Глава 7

Однажды ночью Леандре приснился Люциус. Обычно она не помнила своих снов. Но этот был таким ярким, что она проснулась, извиваясь в постели, всё ещё чувствуя тяжесть тела Эстагара на своей спине, зубы мужчины на своём плече, хватку его сильных рук на бёдрах Леандры, когда он глубоко входил внутрь, заставляя её задержать дыхание. Настолько ярко, что она всё ещё могла чувствовать призрак члена Магистра, движущегося внутри неё, и болезненный жар её собственного распалённого лона, когда её живот прижимался к пуховому матрасу тщетно норовя вызвать подобие трения. Настолько ярко, что на мгновение она не могла отличить сон от реальности, как Страж, пристрастившийся к Пыли. Тогда она вспомнила. Где она была, что делала. Она перевернулась на спину, рука бездумно потянулась к тому, что находилось между бёдер, поглаживая небрежно, почти рассеянно. У неё не было намеренья снимать это напряжение здесь, когда в соседней комнате спала Лейси МакКолаген, и тем более вспоминать тот единственный раз, когда она позволила этому ублюдку Эстагару трахнуть её. Вздохнув, Леандра закинула руки за голову. Секс с магистром – это даже не было тем, что Леандра назвала бы запоминающимся. Скорее что-то вроде… долгожданной возможности почесать зудящее место. Удовлетворённое любопытство. И, оглядываясь назад, она сказала бы, что ошибкой было не только позволить себе испытывать расцветающие чувства к этому мужчине, но и признаться в них после того, как у них был секс. Она всё ещё помнила выражение неодобрения на лице Эстагара и то, как быстро он разрушил её едва зародившиеся надежды на большее, признавшись, что он просто искал немного «веселья». Хуже того, она всё ещё помнила ужасное, липкое чувство в груди, когда она извинилась и ушла, подобрав одежду с пола его спальни и поспешно натянув её, даже когда она достигла лестницы, чтобы покинуть его роскошные апартаменты. Именно после того, как они переспали, отношение Эстагара к ней изменилось. Как будто Леандра внезапно стала мишенью для всех разочарований Магистра. А затем ситуация только ухудшилась, когда Тигр решил, что объявить о том, что Леандра оставила часть своего шёлкового белья в его комнате, на глазах у всех было «разумным» поступком. Она услышала негромкий стук в дверь. Тихие голоса. Звяканье столовых приборов. Затем кружевные тени промелькнули за пологом кровати. – Леандра? Завтрак подан. – Я поднимусь через минуту, – откликнулась Леандра. «Или нет», – подумала она, чуть шевельнув бёдрами и ощутив не думавший утихать пожар. «Создатель, мне тридцать четыре года. Можно подумать, я в первый раз просыпаюсь от мокрых фантазий». Леандра не была глупой. Она знала, что Лейс всегда была немного влюблена в командора. Безобидная вещь, поскольку это никогда не могло вылиться во что-то большее. Но за последние две недели в Брел-Шанторе она и капитан – с их общей целью отучить Коллина от Пыли и вернуть ему некое подобие здоровья – довольно сблизились. Она не хотела, чтобы Лейси задумалась о чём-то ненужном. Вот почему у неё появилась привычка держать свою одежду в пределах досягаемости в ногах кровати, чтобы она могла одеться прежде, чем открывать занавеску. Посчитав, что одета достаточно прилично, Леандра присоединилась к капитану за столом и взяла в руки чашку кофе, которую та ей налила. Некоторое время они сидели в тишине, Лейси сосредоточилась на своей тарелке, пока Леандра медленно потягивала кофе, наслаждаясь его слегка горьковатым вкусом. Вилка Лейси тихо звякнула о фарфор. – Леандра? Как ты думаешь… Ему становится лучше? Леандра осторожно поставила свою чашку. Затем подняла руку, собрала волосы и откинула их за плечо. – Я не думаю, что ему становится хуже, – ответила она. Увидев выражение лица Лейси, она добавила: – Если хочешь, мы могли бы послать за Мартиной. Просто чтобы проверить. Лейси ненадолго