Глава 28

– Свет! Свет, выходи, поговорить надо! Свет!

– Господи, да они что, сговорились все?

Девушка пробурчала под нос, отжала блузку, бросила ее на лавку, выпрямилась, убрав волосы с лица. Со стороны улицы было слышно тарахтение трактора, музыка и крики Федора. Вот только с ним разговоров Калинкиной сейчас не хватало, как эклеров Лауры, с которыми подруга обещала зайти вечером.

– Света! Свет! Света!

– Вот же придурок, достал уже.

Так хотелось побыть одной, отдохнуть, подумать, а лучше заняться домашними делами и уже под них подумать, со злости или с психа перемыть полы, вскопать грядку под окном под цветы и протереть окна.

Светочка уже почти выполнила план, затопила баньку, чтобы затеять стирку, заодно и помыться самой, с Соколовым это было сделать нереально. Разделась до нижнего белья, вспотела – и тут незваные гости в лице крикливого Федора.

Девушка накинула халат, вышла на улицу, прикрыв глаза от солнца, посмотрела за забор. Федор был при параде, что настораживало. Светлая рубашка, джинсы, кроссовки и бейсболка. Не хватало цветов и бутылки шампанского, Светлана думала об этом, пока шла к нему, но остановилась, когда вдруг в руках парня появился букет нарциссов.

– Свет, я тут это… того… пришел сказать, что был не прав, – Федор заикался и краснел, переминаясь с ноги на ногу.

Калинкина не понимала, в чем конкретно Федор был не прав и за что просит прощения, но углубляться в тему не хотелось, Федя не поймет, еще больше запутается. В итоге психанет, швырнет в нее букет нарциссов и уйдет.

Достал уже этот деревенский недороман Калинкину.

– Федор, послушай меня, я тебе объясняю в сто пятидесятый раз: не нужно ко мне ходить и носить цветы, у тебя есть женщина и не стоит отрицать связь между тобой и Жанной.

Тракторист застыл на месте с цветами, потом огляделся по сторонам, словно опасался, что кто-то мог увидеть его в таком неловком положении или не дай бог услышать. Откашлялся, покачал головой и сплюнул на землю.

– Это все из-за того городского хлыща, да? Все из-за него? Зимой тоже был он?

– Наши с тобой отношения, которых нет, не имеют ничего общего с городским хлыщом.

– Нет-нет, это все он, я понял. И вот почему ему можно, а вот мне нельзя? Нет, ты объясни – почему?

Вот это была задача не из простых – объяснить то, что человек не хочет понимать и не поймет никогда. Калинкина вздохнула, поправила на груди халат, становилось прохладно, солнце садилось за горизонт.

– Федя, мы никогда не будем вместе, чтобы ты там себе…

– Так, к к нему баба его приехала, да, точно, мужики говорили, она спрашивала дорогу к дому Терехова, – Федор не хотел ее слушать и гнул свою линию. – Да, блондинка – такая вся из себя, расфуфыренная, с губами.

Так, вечер переставал быть томным.

Светочка напряглась, в груди нехорошо так сдавило, она вцепилась в забор руками до белых костяшек на пальцах. Блондинка, значит. Как она и представляла. Ну, этого следовало ожидать, мужик из города, там совсем иные форматы и стандарты красоты, Соколов может себе позволить хоть пять таких, а вот Калинкина оказалась местной экзотикой. Некой простушкой-толстушкой, а еще безотказной. Как все удачно сошлось, но не в ее пользу.

– Я не знаю, о чем ты говоришь.

– Так ты слушай, это точно была его баба, она, говорят, на такси приехала да заблудилась, потом пешком шла с сумкой и дорогу спросила на Центральную.

– Хорошо, я поняла тебя, извини, Федь, у меня дела, потом поговорим.

«Так, так, мать, не раскисай. Нам еще не хватало слез».

«Да еще и неизвестно, что там вообще за блондинка».

«Да-да, Федька соврет – недорого возьмет».

Внутренние голоса утешали, но предательские слезы наворачивались на глаза. Но не успела Света проститься с Федором, как появилась подружка с пакетом.

