Глава 6

Как раз в этот момент раздался стук и голос Сашки:

— Свет, ты переоделась?

— Да, — вздохнула я, поворачиваясь ко входу.

Рыжий зашел и пристально на меня уставился. После подошел, обогнул по кругу и, встав вплотную, указал пальцем на лямку:

— Придется снять.

— Что?! — обалдела я. — А может вообще сразу раздеться?

— Нет, раздеваться не надо, — серьезно ответил Александр. — Света, я уже говорил, что мне нужна обнаженная кожа! Будь это тонкая полоска — то смирился бы. Но не с этим! А потому спускай лямки, плечи не должно ничего… уродовать.

— Отвернись, — бросила я, выжидательно глядя на парня.

Господи, ну что я творю, а? Кошмар какой… приличная девочка Света, называется. Ладно… должны же быть в жизни безумства и глупые поступки?

Воооот!

Ага… слабое утешение.

Парень развернулся и потопал в сторону моей предполагаемой «сцены», начиная переставлять осветительные приборы, меняя фон и так далее. Короче совершал много действий непонятных для меня, но дающих возможность совершить задуманное.

Я, для дополнительной хоть и эфемерной защиты, открыла дверь шкафа и, спрятавшись за ней, спустила бретельки своей а — ля «маечки».

Эх…

— Я все, — осторожно ступая, подошла поближе к Саше, который сейчас копался в многочисленных функциях дорогого фотоаппарата.

— Отлично, — не глядя на меня, кивнул рыжий и мотнул головой в сторону площадки. — Присядь пока. Я тут закончу, сбегаю за расческой и лаком, мы тебе на голове что — нить продуманно — небрежное уложим. Волосы густые, красивые, так что, по сути, только придать объем нужно.

Печально побрела на свое «место» ощущая себя просто редкостной идиоткой у которой в голове только одно «Как же меня угораздило-то, а?»

«Место» у меня было комфортабельным. Старинная банкетка, на которую я забралась с ногами и обхватила колени руками. Сбежать бы…

почему-то было очень — очень грустно и вообще… как и любой человек, я не любила чувствовать себя глупой.

— Света… посмотри на меня, — вдруг послышался шепотом и, повернув голову, я едва не отшатнулась, как следует разглядев рыжего. Глаза блестят, весь вид парня таков, словно он только что клад откопал, да еще и процентами с государством делиться не придется!

Фотоаппарат тихо щелкнул, а после еще раз и еще.

— Ты что делаешь? — озадаченно спросила у рыжего. — Разве уже начали?

— Свет мой, убери это глуповатое выражение со своей очаровательной мордочки! — прошипел Сашка, обходя меня по кругу. — И вообще, попробуй вернуть то состояние, что было недавно. Только позу поменяй. Выпрямись, спусти одну ноги с банкетки, но пола касайся лишь кончиком большого пальца. О, и еще простыню сдвинь так, чтобы она ножку до коленки обнажала. А теперь снова возвышенно грусти! У тебя это круто получалось.

Я попыталась выполнить то, что сказал Сашка, но, кажется, не очень получилось, потому что ощущала я себя как невесть кто, да еще и неуклюжая коровка в раскоряку.

— Светик, так не пойдет! Ну… — рыжий подошел вплотную, присел рядом на корточки и, положив руки на мою талию, повернул в нужную ему сторону. Потом отвел назад одну мою ладонь, чтобы я откинулась на нее, изгибаясь всем телом. После перекинул волосы на одно плечо, полностью обнажая другое. Несколько секунд на меня смотрел, а потом тихо сказал, невесомо проведя кончиками пальцем по ключице:

— И правда… совершенство, — после встряхнулся, словно отгоняя какие-то мысли, и уже веселым тоном закончил. — Чистенькая такая, грустненькая, то, что нужно! Ангелок.

Он вернулся обратно к фотоаппарату и мы продолжили. Меня крутили как куклу, то заставляя встать, то вообще растечься на кушетке. Сашка сбегал таки за расческой и какое-то время воодушевленно перебирал мои волосы, пытаясь их пристроить и так, и эдак. Наконец, удовлетворившись полученным результатом, он возвратился на место и продолжил снимать, регулярно ругаясь на то, что я недостаточно возвышенно невесть о чем скорблю.

— Давай я погрущу о том, что у тебя разум отсутствует? — наконец, не сдержалась я, порывисто вскакивая со своего насеста. Этот извращенец сменил банкетку на кресло и загнал меня на спинку. Грустилось мне там не более продуктивно, но рыжему нравилось.

