Глава 2

– Вера, ну ты как? Поехали? – Прости, Илья, мне, правда, нехорошо как-то. – Я пришлю машину. – Да у меня сил подняться с кровати нет. Давай… в другой раз. – Другой раз – это через год? У нас сегодня очередная годовщина, но ехать куда-то отмечать совсем не хочется. – Почему через год? Через недельку, может. – Через недельку у меня командировка, знаешь же. Ну и прекрасно. – Я забыла, – вру безбожно. – Сейчас ты сказал, так и вспомнила. Илья замолкает на несколько секунд. – Я приеду, привезу чего-нибудь. Чего ты хочешь? – Мороженого и… фруктов. – И всё? – И всё. – Ладно, милая, пока. Скоро буду. – Жду. Кладу трубку и снова прижимаюсь щекой к подушке. Будешь, но не скоро. И никакая я не милая. Да и не жду я… не жду. Мне порядком надоела эта игра в отношения. Держусь только ради сына. Он отца обожает. Чем меньше Илья уделяет ему внимания, тем крепче его привязанность. Да и возраст у Вовчика такой, когда фигура отца выходит на первый план. Было б чему выходить. Это не я злая. Это жизнь такая. Как только узнала, что у мужа появилась любовница, как отрезало. Даже тёплое чувство, лишь отдалённо похожее на любовь, которое я пыталась поддерживать в себе годами, угасло. К чему прикладывать усилия, если человеку всё равно? Вспоминаю, как Илья ухаживал, как настойчив был, как искренне удивлён, когда мы встретились случайно в Швейцарии. Случайно ли? Сейчас на сто процентов уверена, что местом моей стажировки эта страна была выбрана намеренно. Ещё и папа, царствие ему небесное, попросил «присмотреть за своей девочкой». Илья исправно его просьбу выполнял. Только мне по боку было. Я страдала по Соколову, внезапно отдалившемуся от меня и, в конце концов, исчезнувшему без следа. Рвалась обратно в Москву. И приехала на выходные. Дозвониться не смогла, умчалась в район старых пятиэтажек, где Соколов снимал квартиру у бывшей одноклассницы. Ту самую, где я впервые заночевала у него после дрянной ночки в баре и больницы, куда приезжала тайком на свидания и где была счастлива просто тем, что Лёша рядом. Рванула и… поцеловала закрытую дверь. Сколько бы не звонила, сколько бы не ждала, никто её не открыл. Я даже в бар к Вадиму этому бритому припёрлась, но тот лишь развёл руками, ещё и уточнил, может ли он на что-то сгодиться в отсутствии Соколова. Тьфу, аж вспоминать тошно. Тру виски, пытаясь прогнать мрачные мысли. Но они почему-то решили вернуться: именно сегодня, именно сейчас. Прослеживается чёткая закономерность, чем ближе мой брак к краху, тем сильнее я ностальгирую о прошлом. Было б о чём? Вроде, и обиду я давно эту переживала. Почти десять лет прошло, да вот нет-нет, да проскользнёт мысль о Лёше и кольнёт так больно, будто вчера всё случилось. Определённо я не умею отпускать. Или его до конца не могу выгнать из своей души, прочно там засел. Первая любовь как-никак. Как не хочется подниматься. Вот закрыла бы глаза и заснула. И действительно голова кружится слегка, будто я сама накаркала это состояние, сочиняя очередную ложь для Ильи, почему не хочу с ним никуда ехать. Выхожу из спальни и иду к сыну. Вова сидит на полу, собирает разноцветный конструктор. Очень сосредоточенный и серьёзный парень. – Как успехи? – интересуюсь. – Почти доделал. Он аж язык от усердия высунул. Ложусь к нему на кровать и, подперев руку ладонью, просто наблюдаю, как играет мой ребёнок. Это увлекательное занятие. Сын у меня самостоятельный. Иногда он вовлекает меня в игру, но обычно компания ему не нужна. И да, Вове тоже нравится, когда я просто рядом и всего лишь смотрю на него. Участвовать не обязательно. Наконец, нечто непонятное собрано. Сын с гордостью демонстрирует мне результат, и я глажу его по волосам и целую в макушку. Его рождение – самое чудесное, что у меня произошло в браке. Хотя нет, первые годы были нормальными, а потом всё покатилось по наклонной. У меня не было больших и искренних чувств к Илье, у него ко мне, по-видимому, тоже. Огромная и светлая любовь у меня была к Лёше. Настолько огромная, что она и сейчас где-то там внутри меня, не могу изгнать её до конца. И от этого до сих пор больно и тяжко. Илья приходит поздно, я уже сплю. Ложится рядом, целует в щёку. – Прости, в пробку встрял. Мороженое убрал в холодильник. – Ничего страшного, – бормочу сквозь сон. – На завтрак съем. – Хочешь сейчас принесу? – Нет, я спать хочу. Илья молчит, лишь пальцы сильнее сжимают моё плечо. – Вер, давай