Глава 24 · Надежда гаснет в темноте

— Ладно, ладно, не твой.

Ася с усмешкой махнула рукой и уперла руки в бедра.

— Но ты рассказывала мне о нем больше пяти лет. С тех пор, как мы на той злополучной йоге познакомились и ты при мне разрыдалась после звонка Артема. Помнишь? Так вот. По твоим рассказам… — Она прищурилась, вспоминая. — Он не похож на такого. На подлеца. На того, кто просто «трахает». Он же в тебя влюблен был, как котенок! И не спорь! Со стороны виднее! Помнишь историю, как он тебя от тех оболтусов в школе спас?

* * *

Когда-то в прошлом. Школьный коридор, выпускной.

Сквозь гул толпы пробиваются злобные голоса.

Два парня из параллели, уже хмельные, загородили мне дорогу. Один — Сашка, сын папиного партнера — тычет пальцем в мою грудь.

— Гордеева! Чего нос воротишь? Думаешь, папины деньги тебя красивее делают? Холодная вобла!

Второй, его тень, гогочет:

— Может, разогреем ее? Пока папочка не видит?

Я прижалась к стене, сердце колотится, хочется провалиться. Они всегда доставали меня, но до приставаний не скатывались. Их дыхание с перегаром бьет в лицо. Сашка тянет руку, чтобы прикоснуться к лицу. Я зажмуриваюсь…

— Руки убрал. Сейчас же.

Знакомый голос. Я открываю глаза. Передо мной — спина в темной рубашке. Широкие плечи. Дэн.

Он не просто встал между мной и одноклассниками. Он закрыл меня собой. Его рука сжала запястье Сашки, который замер с глупой болезеннной гримасой.

— Вольдемаров! Чего лезешь? Ты уже выпустился как три года! — Сашка пытается вырваться, но Дэн держит его железной хваткой. Его лицо не видно, но осанка, напряжение в спине — все кричит об опасности.

— Я сказал — убери руки. И ноги. И всю свою пьяную рожу отсюда. Пока я не сломал что-нибудь так, что потом не соберет даже твой папаша. — Пауза. Тишина в коридоре стала гулкой. — Дошло⁈

Сашка что-то буркнул, дернулся. Его подпевалы уже отступили. Дэн отпустил запястье, не резко, просто разжал пальцы. Но в этом жесте было столько презрительного спокойствия, что парни просто развернулись и бросились прочь. Дэн обернулся ко мне. Его лицо было напряжено, глаза — темные, серьезные — искали мои.

— Ты в порядке? — Голос друга тоже был другим — обеспокоенным. Дэн шагнул ближе, заключая меня в объятия.

* * *

— … Да, — прошептала я Асе. — Он… не такой. Ну, не был таким. Но сейчас… Я не знаю, что делать, Ася! — Покачала головой. — Я все испортила! Он ненавидит меня, особенно, если я ошиблась!

Подруга вскочила, полная решимости и схватила меня за плечи.

— Хватит ныть! Напиши ему! Прямо сейчас! — Она сунула в руки мой телефон. — Напиши, что вспылила. Что есть кое-что, что ты должна узнать только лично от него. И что это очень важно. Вот увидишь, он согласится встретиться. Мужики такие — любят чувствовать себя важными и нужными для «извиняющихся девочек». Даже обиженные мужчины питают к ним слабость.

Сказав все это, она выскочила из кабинета, бросив на прощание:

— Пиши! А я через пять минут вернусь и проверю!

Дверь захлопнулась и я осталась одна. Телефон в руке казался раскаленным, когда я открыла чат с Дэном. Последнее сообщение, — так и неотправленное мной вчера, — «Дэн, прости…».

Чувствовала себя полной тупицей, но при этом не могла понять, что я вообще должна делать после вчерашнего фото. Разум подсказал, что — мне действительно следовало показать ему фото и потребовать объяснений.

Но где-то в глубине души я боялась услышать от мужчины подтверждение этим страшным догадкам.

Вздохнула и набрала: «Дэн, прости за вчера. Я была не права. Мне жаль. Мне нужно увидеть тебя и поговорить, если можно. Пожалуйста, очень прошу тебя.»

Стерла. Слишком жалобно.

Набрала снова: «Дэн, давай встретимся. Надо поговорить. Срочно.»

Стерла. Слишком резко.

Все не то. Со стоном потерла лицо ладонями. А если так?

«Дэн, привет. Можем увидеться? Есть одна вещь, очень важная для меня, и я могу спросить о ней только тебя. Это связано со вчерашним днем. Надеюсь, ты найдешь время. Алиса.»

Посмотрела. Вроде нормально. Не унизительно, но и не стервозно. Сердце колотилось как бешеное, но я закрыла глаза и ткнула «Отправить».

Сообщение ушло. Подождала минуту, перечисляя внутри все возможные сценарии дальнейшего развития событий. Судорожно выдохнула и открыла глаза.

Две галочки. Прочитано. Я замерла, впившись взглядом в экран в ожидании, когда же Дэн ответит. Секунда. Десять. Три минуты. Ничего. Экран погас от бездействия. Тишина в кабинете стала оглушительной, хотя в ушах неприятно зазвенело.

— Я все испортила… — выдохнула, и это прозвучало как приговор. Слезы снова подступили к глазам, а отчаяние накрыло с головой. Какая уже разница, было ли это в давнем прошлом или Дэн все же слыл подлецом и изменщиком в настоящем? Он прочитал и проигнорировал. Я вчера сожгла все мосты. Накосячила по полной, без шанса на правду.

С отчаянной надеждой я снова открыла то проклятое фото. Зачем? Не знаю. Я боялась смотреть на него и не открывала до этого момента, а теперь… А вдруг все показалось? Да, наивно.

Вздохнула и вгляделась.

Да, это Дэн. Шрам на ребре ладони, который виден, когда он держит девушку за волосы — тот самый, от детской травмы. И девушка… та самая администратор.

Никаких сомнений.

Я увеличила фото еще сильнее, вглядываясь в детали уже не с ревностью, а с холодным, отстраненным любопытством. Было до дрожи противно. Но я упрямо рассматривала каждый сантиметр.

И тут… что-то было не то.

Края фигур — особенно там, где его рука касается бедра девушки — нечеткие, словно размытые или… рваные? Как будто два изображения наложили друг на друга. А на его руке, лежащей на ее бедре… Я приблизила до предела.

Шесть пальцев! Ясный, четкий шестой палец, торчащий из кулака! Я моргнула. Приблизила еще. Да. Шесть. Выглядело это жутко.

— Ася! — вырвалось у меня. Надо показать ей! Она разбирается, у нее дизайнерское образование. Это же… Это же явная подделка! Сердце застучало с новой силой — уже не от отчаяния, а от вспыхнувшей искры надежды и ярости на того, кто это сделал. Я вскочила с дивана, суматошно пытаясь надеть туфли, которые сбросила. Надо найти Асю! Сейчас же!

Я сделала два шага к двери и резко распахнула ее.

Но… на пороге, заполняя собой весь проем, стоял Артем. Его лицо было искажено злобной усмешкой. В глазах — холодное торжество победы.

— Здравствуй, жена, — прозвучало насмешливым тоном.

Я вскрикнула от ужаса, инстинктивно рванувшись назад. Телефон выскользнул из ослабевших пальцев и со звоном разбился об пол.

А следом… удар, и мир потемнел.