал шутить с чем-то подобным. – Да… Это было бы несколько непохоже на тебя. Поэтому я и должна уточнить: ты точно не был одержим, околдован или что-нибудь ещё? Ты уверен, что понимал, о чём говорил? – Я всегда надеялся, что однажды это скажу. Леандра снова выдохнула, потому что слова не стали звучать более реалистично. – Ты понимаешь, что я вряд ли смогу надолго покинуть Эстер? Ты понимаешь, что Магистериус сойдёт с ума если узнает, что я – супруга бывшего Стража и… и главы Ордена Ярого Пламени, потому что если помнишь – ты его глава. – Да. Коллин помолчал. – И тебе решать, – продолжил он спокойно глядя на неё. – Стоит ли оно того. Хотя я… всё ещё надеюсь, что ты скажешь «да». Леандра сглотнула. Она не могла смотреть на него в ответ. Её взгляд старательно обследовал замысловатые обои кабинеты Люциуса Эстагара в зимнем дворце. – Ты понимаешь… Кто я? – наконец спросила она. – Понимаешь, сколько людей здесь, в Элорне, будет смеяться над тобой? Не говоря о том, что я была любовницей предателя-изумрудника, не говоря о том, что меня почти изгнал мой народ… Я некромант, который… – Который спас мне жизнь, – коротко прервал Коллин её. – Мне наплевать кто и что собирается об этом сказать. – Согласись, твои личные желания могут вступить в некоторый… конфликт… с твоими планами исправить всё, что натворил Эстагар. – Я не боюсь конфликтов, – тихо откликнулся Коллин, и когда Леандра всё-таки решилась поднять на него взгляд, обнаружила что знакомая мягкая улыбка мерцает на его губах. – Ты… такой, – выдохнула она. – Это плохо? – уточнил бывший генерал, а ныне магистр одного из самых могущественных орденов на земле. – Просто… Да. У Леандры была мечта. Она стояла посреди комнаты и ждала. Свадебное платье сдавило её стан и тяжёлые серьги оттягивали мочки ушей. Дверь скрипнула и на пороге появился её командор.