задумалась над этим, прежде чем кивнуть в знак согласия. Когда Леандра снова потянулась за своей чашкой, они услышали тихий стук, который звучал так, как будто он доносился из соседнего номера. В мгновение ока Лейси и Леандра были на ногах и ворвались в комнату Коллина. Взгляд Леандры скользнул по пустой кровати, затем облетел комнату, пока не остановился на Коллине, лежащем на полу возле дальней стены. Леандра тихо выругалась и бросилась к нему. – Что ты делаешь? – тихо, но строго спросила она, когда они с Лейси помогли Коллину сесть. Несмотря на то, что она провела две недели в обществе бывшего Стража, Леандра всё ещё не привыкла к запаху, и тот ударил по её тонким чувствам, как пощёчина лопатой по лицу. – Ты ещё недостаточно окреп, чтобы ходить. Тебе нужно оставаться в постели. И… куда ты вообще собрался? Коллин на мгновение непонимающе уставился на неё. – Я… Я не знаю. Леандра тяжело вздохнула. Затем взглянула на Лейси. Прочитав её сигнал, та кивнула, и им двоим удалось поднять мужчину на ноги и отвести его, пошатывающегося, обратно к кровати. Когда Леандра наклонилась, чтобы подоткнуть ему одеяло, она уловила ещё один кисловатый запах – что-то знакомое за запахом старой мочи, морской соли и пота. От Стражей пахло горелым озоном. Разглаживая простыню, Леандра заметила, что глаза Коллина были устремлены на неё с нехарактерной для него ясностью. Затем он отвернулся. – Прости меня, – пробормотал он. – Ты пытаешься заботиться обо мне, и я… Я причиняю тебе только горе. Леандра прикусила язык. Затем она посмотрела на Лейси. – Лейс? Не могла бы ты сходить за дозой Коллина на день? Ты знаешь, где она. Лейси согласно кивнула и выскользнула из комнаты. Мгновение спустя она вернулась с запрошенным флаконом. По указаниям Мартины Леандра уменьшала количество по каплям каждый день. Восьминедельный курс лечения. Это изначально, что на данный момент доза была уменьшена только примерно на четверть. «И каждая капля съедает всё больше его разума и приближает его к смерти», – с горечью размышляла Леандра, наблюдая, как Коллин жадно глотает голубую жидкость. Когда эликсир начал действовать, глаза мужчины стали стекленеть. Леандра повернула лицо в сторону спутницы. – Лейс? Если ты не возражаешь? Спустись вниз и попроси консъержа передать сообщение Мартине. Спроси её, может ли она прийти завтра… если не сегодня. Когда Лейси направилась к выходу из комнаты, Леандра осторожно опустилась на край кровати, наблюдая, как Коллин засыпает. Обычно Пыль не оказывала усыпляющего действия, поэтому она подумала, не связано ли это с его зависимостью. Возможно, он собирался проспать и визит Мартины. Леандра вспомнила, как впервые увидела Коллина. Она прибыла в Огненную Цитадель и решительно направилась прямиком в ставку командования, прервав совещание магистра с его советниками. Командора было невозможно не заметить: золотистые волосы красивой волной лежат на плечах, приятная наружность, высокий рост, и он так уверенно держался в своих доспехах… Обе руки на эфесе меча. Позже Леандра обнаружила, что они были почти одного возраста – плюс минус два месяца – хотя из-за более тяжёлой жизни Коллин казался немного старше. Леандра посмотрела сверху вниз на отдыхающего мужчину. Однажды Коллин проиграл свою одежду в карточном сражении, и Леандре досталась возможность разглядеть его без рубашки, когда он позорно шествовал из трактира в свою башню. У него было такое замечательно тело – мускулистое, крепкое, золотистое. Однако сейчас… От него остались лишь кожа да кости. Голод и побочные эффекты Пыли прорезали глубокие морщины на его лице, из-за чего он выглядел намного старше. Несмотря на их уговоры, Коллин всё ещё был не в состоянии переварить много пищи, так что если он и набрал какой-то вес, то незначительный. Вздохнув, Леандра заправила волосы за оба уха и продолжила