До недавнего времени.

— Свет, да страдай на любую тему, мне главное, чтобы это красиво было! И давай залазь обратно! Кто позволил спускаться?

— Да я оттуда свалюсь!

— Не свалишься, если получше уцепишься. О, я придумал тебе более устойчивую позу.

— Мне уже страшно, — мрачно пробормотала я, садясь и разглаживая на коленях простынку.

— Зато падать не будешь, — утешил меня Сашка и уже через секунды стоял около меня. — Итак… как бы тебя разместить поинтереснее…

Я лишь закатила глаза, понимая, что сейчас опять будет игра в «куклу барби». Оказалась права. Парень спокойно нагнулся и, подхватив меня под коленки, закинул их на подлокотник, одновременно разворачивая корпус.

— Саша, да сколько можно?! — воскликнула я, лихорадочно запахиваясь в разошедшуюся «одежку» и гневно глядя на этого заигравшегося кукловода.

— Сколько нужно, — отрезал художник-фотограф. — Подруге ты позвонила, так что не возникай, а давай… подумай о чем-то плохом. Мы сейчас будем изображать сценку «печаль о судьбе мира».

Я даже огрызаться уже устала если честно. И вообще состояние было на редкость поганое. Я что, вещь ему?!

Но сейчас уже поворачивать элементарно поздно, а потому я закусила губу и отвернулась, приникнув головой к синей бархатной обивке.

— Вооот! — возрадовался этот изувер и резво ускакал обратно к камере. — Свет мой, теперь голову наклони, но волосы откинь, чтобы лицо не заслоняли. Ага… красавица, золотко, солнышко. Умница. А теперь наоборот запрокинь личико и смотри вверх, чтобы вся кожа было освещена. Она у тебя сейчас… ну просто уммм!

Я механически исполняла все, что он говорил, с каждой минутой ощущая, что скорбится мне все естественнее. Ну, еще бы, ведь к глазам подступают вполне натуральные слезы.

— Так, а теперь… — вновь послышался голос этого рыжего гада, но провозглашать очередную команду он почему-то не стал, лишь тихо окликнул: — Свет… ты что?

— Ничего. Снимай дальше… или что ты там хотел. В какую позу встать?

Повисла пауза. Я отвернулась и, кляня себя за такие эмоции, которые никак не могла сдержать, вытирала влажные от полившихся слез щеки. Понимая, что не смогу так скоро и быстро, как хотелось бы, успокоиться, я перекинула ноги и тихо сказала:

— Саша, мне нужно в ванную. В глаз что-то попало… умыться надо.

Ч-ч-черт, да что же я такая плакса-то?! И из-за чего?! Ох. Видать нервы сдали окончательно от напряжения. Сессия да сосед внесли посильную лепту в это «благое» дело.

— Оу… — как-то очень озадачено оборонил рыжий, а после подошел и решительно подхватил пискнувшую меня на руки, усевшись обратно уже вместе со мной на коленях.

Положил подбородок на мою макушку и сказал:

— Прости, я был слишком… напорист. Увлекся…

— Ты был просто «слишком», — шмыгнула носом я. — По всем фронтам причем «слишком». У меня с тех пор, как ты появился, нервишки шалят, а уж в последнее время так вообще. Да я сама себя из-за этого не уважаю уже! А ты, так тем более! Ведешь себя хуже, чем со своими швабрами на один день, — вспомнив про швабр и в свете этого окончательно осознав ситуацию, я забрыкалась, шипя: — И вообще, убери от меня руки, развратник.

— Не развратник я, — возразил Саша, фиксируя мои руки и еще крепче прижимая к своей груди. — Светик, перестань дергаться, а? Давай просто посидим и немного поговорим, чувствую, это необходимо.

— А о чем мне с тобой разговаривать? — проворчала я, судорожно вздохнув и вытирая глаза краешком простыни.

— Стой, — Сашка со вздохом отобрал у меня ткань, цепко ухватил за подбородок и, заставив запрокинуть лицо, аккуратно промокнул влажные щечки.

— Ты что творишь? — полушепотом поинтересовалась я, начиная неудержимо краснеть. Потому что меня, наконец, настигло еще одно осознание. Я в полутемной комнате, в одной простыне поверх белья, сижу на коленях у рыжего гада… и не могу оторвать взгляда от его глаз… и губ.

— Ты… слишком сильно трешь, — шепотом ответил Саша, невесомо поглаживая большим пальцем мою кожу. — Личико покраснеет и вообще…

— Ну и пусть. Я устала от всего этого.