в город перебираться, а? У нас там отличная квартира, дорога сюда иногда просто ад. – Мы ведь уже много раз обсуждали, я привыкла жить за городом. Да и Вове тут лучше. – Когда в школу пойдёт, будет неудобно. – Вот пойдёт и вернёмся к разговору. Илья обнимает за талию и притягивает к себе. – А то что мне неудобно, тебя не волнует? Мягкий поцелуй в шею вызывает лёгкое волнение, просто муж за годы изучил моё тело и знает, где приятнее. Вот и всё. – Почему… очень даже волнует, – соглашаюсь, чтобы не спорить. – Милый, я спать хочу. Ты правда долго ехал. Да и чувствую себя ещё не очень хорошо. Его настойчивые ласки меня напрягают. – У нас ведь годовщина, – зачем-то напоминает. – Порадуй мужа, Вера. Закрываю глаза и слегка целую в ответ. А у меня есть другие варианты? *** Несколько дней спустя я в здании «Империи», приехала к брату подписать кое-какие бумаги. Хоть и не участвую в управлении фирмой, однако моя доля накладывает определённые обязательства. Плюс пришлось взять на себя распоряжение частью Арсения, пока тот на реабилитации после ранения. Сева попросил, отказать ему я не смогла. Сам он не может из-за политических амбиций, говорит, что итак доходы аховые, укрупнять сумму – себе на выборах вредить. Надо, так надо. Да и Севыч знает, что не подведу. Не продам и не отдам никому доли. Тут отец нам строго внушал, что мы все друг перед другом в ответе, так что свои обязательства я выучила от «а» до «я». Сева, правда, тут же опровергает мои убеждения. – Слушай, ты подписываешь не глядя, – усмехается брат, покачиваясь в кресле. Он то и дело посматривает в окно, за тонированными стёклами лежит потрясающий вид – на реку и центр столицы. – А что, есть подвох? – Нет, но это не дело. Даже родным не стоит доверять на все сто процентов. – Если уж и родным не доверять, то кому? – выгибаю бровь и катаю ручку между ладонями – дурацкая студенческая привычка так и не отвязалась от меня. – Только себе. – Подозрительный ты, Всеволод Петрович, ой подозрительный. Брат очень изменился, уход отца и обязательства, сыплющиеся на него нескончаемым потоком вот уже какое-то время, изрядно его закалили. Только мне не нравится эта чёрствость, которая вдруг стала проглядывать в нём. Да и по душам мы давно не говорили – он весь в работе. Раньше ещё интересовался, как мои дела, а сейчас спрашивает редко. Хотя, что я ему расскажу? У меня же годами ничего не меняется. – Как твои дизайнерские амбиции, – вдруг спрашивает внезапно. – Что-то надумала? – А ты проспонсировать хочешь? – посмеиваюсь. – Если надо, я готов. – И клиентов найдёшь? – выгибаю бровь. – Сам навряд ли, но несколько толковых менеджеров по продажам и поиску заказов могу подогнать. – Из «Империи» что ли, уволишь? Боюсь, твои золотые менеджеры не обрадуются понижению. Сева усмехается. – Их радость напрямую зависит от суммы гонорара. Не обидишь с процентами и получишь весьма надёжных работников. У брата всё просто. Деньги решают. В этом весь Сева. – Я пока потренируюсь в фирме подруги, посмотрю на кухню изнутри, потом решу, что дальше. Пока не понимаю, насколько это мне подходит. Уже давно стала задумываться, что с ролью домохозяйки пора завязывать, но только полгода назад решилась на перемены. Марина позвала к себе попробовать, и я согласилась. Всё-таки оформлять чужие дома и квартиры – это большая ответственность. Приходится свой вкус подгонять под вкусы заказчиков и мягко гнуть нужную линию, чтобы на выходе не получилось нечто вроде винегрета. – Может, пообедаем вместе? – предлагаю я. Но Сева с извиняющейся улыбкой говорит, что у него конференц-колл с сибирским филиалом, и это точно часа на полтора. – Встречи длиннее сорока минут считаются непродуктивными, – сообщаю перед выходом. – Слышал такое мнение. Но если бы теория и практика шли рука об руку, – вздыхает брат. С толикой грусти улыбаюсь ему в ответ и выхожу из кабинета. Всеволод тут многое переделал под свой вкус. Убрал лишнюю мебель, придал интерьеру более классические оттенки благородного серого и воодушевляющего бледно-золотистого. В целом, «Империя» задышала по-новому и начала избавляться от груза старых проблем. У брата есть прекрасная особенность, он умеет отбрасывать лишнее и расставаться с прошлым без сожалений. Что ж… хоть кто-то в нашей семье обладает этим ценным свойством. Спускаюсь на парковку, где оставила машину. Сегодня сама за рулём. С водителем