изучать Коллина. У неё всё ещё не было возможности привести себя в порядок. Или даже съесть свой завтрак. Откровенно говоря, она чувствовала себя одновременно немного раздражённой и более чем немного обиженной. Она была Леандрой, что б его, Лаветан. Посол, магистр, лидер партии реформ и леди Вариэль. Не нянька какого-то бродяги, которого нужно кормить супом с ложечки и напоминать пользоваться ночным горшком. Не в первый раз нить сомнения закралась в разум Леандры, и она спросила себя: почему она тратит своё время, ресурсы и энергию на такое безнадёжное дело? Её собственный разум эхом выдал ей ответ: потому что он тебе нравился. Помнишь, Леандра? Тот горящий факел, который ты повсюду носила с собой для командора? Как ты наблюдала за ним поверх шахматной доски, флиртуя и надеясь, что ему может быть интересно переспать с иноземной магичкой? Притворялась, что тебе было всё равно, когда Коллин отверг все твои заигрывания и вместо этого погрузился в свою работу? Только однажды… был момент, который позволил ей надеяться. Они вышли из таверны, где выпивали вместе с соратниками. Они говорили о разном – об Ордене, о звёздах, о чём-то, что Леандра не могла вспомнить, – затем остановились на крепостном валу возле башни Коллина. Осмелев от слишком большого количества эля, Леандра положила свою руку на руку командора. И Коллин… Коллин не отстранился. Не «сразу». После этого Леандра исполнилась надежд, она думала о случившемся, вспоминала твёрдое тепло руки Коллина под своей, когда шагала за Магистром по очередным пустошам. Но когда она вернулась в Огненную Цитадель, и наконец снова увидела Коллина, командор был другим. Более холодным, отстранённым, и у него больше не было времени на шахматы. Только позже Леандра узнала причину: Люциус приказал ему снова принимать Пыль, перед тем как они ушли. Что Коллин пережил какой-то кризис, и что Люциус был обеспокоен тем, что его командор не сможет выполнять свои обязанности, находясь в муках пыльной ломки. Однако в те дни Леандра просто решила, что Коллин чурается её после той пьяной ночи. Что она была слишком дерзкой, и что Коллин отверг её. И тогда магистр – со всеми его сладкими словами и лестью, яркими как серебряные пуговицы, – случился. «Нет», – поняла Леандра. «Не только для меня». Магистр также «случился» с Коллином, заставив его вернуться к Пыли. И не только с ним. Магистр также случился с Тигром, пожертвовав его командой и вынудив любовника Леандры вернуться к прежним присягам. Леандра горько рассмеялась. Было ли что-нибудь, к чему прикасался Люциус Эстагар, что не оставило за собой след из разрушений и сломанных судеб? Когда Коллин снова приоткрыл глаза, Леандры рядом уже не было. Большую часть времени теперь он проводил в этой комнате один. Спал или просто старался подальше оттолкнуть от себя неутолимую жажду. Эликсиров, которые давала ему Леандра, всегда не хватало. Это всё равно было больше, чем ему удавалось доставать последнее время, но всё так же недостаточно. Коллин понимал, почему она это делает. В первые часы или даже дни, проведённые в этой гостинице, его разум походил на расколотое зеркало. Отдельные проблески понмиания касались только самого необходимого, и постоянно задавая себе вопрос, как он оказался здесь, и кто эти люди, Коллин тут же забывал ответы, едва их получал. Но постепенно разрозненная мозаика становилась чуть более связной. Он не помнил ни людей, ни событий, о которых то и дело говорили госпожа Леандра с её подругой, но иногда его посещало странное ощущение повторяемости событий. Повторения её долгих печальных взглядов. Повторения мучительной жажды и повторения попыток отказаться от эликсиров. Он уже делал это раньше. Он прошёл этот путь не меньше чем до середины. Сейчас у него в любом случае не оставалось выбора: он должен был попробовать сделать это ещё раз.