— Прости…

Воздух казалось, стал густым и с трудом проникал в легкие, совершенно не насыщая кислородом, а потому хотелось дышать все глубже и чаще.

И… я вдруг ощутила новый, странный и незнакомый мне запах зеленого чая и еще чего-то более резкого, чего не должно быть здесь и сейчас.

Лишь когда Саша наклонился вперед, прижимаясь лбом к моему виску и прерывисто выдыхая, я поняла что это его запах. Тот аромат, что я раньше не ощущала, потому что была слишком далеко, а он был слишком тонок, чтобы ощутить с такого расстояния.

Мир казалось, сузился до нас двоих. Лишь я и он в этом пяточке света, в темной комнате, и ничего за ней не существует. Как и моих обид и непониманий… их тоже не существует.

Нет иных звуков, кроме нашего дыхания, которое все учащается… и словно начинает звучать в унисон.

Нет никаких ощущений, кроме хватки его рук на талии, тепла груди, к которой Саша меня прижал… эха его горячего дыхания на шее и обнаженном плече.

Его рука, до сих пор невесомо касавшаяся шеи, с нажимом погладила кожу, от чего я сглотнула и замерла, не в силах даже пошевелиться. Пальцы соскользнули ниже, проведя по линии плеча, и Сашка хрипло сказал:

— У тебя и правда невероятная кожа… нежная, мягкая… манящая.

— Саш…

— Тихо, — шепнул он мне на ухо, невесомо целуя висок. — Тихо, Свет мой… все же хорошо, правда? Ничего такого не происходит… мы просто сидим.

— Да… — кивнула я, сжимая ладони в кулаки. — Просто сидим.

Просто сидим… и он гладит обнаженную кожу, едва ощутимо проводит губами по краю ушка и дышит так, словно три мили пробежал.

Ничего нет. Он не целует, не ласкает и ничего себе не позволяет. Но мое сердце колотится так, словно сейчас из груди выпрыгнет. Я еще никогда такого не испытывала. Такого трепета только от того, что мы рядом, такого внутреннего восторга… и отчаянного желания, чтобы этот момент не заканчивался.

Саша потерся носом о мои волосы, начиная поглаживать ладонями спину и спускаясь все ниже к пояснице:

— Света… скажи, что нам надо заниматься делом.

— Нам… надо заниматься делом, — заикаясь через слово, выдала я.

— Делом… — почти простонал рыжий, обхватывая ладонью мою шею, прямо смотря в глаза. И от этого взора я плавилась и слышала грохот пульса в ушах. Он тихо рассмеялся и поцеловал меня в щеку со словами: — Не более убедительно, чем у меня получается. Хотя бы потому, что слышится то… чего желаю.

А после… после он заслонил собой мир. После был наш первый настоящий поцелуй. Ведь все те, что были раньше… Это не то.

Настоящий — это вот так. Когда губы встречаются, и я тут же отвечаю, сходя с ума от близости и запретности этого.

Медленно, томно, лаская и изучая, перебирая неожиданно мягкие рыжие волосы и ощущая его пальцы в своих. Я не помнила всех, кто был ДО… их было мало и такого я не испытывала еще ни с кем и никогда. Саша притянул меня еще ближе, и, проведя языком по нижней губе, заставил приоткрыть рот и углубить поцелуй.

Я отвечала, как умела, как подсказывала мне природа, как мне хотелось. Судя по судорожным вздохам парня, и тому, как сильно он стискивал руки на моем теле — природа была права.

А потом… Словно радужный фейерверк вокруг. Нежность испаряется, уступая место страсти, которая заставляет сжимать друг друга в объятиях и целовать так жадно, словно у нас осталось всего несколько секунд до конца света.

Примерно так и случилось. Разрушая радужный дурман, в квартире раздалась трель дверного звонка, который заставил нас оторваться друг от друга.

Примерно тогда же и вернулся хоть какой-то разум. Я осознала, что простынь давно уже болтается в районе талии, а руки Саши только что скользнули под топик… оН чудом не успели лечь на грудь. Сама я отличилась не меньше. Черная рубашка молодого мужчины была наполовину расстегнута, а мои ладошки гуляли по теплой и гладкой коже.

«Дзыы-ы-ынь!» — настаивал гость.

— Демона принесло, — прошептал сосед.

— Иди, открывай…

— Ага…

Он поднялся, поставил меня на ноги и даже вернул простынку на прежний уровень.