оно, конечно, удобнее, но последний, приставленный ко мне Ильёй, почему-то напрягает. Каблуки стучат по бетонному полу, роюсь в сумочке в поисках ключей. Вечно я их засовываю куда не попадя. Могла бы уже выбрать один конкретный кармашек, но нет… они всегда оказываются в разных отделениях. Иногда я очень несобранная. Вот так с опущенной головой и рукой, шарящей в сумке, дохожу до машины, когда взгляд внезапно утыкается в чёрные мужские ботинки. Кто-то стоит возле автомобиля, а я так увлеклась поисками, что даже не заметила, пока не подошла вплотную. Вскидываю голову и вскрикиваю от удивления. Да-да, реально вскрикиваю… Это будто призрак из прошлого. Мой порочный навязчивый призрак… Лёша… Тот, кого я уж никак не ожидала увидеть ещё хоть когда-нибудь. – Что ты здесь делаешь? – вырывается у меня. Соколов моргает, на его лице нечитаемое выражение, но вдруг на нём мелькает что-то вроде облегчения. Может, он думал, я его не узнаю? Взгляд жадно шарит по его фигуре. Он ведь почти не изменился, разве что в уголках глаз и губ стало больше морщинок, да и в целом годы ему к лицу. Лёша будто выдержанное вино, воспоминание о вкусе которого рождает во мне жажду. – Ехал… ехал мимо, решил заглянуть, – внезапно выдаёт он, расслабляя плечи. – Что ж ты до этого десять лет не заглядывал? В его глазах что-то полыхнуло и погасло. – Не было времени, – тянет он, – и… повода. – А сейчас вдруг и время, и повод появились? Не знаю, откуда во мне эта ирония. Слова сами выскакивают, удержать их не представляется возможным. – Типа того. – Можно поподробнее с этого момента? – Как-нибудь позже. – Ого, так ещё и позже будет? По-хорошему я должна сказать, что мне пора, но почему-то медлю, хотя пальцы в сумочке уже нащупали ключи. Как говорят: мир перевернулся? С моим определённо что-то не так. И как мне садиться за руль и не впилиться в стену гаража? Я же перепутаю газ с тормозом или цвета на светофоре. – Давай я тебя отвезу? – предлагает вдруг Лёша. Голос у него будто ниже стал. Сам он одет в чёрное, тут пристрастия тоже не изменились. – Куда? – Куда скажешь. – Я сама, мне водитель не нужен. – Вера, давай ключи. Он будто не слышит меня, ещё и руку протягивает. – А чего это ты вдруг раскомандовался? – вскидываю подбородок повыше. – А вот… потом я снова работаю на твою семью. Всеволод Петрович взял меня водителем. Не веришь? Спроси у брата. Фыркаю с довольно-таки высокомерной интонацией. Нарочно утрирую. – А ты что, до сих пор всего лишь водитель? Как же твои планы по завоеванию мира? Лёша морщится и коротко кидает. – Не сложилось. Мне почему-то жаль. А почему? Почему мне, чёрт его дери, должно быть жаль? – Понятно. Бывает. – Не всегда что-то получается, как мы себе это задумываем. За его словами будто кроется нечто большее. У меня внутри двоякое чувство. Мне бы надо послать его, но в то же время очень не хочется этого делать. Сердце кувыркается где-то в районе горла, приходится приложить массу усилий, чтобы сохранить спокойный тон. – Ну поехали, водитель Соколов, – вынимаю ключи. – Куда знаешь? Вдруг тебе Всеволод Петрович мой маршрут обозначил? – Нет, конечно, не знаю. Подскажешь адрес? – Подскажу. Обхожу машину и замираю у пассажирской двери, жду пока Лёша откроет её для меня. Он наклоняется так близко, что до меня долетает аромат его парфюма. Боже… вдыхаю поглубже. Почти забыла, как он пахнет. Здесь тоже всё без изменений. Воспоминания начинают бомбардировать мой мозг и нервы. Надо успокоиться. Надо срочно успокоиться. Только как это сделать в салоне автомобиля, когда мы сидим рука к руке? Стоило бы переместиться на заднее сиденье, но уже поздно. Лёша выруливает с парковки, а я делаю один глубокий вдох, приказывая себе успокоиться. Этот мужчина не имеет власти надо мной. И пускай мне хочется побить его и зацеловать одновременно. Накричать и рыдать у него на груди. Радоваться и негодовать, выплакать обиду и спросить, за что он так со мной? С нами? Почему не исполнил обещания? Почему свёл всё на нет? Почему исчез? Почему?.. Почему, чёрт его дери, меня по-прежнему к нему тянет? Почему я так эмоционально неустойчива рядом с ним и через годы? Почему?.. Довольно быстро мы подъезжаем к спортивной школе. Соколов вопросительно смотрит на меня, а я игнорирую взгляд и выхожу из машины. Надо встретить сына, который уже бежит мне навстречу от ворот. И как-то не споткнуться по дороге от сверлящего лопатки взгляда Лёши.