– Федя! Вот ты где, тебя там все ищут, а ты тут прохлаждаешься, цветочками трясешь, дай сюда. Там тебя мужики ищут, говорят, случилось что-то.

– Что? – парень встрепенулся, начал искать по карманам телефон, залез в кабину трактора.

– Да мне откуда знать – что, у вас там своя движуха, давай, милый, езжай и все узнай.

Трактор затарахтел по дороге, Лаура посмотрела на подругу и поняла, что у нее-то, в отличие от «мужиков», точно что-то случилось. Девушка была бледная на глазах слезы, кусала губы и смотрела в одну точку.

– Свет, что случилось?

– Ничего, нормально все, пойдем, я сейчас постираюсь, и будем дегустировать эклеры. Ты принесла?

– Да, принесла.

Светочка энергично ушла в баню, там, закрыв за собой дверь, прислонилась к ней спиной, не хотелось плакать при подруге, да вообще не хотелось плакать. Но слезы обиды от предательства потекли по щекам. Ну, вот хоть как себя уговаривай, что это, мол, всего лишь деревенский роман, что просто хороший секс с классным мужиком, но вот не получалось у нее так. Потому что сердце – оно уже чувствовало по-другому, оно уже любило и надеялось.

Но, как видно, зря.

Видимо, она на самом деле несчастливая в этом плане, да во всех планах. Так и быть Светочке Калинкиной одинокой и бездетной. Девушка зажала рот рукой, всхлипнула, но тут же взяла себя в руки, принялась полоскать белье, а потом, раздевшись, начала мыться.

Все-таки вода смывала все печали и плохое настроение, выйдя из бани, словно заново родившись, с промытыми мыслями, Света приняла решение сходить к Соколову и посмотреть в глаза той блондинке, которую они с Лаурой встретили на дороге. И спросить в лоб у мужчины, кто она ему. Хватит с нее додумывать, придумывать, оправдывать и накручивать.

– Свет, смотри, какие красавцы, мой фирменный рецепт, все рассчитано по граммам и по минутам. Скажи, классные, а какие вкусные, у брата из рук вырвала, а то готов все сожрать.

Эклеры и в самом деле были красивые, такие можно и в дорогих ресторанах подавать. В меру запеченные, глянцевый, блестящий шоколад сверху и белоснежная начинка, аппетитно выглядывающая сбоку. Нет, Лаура точно хоронит свой талант в деревне.

– Мне надо идти, я потом все попробую, но выглядит красиво.

– Куда идти?

– По делу. Дело у меня.

– Это какое?

– Личное.

Лаура села на стул, отодвинула тарелку с эклерами, стала наблюдать, как Светочка мечется по дому, как начала сушить волосы и собираться. Эти сборы были не к добру, Федя точно что-то растрепал, скотина такая. И в этом точно виновата еще одна скотина по фамилии Соколов, и это Калинкина к нему собралась, а там белобрысая кикимора.

Дела обстояли из рук вон плохо, да и ружье отцовское дома. Вот обидит городской красавчик, сто процентов обидит подружку, тут к Жанке ходить гадать не надо, Лаура чувствовала сама.

– Я с тобой, только в одно место зайдем.

– В какое?

– И твой телефон где-то звонит, ответь.

– Подождет.

– Может, что срочное на ферме?

Светлана отложила фен, пошла искать телефон, а потом долго слушала сбивчивую речь какой-то странной дамочки.

– Кто у вас? Кобель или сука? Адрес? Да, я знаю, где это. Скоро буду.

Поход на разборки к Соколову пришлось отложить. Намечалось мероприятие куда интереснее.

– Что там?

– У «дачников» собака, что-то с ногой, просят посмотреть.

– Началось.

Лаура театрально всплеснула руками, поцокала языком. Это даже хорошо, что чей-то кобель куда-то залез. Значит, кобель-Соколов может дышать пока ровно и избавиться от кикиморы, а то Анисимова – не трепло, ружье быстро возьмет, пообещала ведь.