Я же проникалась масштабами случившейся катастрофы. Проникнуться до конца не успела, Сашка рывком притянул меня ближе к себе и впился в губы коротким, властным поцелуем, а после не оглядываясь вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

— Привет, — сухо поздоровался с вошедшим Сашка. — Слушай, тут планы поменялись… Потому фотосессия переносится. На «когда-нибудь потом». Спасибо, что привез платье, и до свидания.

— А ты не оборзел? — рыкнул смутно знакомый голос. — Я что, зря отменил встречу и несся к тебе через весь город? Давай вытаскивай своего ангелочка, переодевай и работаем! Тебе же никто не подходил из моделей, забраковал всех кого мог и сказал, что сам нарисуешь. Кстати… я знаю твоего ангелочка?

— Знаешь, — неестественно спокойным тоном отозвался рыжий.

— Тогда это вдвойне интересно, — тихо рассмеялся Демон и послышался негромкий шелест. — Держи пакет, в нем платье. Я уже, в общем-то, готов к съемкам.

— В комнату не ходи, там ангелок переодеваться будет. Топай пока на кухню, заваришь чай и можешь попробовать увести с тарелки пирожок.

— У тебя дома есть еда?! — с таким шоком в голосе вопросил новоприбывший, что я даже слабо улыбнулась.

— Ангел поделилась.

— И правда, ангелочек, — рассмеялся Демон и, судя по звуку, прошлепал в указанном Сашей направлении. — Может увести?

— Даже не думай в эту сторону, — с нажимом ответил Сашка и уже более легко продолжил: — Я сейчас приду, надо Свете наряд отнести.

— Твоя девушка?

— Можно и так сказать… во всяком случае, я на это надеюсь.

— Да ты что… неожиданные новости, Сань! От тебя так вообще шоковые!

У меня тоже малость отвисла челюсть от таких новостей. Но после я прикинула и решила, коли этот Демон из тусовки Саши, то перед ним также нужно ломать комедию. Ну ладно… хотя чем дальше, тем более «веселой» становится ситуация. Приятель не может не понимать, что у Сашкиного желания его спровадить есть причины. Личные причины. Притом, «ангелочек» в соседней комнате и не показывается, то есть, скорее всего, она в не особо приличном виде.

Иначе говоря, наши «отношения» с соседом уже явно выглядят постельными. Никак не меньше. Блин, куда же я дурында вляпалась? Всегда пеклась о репутации, а что получила в итоге?

Хотя… не катастрофа. В конце концов, мы живем не в девятнадцатом веке и сейчас свободные отношения, нисколько не осуждаются.

А что говорить станут… пусть хоть языки сломают! Мне по фигу!

Прошлась по комнате, чтобы хоть немного успокоить нервозность движением. Не особо получилось, конечно. Застыла напротив зеркала, грустно оглядывая свою закутанную в простынь фигуру, которая из-за обнаженных плечи смотрелась трогательно, беззащитно и невинно — соблазнительно. Особенно ярко было последнее. Встрепанные волосы, частое от волнения дыхание и пунцовые губы ясно свидетельствовали, что я тут не просто фотографировалась недавно.

Но что же теперь делать с Сашкой?

Нет, опять я утрирую. Подумаешь, поцелуй. Он меня уже два раза целовал раньше, и никак это не отразилось на наших взаимоотношениях. Почему нынешний раз должен что-то изменить?

Я тихо простонала и запустила пальцы в волосы, легонько дернув. Почему же то, что на словах кажется таким простым, видится малоисполнимым на деле?!

Дверь открылась, в комнату зашел рыжий, и я уставилась на него со смесью испуга и ожидания.

Но… Саша как обычно улыбался и веселым тоном, словно ничего не случилось, сказал:

— Свет, вот твое платье. Одевайся и можешь выползти на кухню. Я пока кофе сделаю.

Положил пакет у стены и испарился.

Я потерла висок и со вздохом направилась к оставленным вещам.

Значит, ничего не было? Ну как хочешь, Саша, как хочешь!

Вытряхнула из пакета наряд и одним движением скинула простынь, ощущая, что начинаю злиться.

Какая же гадостная ситуация! Кто позволял ему меня целовать?

М-да, собственно, я и позволила… да и в Конституции не значится, что парень может целовать девушку, только при наличии серьезных намерений.

Но все равно обидно. И неприятно.

Черт, Светка, ну и что ты нашла в этом тощем недоразумении?! Да недавно вообще бабой считала!

А теперь расстроена, от того, что он себя повел как типичный мужик.

Изогнувшись, я застегнула молнию и полюбовалась на себя в зеркало, тут же осознав, что бюстик придется снимать, потому что его видно.

Но, у меня, вообще-то, размер не «минус один» как у гимнасточек! Наоборот, вполне приличная грудь и будет видно, что я без белья!

Что делать?…

— Саша, — я высунулась в коридор. — Подойди, тут проблемка.

Послышались шаги и игривый голос:

— Не застегнуть, детка?

— Хватит паясничать, — одернула я его и, выразительно показав на лямочку, пояснила очевидное. — Видно. Мне надо сходить к себе и переодеть.

— Давай-ка сначала попробуешь просто снять… — потер переносицу рыжий, окидывая меня придирчивым взглядом. — Вроде бы фигурка у тебя хорошая и висеть ничего не должно.

Вот гад! Он еще и в таком тоне со мной разговаривает, да еще при постороннем

— Что у вас там не должно висеть? — раздался веселый голос из кухни.

— Грудь ангела, — честно ответил рыжий смертник.

У меня же натурально отпала челюсть и, кажется, начал дергаться глаз.

Это уже натуральное хамство.

Потому я шагнула вперед и, замахнувшись, попыталась отвесить этому стервецу пощечину. Он перехватил мою руку и развернул меня к себе спиной, прижимая к груди со смехом:

— Свет мой, не дерись!

— Ты, гадюка медная! — я сама шипела не хуже змеи, пытаясь вырваться из хватки парня. — Да твоему безобразному поведению нет ни конца, ни края! Меня это достало, я ухожу и мне плевать на любые последствия. Понял, шантажист?!

— Ангел, не надо так остро все воспринимать, — успокаивающим тоном начал Сашка, параллельно поглаживая меня по животу. Наверное, от последнего я разозлилась еще больше, отчасти потому что трепет в глубине тела все же начал вновь рождаться.

— Да иди ты ко всем чертям со своими ангелами, играми, подставными девушками и прочей фигней! — рыкнула я, вырываясь уже всерьез. — И отпусти меня, наконец!

И тут, прерывая наш маленький скандальчик, раздался ошарашенный голос Демона:

— Света?

Я повернулась к кухонной двери и, наконец разглядев гостя, захотела ругаться матом. Но сдержалась. И это был подвиг!

Потому что там стоял Данил!

И этот рыжий козел притащил его, зная, насколько неловкой будет ситуация, да еще и назвал меня своей девушкой. Плюс прокомментировал мои формы.

— Здравствуй, Данил, — спокойно поздоровалась я и, повернувшись к соседу, рявкнула: — Что он тут делает?!

Саша казалось, смутился:

— Ну… это мой племянник Данил. Ты с ним знакома. Дан согласился помочь в моем проекте, когда я попросил. Его типаж идеально подходил. Ангела я найти не мог… до недавнего времени.

— Племянник… — неестественно спокойным тоном начала я. — Чудненько.

— Правда? — с опаской осведомился Александр.

— Нет! Ваша семейка у меня уже вот где! — я выразительно провела ладонью по горлу. — Все, Саша, ты меня достал окончательно. Подавись своими претензиями.

Тут вновь заговорил Данила.

— Свет, может ты как-то неправильно его поняла? Саша временами бывает несколько… эксцентричен, но ему и правда важен этот проект. Давай поможем, и тогда ты его с чистой совестью бросишь, чтобы неповадно было?

— Чтобы бросать, я еще сначала должна согласиться стать такой дурой, чтобы его «поднять»! — язвительно отозвалась я, непреклонно скрещивая руки на груди, и обратившись к рыжеволосому недоразумению, почти по слогам произнесла. — Ищи себе другого ангела и другую ширму, все понятно? — замолкла, задумавшись, а потом, пакостно усмехнувшись, проговорила. — Хотя… нет, пожалуй, я все же вспомню библейские заповеди и пойду вам навстречу.

— Это какие же?

— Ну, в первую очередь «не убий», — серьезно ответила я. — А потом уже про помощь ближнему.

— И с чего такие перемены в настроении? — с опаской осведомился рыжик.

— А вот такая я непостоянная, — издевательски раскланялась, и обратилась к Данилу, который с огромным интересом смотрел то на меня, то на своего… дядюшку. — Ну что… Демон. Сейчас я переоденусь, и пойдем мы с тобой качественно совращаться.

— Что?! — едва ли не хором вопросили мужики.